Глава 11 Новый обитатель

На кухне Фома раскладывал салфетки, Арина Родионовна натирала ложки под руководством Яблоковой, которая соизволила вынуть из тайника столовое серебро. И все старательно делали вид, что мы с бабушкой не выходили для разговора.

— Эти приборы вы можете найти только в столовой императора и в моем… то есть нашем доме, — с гордостью сообщила Людмила Федоровна, рассказывая про ложки, которые натирала Нечаева. — Правда, мне всегда было неловко ими пользоваться.

— Почему? — невинно поинтересовалась Иришка.

— Потому что из всего гарнитура потертыми стал бы только один набор. И это грустно. Мне в те времена не удалось создать семью.

— Почему же? — снова невинно уточнила Иришка.

— Сложно было найти подходящего мужчину с моей репутацией и характером, — пояснила Яблокова.

— У вас хороший характер, — возразила княгиня. — Особенно для времен Смуты. Мало кто из женщин в те времена был способен оставаться свободной и достичь ваших высот. А у вас это получилось.

Яблокова смутилась и потупилась.

— Спасибо, Софья Яковлевна, — произнесла она.

Видимо, Людмила Федоровна не привыкла к искренней похвале. Тем более от княгини, которую она уважала.

— Вам пришлось пройти сквозь многие испытания, — продолжила Софья Яковлевна. — Будь вы мужчиной, то вас бы звали в каждый салон высшего света и предлагали своих дочерей для заключения союза. Но никто не был готов к женщине, которая смогла подмять под себя лучшие ломбарды столицы. Да и про контрабанду от Виноградовой ходили легенды. Мне пару раз даже удавалось через третьих лиц получить от вас флаконы духов из Подбритании.

— Если бы я знала, что вы так любите этот парфюм, то передала вам его сама, — улыбнулась Яблокова и добавила, — в подвале есть тайник, в котором сохранилось несколько винтажных упаковок самых ценных эликсиров. Создатели уверяли, что они и через сотню лет не испортятся.

— И много у вас таких тайников? — с усмешкой осведомился я.

— Хватило бы на безбедную старость одинокой женщине, — отозвалась соседка с лукавой усмешкой.– Но теперь у меня есть большая семья.

Фома улыбнулся и положил ладонь на локоть женщины.

— Вы стали для меня родным человеком, Людмила Федоровна, — произнес он. — Я очень надеюсь, что мой переезд не станет препятствием для нашей доброй дружбы.

— Мы решили выделить для вас комнату, — вставила Иришка и добавила. — Если вдруг надумаете задержаться с ночевой.

— Или когда надо будет повозиться с детишками, — довольно кивнула Людмила Федоровна.

Питерский мягко обнял за плечи смутившуюся Иришку и неожиданно выдал:

— Лишних бабушек не бывает.

— А вот это правильно, — воскликнула княгиня. — Я надеюсь, что мне тоже достанется возможность нянчить малышей Питерских.

Она тут же помрачнела, наверняка вспомнив о Маргарите Ивановне, которая покинула дом, чтобы спокойно выносить ребенка. Мы переглянулись, и я увидел в глазах женщины страх. Бабушка очень беспокоилась о том, что дитя родится с темным даром. Учитывая, как мачеха относилась к некромантам, нам всем придется нелегко. Но говорить об этом вслух мы не стали. Я взял бабушку за ладонь и сжал прохладные пальцы.

— Все будет хорошо, — сказал я, надеясь, что окажусь прав. — Кстати, о хорошем. А куда делись домашние призраки?

— Мой новый помощник увлек их забавными историями, — отмахнулась Софья Яковлевна.

— И кто у тебя появился? — удивился я, зная, что бабушка редко принимает новых миньонов в штат.

Родственница хитро прищурилась:

— Мне удалось встретить одного очень интересного человека, — произнесла она. — Жаль, что мы не были знакомы при жизни. Он оказался интересным собеседником. И я надеюсь, что станет полезным помощником нашей семье.

— И кем он был при жизни? — уточнил любопытный Фома.

— Заведовал библиотекой императора, — спокойно ответила бабушка. — Однако, было это много лет назад. Но за время посмертия, призрак сохранил ясность ума.

— И где ты его повстречала? — насторожился я.

