Глава 16 Змеиная царевна

— Заеду к вам в гости в ближайший час.

Голос Морозова мигом стал серьезным.

— Сейчас я за городом, — ответил я. — Далеко. Так что дома буду через пару часов.

— Где вы, Павел Филиппович?

Я продиктовал название деревни, и Морозов глухо выругался.

— Какой нечистой силой вас туда занесло? Вы там осторожнее. Местные могут вместо воды уксус предложить. Или случайно попытаться вас сжечь.

— Все в порядке, — уверил я старика.

Но тот сухо бросил:

— Никуда не уходите, княжич. Скоро прибудем. Не пейте из копытца.

Я не успел спросить, что он имел в виду и кто составит ему компанию, как собеседник завершил вызов. Я же убрал телефон в карман. И только сейчас заметил, что за все время нашего с призраками разговора, на улице не появилось ни одной живой души. Деревня будто вымерла. Хотя я видел, как время от времени колышутся края занавесок на окнах, и слышал скрип дверей. Но на улицу никто из местных выйти так и не рискнул. Словно бы они чувствовали, какое количество призраков собралось на площади.

Я обернулся к застывшим неподалеку духам и произнес:

— Итак, господа хорошие, как и обещал, я могу вам помочь. И перевести всех желающих в межмирье. Кто хочет покинуть этот мир?

Желающих оказалось много. И я создал знак пространственного перехода. И отметил, что выглядел он теперь не как небольшая дверь, а как средних размеров ворота, которые вспыхнули, появившись в материальном мире. А через секунду, створки распахнулись, и из них вышла светловолосая девушка лет восемнадцати. Она была изящной, высокой, облаченной в платье из тонкой ткани, подпоясанное вышитым красными бусинами поясом. А ноги ее оказались босыми и испачканными в серой пыли. Голову венчал венок из тонких веточек, перьев и чего-то напоминающего длинные косточки. Между ними что-то мелькнуло, и с волос гостьи сорвалась небольшая летучая мышь, которая понеслась обратно к воротам.

Длинные локоны ее почему-то были седыми, заплетенными в множество косичек, которые при каждом движении позванивали диковинными бусинами. Но чем дольше я смотрел на девушку, тем больше мне казалось, что мы уже встречались.

Заметив мое внимание, она приветливо улыбнулась, явив два ряда тонких зубов.

— Здравствуй, господин некромант, — произнесла она и склонила голову.

Косички заворочались змеями, и одна на самом деле соскользнула по плечу в высокую траву, мелькнув чешуйчатым боком.

Я повторил жест незнакомки, хотя и понял, что он был скорее шутливым, чем уважительным. Но озвучивать свои мысли я не стал. Потому что от гостьи веяло силой. Такой, что казалось, она смогла бы развоплотить собравшихся призраков щелчком пальца. Или даже взмахом ресниц.

— Добрый, мастер, — ответил я и замялся, делая вид, что вспоминаю ее имя.

Девушка лукаво прищурилась, а затем ответила:

— У меня очень много имен. Жители вашей империи помнили меня как Мару. До того, как уверовали в Искупителя. Когда-то они ценили память обо мне, клялись моим именем и молились идолам с моим лицом, которые вырезали на мертвых деревьях. Но тебе я позволяю называть меня так, если тебе удобно.

— Мастер Мара, — продолжил я и заметил, как девушка недовольно поморщилась:

— Мастер, — пробормотала она, словно пробуя слово на вкус. — Хорошее обращение. Точно характеризует человека и его привилегированное положение в обществе. Вот только я над этим самым обществом, Павел. И мне незачем демонстрировать уважение. Мне хватает страха, который испытывают даже они.

Девушка махнула рукой в сторону столпившихся призраков, которые от движения тонких пальцев гостьи упали на колени и тихо заскулили.

— Но не ты, — задумчиво произнесла Мара. — И это приятно. Обращайся ко мне на «ты», если сможешь. Я так точно буду звать тебя по имени. Ты ведь не против?

— Вовсе нет, — коротко кивнул я.

Девушка осмотрела толпу испуганных призраков, и покачала головой:

— Сколько же заблудших душ тут скопилось. Мои помощники совсем обленились. Или все дело в том, что для них в мире слишком много работы.

— О чем ты? — не понял я.

— О том, что тебе приходится выполнять их работу, — ответила Мара. — Ты вынужден переводить заблудшие души на ту сторону.

