Глава 26

— Нет, — чеканит брат стальным голосом, не оставляя мне выбора. — Ты должна мне сказать, что помогло её остановить. Что если твоего решения проблемы недостаточно, и она найдет как добиться своего? Что ты будешь делать тогда? Доверься мне, Саш…

Теперь его ладонь ложиться на мое подрагивающее плечо, и я сдаюсь, все еще смотря в окно.

— Она изменяет нашему отцу, и у меня есть доказательства, — морщусь от сказанного и стараюсь сдержать злые слезы.

— Вот же сука! Ничему её жизнь не учит! — громко рычит Ник, а я съеживаюсь от испуга, впившись пальцами в сиденье. — Извини, мелкая! Вырвалось… Я знаю, что она твоя мать, но эта женщина — самый гнилой человек, что я встречал! Её планы с твоей свадьбой только в очередной раз это доказывают…

— О чем ты говоришь, Ник? — оборачиваюсь к нему я, понимая, что он сказал больше чем планировал в приступе гнева. — Что произошло между вами?

Мой голос дрожит от подступающей к горлу паники, а мой внутренний голос вопит о том, что ответ мне не понравится. Но прятаться от правды я не намерена.

Ник напрягается всем телом и глубоко вздыхает прежде, чем заговорить. Это мгновенье в тишине позволяет мне прислушаться к безумно стучащему сердцу в груди и гнетущей атмосфере вокруг нас.

— Ты уверена, что хочешь знать, Саш? После этого ты больше не сможешь смотреть на нее как прежде.

Сухо сглатываю его предупреждение и шевелю губами. Я обязана знать.

— Я уже не могу на нее смотреть после всего, Ник! Я так устала от вранья и манипуляций… Пожалуйста, расскажи мне.

— Ты в любой момент можешь сказать мне остановиться… Это будет… Неприятно.

— Я хочу все знать, — чеканю я решительно и задерживаю дыхание в ожидании неизбежного шока.

— Хорошо, Саша… Не хотел я, чтобы тебя это коснулось, — сдавленно начинает он. — За полгода до намеченного переезда в Америку, я стал невольным свидетелем измены твоей мамы… — Ник бросает на меня изучающий взгляд, чтобы проверить мою реакцию, но я лишь стискиваю зубы и киваю. Получив мое безмолвное согласие, он вновь продолжает. — Я возвращался домой поздно вечером от своего кореша, с кем учился тогда в универе, но забыл забрать свой игровой ноут. Пришлось возвращаться. Если бы у меня не было ключа от его хаты, то я бы не увидел, чего не должен был. Раскрасневшуюся, б*ять, Свету верхом на Пашке! Чем они занимались, думаю, понятно…

Ник отплевывается от своих собственных слов будто снова видит эту омерзительную картину перед глазами. Даже несмотря на то, что он старается подобрать наиболее культурные слова, все это отвратительной мозаикой укладывается в моей голове. Заставляет сильно зажмуриться и вытолкнуть соленую жидкость из глаз.

— А дальше? — сквозь слезы шепчу я отстраненно.

— Не должен я тебе это говорить, б*ять! Прости меня, Саш!

Ник резко съезжает с дороги и тормозит у обочины. Его руки отрываются от руля и вмиг притягивают меня к широкой мужской груди.

— Я идиот, мелкая… — шепчет мне в макушку, но я осторожно отстраняюсь и размазываю остатки макияжа по лицу.

— Что было дальше? — всхлипываю я.

— Я думаю, что этого достаточно…

— Нет! — протестую я и вцепляюсь пальцами в его руку. — Прошу, расскажи мне все. Я не хочу больше жить во вранье окружающих. Я больше не ребёнок и смогу вынести правду, какая бы дерьмовая она ни была!

Заглядываю в тревожные глаза напротив и Ник с усилием сдается после затяжной паузы.

— Она знала, что я не буду молчать. Просила, умоляла ничего не говорить… Потом пришла ко мне ночью в комнату, в пьяном виде и предложила себя за молчание. Я её вытолкал, а уже через пару часов отец выставил за порог меня, хорошенько помутузив. Того, кто якобы накачал его любимую Свету наркотой и пытался изнасиловать. Доказательства моего преступления были тут же найдены в моем шкафу и машине. Отец от меня отказался, но не стал лишать меня возможности учиться и жить своей жизнью, если я никогда не объявлюсь на пороге его дома.

— Что-то еще? — меня уже изрядно колотит изнутри и сдавливает все внутренности в рвотном позыве. Но я чувствую, что его рассказ еще не закончен. Не поставлена финальная точка, которая меня добьет. — Говори…

— Когда я отверг Свету, она чуть ли ни билась в гневной истерике и говорила слишком много. Алкоголь и запрещенные препараты напрочь развязали ей язык. Последним она мне выкрикнула, истерически смеясь, что единственный наследник своего отца останется без гроша её усилиями.

— Что это значит Ник?

— Что у нас нет общего родителя. Мы не связаны по крови… Она обманула отца. — его лицо искажается будто от физической боли, а я быстро разворачиваюсь и тяну дверную ручку на себя.

Вот оно — фаталити.

Правда оказалась невыносимо мерзкой, и мне нужно было немедленно опустошить свой желудок, чтобы прийти в себя.

Неужели, эта поганая жизнь принадлежит мне?