— Саша принес мне в подарок книгу, которую выкупил у какого-то коллекционера. А к металлической закладке, что лежала между страниц, оказался привязан дух. Он не сразу очнулся. Какое-то время оставался замороженным, и не хотел идти на контакт. Но я сумела его растормошить.

— Было бы любопытно с ним поговорить, — вдохновился я.

— Особенно учитывая, что после смерти на него не действуют клятвы молчания, — словно между прочим отметила Софья Яковлевна и добавила, заметив мой заинтересованный взгляд, — Дух теперь принадлежит нашей семье. Я взяла с него слово верности.

— А может, он и мне поможет, чтобы не таскаться к учителям для уроков этикета? — предположил Фома.

— Для этого я и решила для начала познакомить его с вашими призраками. Ваш Василий очень вредный, как я успела заметить. Не хотелось бы, чтобы в доме возникали конфликты.

— Козырев хороший, — заступился я за старика, и тут с нижнего этажа разнесся крик, который услышали все, кроме Иришки.

Мы быстро направились прочь из кухни и спустились на первый этаж. И пред нами предстало поистине шокирующее зрелище. Ярослав стоял у окна и со священным ужасом смотрел на Козырева. Тот яростно размахивал шахматной доской, пытаясь ударить невысокого худого человека в деловом мятом костюме, со всклокоченной седой шевелюрой. Но предмет предсказуемо проходил сквозь миньона бабушки. На полу были разбросаны фигуры, на которые никто не обращал внимания.

— Лошадью ходи? — истошно выкрикивал Василий. — Да что ты в этом понимаешь… Ты! Ты! — Козырев никак не мог найти подходящее слово и наконец заорал, — Ханурик!

— Кто? — с любопытством уточнил незнакомый призрак, поправив на переносице роговые очки. — Это какой-то зверек? Не знаю этого слова.

Василий наконец заметил меня и уронил доску на пол. Та жалобно скрипнула, но осталась цела.

— Павел Филиппович, заступник вы мой, святой человек, скажите, что этот ханурик не будет тут обитать! Это абсолютно невыносимый человек!

— Добрый вечер, Павел Филиппович, — вежливо поздоровался гость и коротко поклонился. — Борис Николаевич, к вашим услугам. Быть может вы знаете, что означает это слово «ханурик»? Ни в одном из словарей, который я в свое время штудировал, этого слова не встретил.

— Оно носит оскорбительный характер, — с готовностью пояснила Софья Яковлевна. — Василий, видимо, уверен, что при жизни вы злоупотребляли алкоголем.

— Был такой грех, — вздохнул мужчина и потупился. — Если бы я не имел такой пагубной привычки, то может быть не погиб бы в самом расцвете сил. Лекари много раз лечили меня, но я был слишком слаб духом, чтобы вырваться из лап зеленого змея. Он меня и погубил.

— Ханурик, — повторил Козырев с торжеством и важно проследовал мимо нас в зеркало и уже из него донеслось, — Вынужден откланяться, господа и дамы. Мне надо восстановить нервы.

Я с трудом скрыл улыбку и уточнил у бледного Ярослава:

— Что тут произошло?

— Мы решили за беседой сыграть в шахматы, — сообщил шокированный парень. — Я когда-то недурно в этом разбирался.

— И я подсказал Василию сделать ход конем, — с готовностью подтвердил миньон бабушки. — Кто ж знал, что этот маневр окажется не самым удачным.

— Оставляй его, — восхищенно попросила Яблокова.

— Козырев нам весь дом разнесет, — возразил я.

— Оно того стоит, — соседка схватила меня за локоть. — Никто не способен был вывести Козырева из себя. А этот призрак сумел.

— Вам не хватает телевизионных передач со всякими скандалами?

— Там большая часть — постановка, — вздохнула женщина.

— Решай, Павел, — хитро усмехнулась Софья Яковлевна. — Книга с закладкой лежит на твоем столе. Я могу оставить ее тут. Или забрать с собой.

— Пусть обитает тут, — я махнул рукой.

***

Остаток вечера прошел без происшествий. Гости разъехались, я же поднялся к себе и лег спать. А с утра проснулся до того, как прозвенел будильник. Взглянул на прикроватный столик, где лежал телефон. Отец наверняка уже отправился на службу. А если я позвоню ему сейчас, то есть шанс, что он еще не очень занят работой. Поэтому я вздохнул, взял со столика аппарат, и набрал нужный номер.