— Мне несложно, — произнес я. — Особенно теперь.

Девушка лукаво улыбнулась, но не ответила:

— Помни про наш уговор, некромант, - произнесла она. — У тебя остались сутки. Ты можешь прийти ко мне в гости без подарка, но это как-то… невежливо.

— Я постараюсь найти подарок, — ответил я.

— Спасибо, мастер Чехов.

— Но зачем он тебе? — уточнил я.

Девушка на секунду задумалась, а затем ответила:

— Скажем так. У меня есть маленькое увлечение. Собирать изуродованные души тех, кто при жизни вел себя чудовищно. Не все подходят, конечно. Я собираю самых выдающихся. И этот тип прекрасно подходит для моего собрания. Я храню их на полочке с баночках под тугими крышками.

Она осмотрелась по сторонам и произнесла:

— Чую… русским духом пахнет. Вкусно так, по-домашнему…

Позади щелкнул замок двери машины, и я резко обернулся. Из салона выбралась бледная Арина Родионовна.

— Вам не стоило…

— Милая, — выдохнула Мара, жадно всматриваясь в Нечаеву. — Как же ты изменилась. Но все равно для меня ты все та же.

Глаза гостьи даже отдаленно не напоминали человеческие. Они стали большими, холодными, змеиными, с узкими зрачками в расплавленном золоте радужки. Мара вытянула перед собой руку, словно прося коснуться ее когтистой ладони. Пальцы ее дрожали.

— Я не видела тебя так долго. Не слышала твоего голоса.

— Я мало что помню, — произнесла Арина, осторожно шагая к гостье.

Мне вдруг стало жутко, и я успел ухватить девушку за локоть.

— Боишься, — прошипела Мара и улыбнулась слишком широким ртом, который распахнулся до самых ушей. — Но не за себя. Как же это удивительно, что почти смертный боится за бессмертную, которой ничего не грозит.

Нечаева обернулась ко мне с ласковой улыбкой и качнула головой.

— Она не обидит меня. Обещаю.

И хоть я понимал, что Мара не навредит сестре, но сердце в груди стало биться тяжелее. Мне стоило больших усилий, отпустить Нечаеву, которая подошла к змееподобной богине. Она сплела свои пальцы с ее и обе девушки замерли.

— Как же я тосковала по тебе, — прошелестела Мара. — Это так несправедливо, что мы не можем обитать рядом. И что самой лучшей из нас приходится блуждать по мирам.

— Это я лучшая? — грустно уточнила Арина Родионовна.

— Только ты, Баюн, можешь терпеть смертных, радовать их своим светом. И я очень надеюсь, что они тебя ценят. Потому что…

Голос Мары дрогнул, и призраки стали почти прозрачными.

— Не злись, — попросила Нечаева и мне показалось, что над нами разверзлись облака и на землю пролился яркий солнечный свет.

— Ты должна быть счастливой, милая, — прошипела Мара. — Чтобы в этом мирке царило равновесие. Тогда и в других все восстановиться. Знала бы ты, как я завидую Ягине, которая может жить с тобой в одном мире. А мне доведется забрать тебя в свою обитель, только когда ты проживешь все свои жизни. Значит, мне нельзя желать быть с тобой рядом. И ждать мне придется долго. Очень. А потом еще столько же. Потому как я хочу, чтобы ты повидала все миры и познала все радости.— Спасибо, — ответила моя невеста.— Кошки должны жить вечно.

Сухая ладонь с чешуйчатыми пальцами осторожно погладила Арину по волосам. Словно боялась навредить. Нечаева же шагнула ближе к сестре и обняла ее за плечи.

— Когда нам еще доведется встретиться? — пробормотала Мара, прикрыв глаза. — От тебя пахнет домом.

Девушка вновь стала походить на человека, хотя ее волосы все еще едва заметно шевелились.

— Только ты умела одним лишь взглядом, одним словом усмирить бурю, — наконец улыбнулась Мара, отстраняясь от сестры. — Смотрю, с вами еще кот имеется. Он точно не хочет пойти со мной? Вдруг ему понравится пожить и в моей избушке? Я буду его кормить вволю…

Я обернулся, услышав, щелчки замков двери. Фома насупился и исподлобья смотрел через окно на Мару.