— Доброе утро, сын, — послышался в динамике голос Филиппа Петровича. — Я заезжал вчера к тебе, чтобы проведать. Но мне сказали, что ты отбыл по делам. Значит, идешь на поправку. Или решил измотать себя?

— Со мной все хорошо, — ответил я и перешел к нужной теме. — Ты не против, если я сегодня загляну в гости?

— Рабочие вопросы?

— Скорее, дело, которое касается семьи, — уклончиво ответил я.

— Что-то случилось?

Голос в динамике мигом стал настороженным.

— Все в порядке, — попытался успокоить его я. — Просто нужна кое-какая информация.

— Хорошо, — растерянно ответил Филипп Петрович. — Я сейчас дома. И буду бы рад, если ты заглянешь в гости.

Я поморщился. Ехать в отцовский дом мне хотелось меньше всего. Но все же произнес:

— Хорошо. Скоро буду.

Завершил вызов и встал с кровати. Зашел в ванную, где быстро привел себя в порядок, оделся и вышел из комнаты.

Фома уже сидел в гостиной. Заметив меня, он поспешно встал с кресла:

— Доброе утро, вашество, — пробасил он.

— Доброе, — ответил я и сел за стол. — Давно проснулся?

— Поспишь тут, когда такие дела творятся, — буркнул Питерский.

— С утра уже занят? — уточнил я, и, дождавшись утвердительного кивка, спросил. — И как результаты?

— Звонила Арина Родионовна.

— Зачем? — не понял я. — И почему тебе.

— Пришлось попросить ее о помощи, — хмуро произнес Питерский.

— Ты рассказал ей о произошедшем? — уточнил я, но Фома покачал головой:

— Только то, что труп Андросова стал непригоден для допроса. Да и то в общих чертах.

— И?

— Арина Родионовна сказала, что сегодня утром лично поговорила от вашего имени с новым начальником третьего отделения по поводу конвоя, который доставлял труп Андросова, — отчитался Фома.

— И? — с надеждой уточнил я, и Фома усмехнулся:

— Все копии бумаг у мастера Нечаевой. Наша Арина Родионовна умеет убеждать. Она уже едет сюда. Разумеется, вся информация получена неофициально. Я вспомнил про бюрократию и решил, что лучше получить все быстро и в обход всех этих…

Он замялся, словно вспоминая слово.

— Без проволочек? — подсказал я, и Фома кивнул:

— Точно.

— Молодец, Фома Ведович, — произнес я. — А что по Щукину?

— Пропал, словно его демоны украли, — ответил Питерский. — Покинул Петроград на поезде под чужим именем, и исчез в дороге, так и не доехав до места назначения.

— А поезд, на котором он отбыл, вернулся в Петроград?

Питерский кивнул:

— Люди моего отделения уже опросили призраков, которые на нем путешествуют. Вы даже представить себе не можете, вашество, сколько неупокоенных ездят безбилетниками в пассажирских поездах. Все говорят, что человек, который похож на Щукина, сошел на станции, не доехав до места назначения.

— Один?

— Да. Группа уже прочесала всю станцию. Говорят, там лес кругом, и несколько глухих деревень дворов по двадцать. И люди там живут крайне необщительные. По своему покону.

— Расселенные каторжане? — - уточнил я, и Питерский кивнул:

— С жандармами говорят крайне неохотно. И призраки там под стать живым. Только духи вообще на контакт не идут.

— Думаешь, местные скрывают Щукина:

— Или убили и от трупа с призраком избавились, — ответил Фома. — Поди знай. Говорю же, больно уж там люд неразговорчивый. Особенно когда бумаг соответствующих нет. Официально-то Щукину никаких обвинений не выдвигали.

Я тяжело вздохнул:

— А квартира, где жил Щукин?

— Соседи и призраки жилого комплекса, где ему охранное отделение выделило жилье, в один голос говорят, что он там ни разу не появился, — ответил Фома. — И скорее всего, так и есть. На той квартире даже мебель осталась в чехлах.

Я нахмурился:

— Выходит, он снимал квартиру под другим именем? Но зачем ему это понадобилось?