— Однажды ты сам придешь ко мне в гости, — девушка погрозила парню пальцем. — И я обещаю, что не стану держать тебя против воли в своих пределах. Котов нельзя держать силой. Только лаской, теплой печью и медленными белками. А у меня мышей летучих видимо-невидимо. С ними можно играть часами.

Мара хохотнула, став похожей на обычную человечку. Потом с тоской оглянулась и замерла, словно прислушиваясь к далекому эху голосов.

— С радостью бы осталась еще ненадолго, но мне пора. Не хочу мешать вашему разговору с родней.

— Родней? — обеспокоился я.

Но девушка только лукаво улыбнулась, дав понять, что отвечать на вопрос не желает.

— До встречи, некромант, — произнесла она. — Если хочешь заглянуть в гости — двери моего дома открыты для тебя.

Она кивнула в сторону ворот. Потом сжала руку сестры.

— Век пройдет и не заметим. Затем еще придет время свидания.

— Прости, что я не все помню, — ответила Арина Родионовна.

— В этом твое счастье — начинать каждую жизнь заново. Кто-то из нас должен быть счастливой.

Мара тряхнула головой, теряя еще одну змею, которая уползла в траву. Затем решительно обернулась к призракам и уточнила:

— Кто из вас хочет домой? Прошу за мной.

Она развернулась и направилась к воротам. А призраки на удивление послушно последовали за ней. Через несколько мгновений туман поглотил их. Затем ворота растворились.

Нечаева пьяно качнулась и позволила мне довести ее до машины.

— Все в порядке, — сказала она со слабой улыбкой.

— Хорошо, — ответил я и коснулся похолодевшими губами ее виска.

Потом закрыл дверь и направился к оставшимся призракам.

— А вы не безобразничайте, — строго предупредил я остальных. — Иначе я вернусь, и разговор меж нами будет другим.

Призраки согласно закивали.

— Неплохо, Павел Филиппович, — послышался за спиной знакомый голос. — Вы прирожденный воспитатель, мастер Чехов. Умеете убедить призраков.

Я обернулся. В нескольких шагах от меня стоял Александр Морозов и его родич, одетый в черный плащ в пол. Из-за плеча парня хищно выглядывало лезвие косы.

— Вы быстро, — произнес я, и Александр Васильевич пожал плечами:

— По счастью, мы были неподалеку. Итак, Павел Филиппович, что вам удалось узнать?

— Не вижу вашей машины, — нахмурился я, и Морозов усмехнулся:

— Мы припарковали ее недалеко от поселка. И немного прошлись. Мне полезно размять старые кости. Итак, Павел Филиппович, что вы узнали?

Я осмотрелся. На улицах по-прежнему было пусто. И заметив мою реакцию, Александр недовольно поморщился и взмахнул рукой. И нас накрыл черный купол:

— Теперь местные не смогут нас подслушать, — пояснил Морозов. — Даже если решат выбраться из своих жилищ. Итак, Павел Филиппович?

— Отец рассказал, что пара человек создала во время Смуты банду из восемнадцати бойцов с целью наведения порядка на улицах, — ответил я. — Итогом стало то, что многие из этих жандармов погибли. А недавно в городе появилась банда во главе с шаманом. Этот шаман водит с собой нескольких призраков. И работает банда так чисто, как в свое время действовали жандармы.

Александр нахмурился и кивнул:

— И что им нужно?

Я пожал плечами:

— А что важно для призраков? Отомстить, конечно. Материальные ценности их больше не интересуют.

Александр усмехнулся:

— Отомстить? Кому? И за что?

— Думаю, в первую очередь моему отцу. Сперва Щукин приезжал в мой дом с обыском, затем некие люди испортили один важный труп, который должен был выступить свидетелем против судьи. И вряд ли они на этом успокоятся.

Морозов покачал головой:

— Вот же неуемные жадные твари. Ладно, спасибо за информацию, Павел Филиппович. Дальше мы сами решим этот вопрос.

Он развернулся и хотел было покинуть купол, но я уточнил:

— Что значит «сами»?

— Как вы правильно заметили, в той банде было несколько ваших знакомых, которые живы и здравствуют, — ответил Александр. — У одного из них скоро родится ребенок.

Я понял, что он говорит о моем отце. Морозов дождался, пока я кивну.

— И чтобы этот ребенок не рос без папки, который будет в лучшем случае отбывать срок на каторге, дело с этими призраками и шаманом нужно решить без лишнего шума. Свидетелей оставаться не должно, Павел Филиппович. Ни живых, ни мертвых. Ни к чему рисковать. И при всем уважении вы так работать не умеете. Да и незачем вам это.