— Поди знай, — ответил Питерский. — Нехороший он какой-то человек. Я ведь его мельком в первый раз видел, когда он приперся на обыск дома. И мне даже тогда показалось, что он нарочно сам не пошел искать трупы. Хотя поначалу и направился было, но как меня увидел, так и свернул к вам и оставался на месте, пока его подчиненные рыскали по комнатам.

Я задумался. История с исполняющим обязанности тайного отделения становилась все более странной.

— А далеко та станция от Петрограда? — сменил я тему беседы. — Ну, где Щукин пропал?

— На машине часа четыре, — ответил Питерский. — Хотите сами съездить?

— Если разговор с отцом не даст результатов.

— Филипп Петрович обещался заехать в гости? — послышался голос Яблоковой, и мы обернулись.

Людмила Федоровна стояла в дверях кухни. В руках соседки был поднос со стопкой свежих блинов.

— И вам доброе утро, — ответил я.

— Ты тему-то не переводи, Павел Филиппович, — строго произнесла соседка. Она прошла к столу и поставила блины перед нами. — К нам в гости обещал заехать ваш батюшка?

— Лучше бы так и было, — с неохотой ответил я. — Но увы, Филипп Петрович пригласил меня посетить его дом. И побеседовать за завтраком.

Яблокова поджала губы и уточнила:

— А вы, как я понимаю, родной дом не очень жалуете?

— Это не родной дом, — ответил я, и вышло чуть резче, чем мне хотелось. — Я вырос в родовом особняке Софьи Яковлевны.

— Простите, Павел Филиппович, — поспешно произнесла Яблокова, видимо понимая, что сболтнула лишнего. Во всяком случае вид у соседки сделался виноватым.

Неловкую ситуацию прервала хлопнувшая входная дверь и голос Нечаевой:

— Павел Филиппович?

В ответ послышался приглушенное бурчание Козырева, который видимо объяснил гостье, что все семейство собралось в гостиной. На первом этаже послышался цокот каблуков, и через несколько минут, на пороге появилась Нечаева. Она была свежа и прекрасна в зеленом платье, которое очень ей шло. Даже немного растрепанные от быстрого шага волосы не портили ее вид. В руках девушка держала картонную папку:

— Доброе утро, — произнесла она. — Я звонила вам, Павел Филиппович, но вы не взяли трубку…

Я похлопал себя по карманам и убедился, что забыл телефон в комнате:

— Простите, я вышел на завтрак и забыл аппарат.

Девушка улыбнулась и прошла к столу:

— Я так и подумала, — произнесла она и положила передо мной папку. — Вот. Все, что дал мне мастер Колесников после нашей беседы.

— Спасибо, Арина Родионовна, — ответил я и открыл папку. — Надеюсь, у нового начальника третьего отделения не возникло ненужных вопросов?

Девушка улыбнулась и покачала головой:

— Мастер Колесников считает, что обязан вам. Это помогло мне применить немного своих умений. Так что он даже вряд ли вспомнит о моем визите.

Внутри было несколько листов с копиями документов. И я принялся с интересом перебирать бумаги. И удивленно поднял бровь. Конвой, который перевозил труп от острога до отделения, был в пути почти четыре часа. После получаса езды машина вышла из строя, пробив сразу несколько колес. Командир отряда сообщил о неисправности, и транспортер доставил авто в ближайший опорный пункт жандармерии, где труп перегрузили на другую машину. Во время смены экипажа последовало сообщение от диспетчера, что на улицах активизировались монархисты, которые что-то ищут. А в опорный пункт поступил приказ от начальника нового отделения, чтобы конвой оставался на месте, пока патрули спецбригады не наведут порядок. И только после этого, конвой двинулся дальше и доставил тело в отдел, где его опечатали в стеклянном ящике.

— Что там, вашество? — поинтересовался Питерский.

— Когда ты официально вступил в должность? — уточнил я.

— После того как мне торжественно дали отчество в Сенате, — растерянно ответил Питерский.

— То есть, официально все это время, отдел возглавлял Щукин, — задумчиво протянул я.

— Да ну, — отмахнулся Фома. — Он пропал почти сразу же после того, как покинул острог. А на следующий день объявился на вокзале под чужим именем, и купил билет на ближайший поезд.

— Вот оно что, — пробормотал я. — Интересная выходит история.