Александр покосился на своего родича, и тот едва заметно кивнул, отчего мне показалось, что раньше эти двое уже решали вопросы подобным образом. А затем бывший кустодий щелкнул пальцами и купол рассеялся. Морозовы торопливо направились прочь, я же зашагал к машине. Открыл заднюю дверь и сел на сиденье:

— Ну, вашество, — обернулся ко мне Фома. — Что такого важного вам удалось узнать, что в деревню явился сам мастер Морозов.

— С чего ты взял, что он оказался тут из-за важных новостей?

— Потому что, вашество, сперва появилась та девица вида жуткого. А только она ушла, пришел Александр Васильевич и его родич. А затем вы испарились на какое-то время. Значит, хотели поговорить без лишних глаз и ушей.

Я вздохнул и рассказал все, что удалось узнать от призраков.

— Выходит, Александр Васильевич сам разберется с возникшей проблемой, — заключил Питерский, но я покачал головой:

— Мы должны найти эту банду быстрее, чем кустодии, Фома.

— Зачем? — не понял тот. — Ну, развоплотят они с Софьей Яковлевной нескольких призраков, что с того?

— Потому что Маре нужен один из этих призраков, — заявил я.

— Зачем?

— Этого я не знаю, — честно ответил я. — Но она сделала мне предложение…

— Предложение? — уточнил Питерский и покосился на Нечаеву. — Ну и дела. Дама сама делает мужчине предложение. Вы же сказали ей, что у вас есть невеста, вашество?

Я улыбнулся, понимая, как ловко Фома свел все в шутку, и тем самым развеял напряжение, царившее в салоне.

— Конечно, сказал. Поэтому она предложила мне найти нужного призрака, и отдать ей. В качестве подарка.

Арина Родионовна нахмурилась, и я спросил:

— Ты знаешь, что это означает?

— Не все призраки сразу попадают в межмирье, — ответила девушка. — Есть еще одно место, которым как раз и заправляет Мара. Туда попадают самые… буйные.

— Зачем?

— Чтобы переосмыслить свое существование и обрести мудрость. И только потом, они попадают в межмирье и перерождаются в новом мире, получая новый шанс.

— Вроде как острога, но для призраков, — произнес Фома, и Нечаева кивнула:

— Только срок заключения там может длиться столетиями, пока комиссия не признает, что призрак готов получить новый шанс.

— И зачем ей нужен этот призрак?

— Потому что из любого заключения можно сбежать, — ответила Нечаева. — Скорее всего, эта душа так и поступила.

Я кивнул:

— Теперь картина становится яснее. Осталось понять, кто это, и можно начинать поиски.

Я вынул из кармана телефон и набрал номер отца:

— Слушаю, — послышался в динамике голос Филиппа Петровича.

— Мне нужна помощь. В твоем недавнем рассказе фигурировало восемнадцать человек. И сдается мне, кто-то из них был не совсем здоровым на голову.

— Алексей Чернов, — ответил отец. — Он пропал самым первым. Думаю, остальные избавились от него и спрятали труп.

— Мне нужен его адрес, — произнес я. — Скинь мне его сообщением.

Я завершил вызов. Убрал телефон в карман и подумал, что порой мне не хватает Виноградовой с ее даром слушать призрачное радио. Сейчас бы эта ее способность была как нельзя кстати.

— Призраки перемещаются с шаманом, — протянул я. — И еще несколькими людьми. И у меня только одна догадка, зачем призрачной банде нужны люди.

— Одержимость, — понял Фома и я кивнул:

— Иногда призракам так проще работать. А еще, из шестнадцати «жандармов» осталось только семь призраков. Скорее всего, остальные и правда причастны к убийству этого беглеца. А когда он сбежал из острога Мары, то выследил и расправился со своими убийцами. Или уничтожил их призраков, чтобы стать сильнее. А затем собрал остальных, чтобы расквитаться с Морозовым и моим отцом. У меня остался только один вопрос, на который нет ответа. На трупе Андросова были какие-то странные знаки, которые и помешали ему говорить. Это не привычные чары через применение тотемов. Значит…

— Тот, кто работал с телом, был не совсем человеком, — предположила Нечаева.

— Значит, нам нужен не совсем человек, в которого вселяется Чернов, — заключил я. — И это плохо.

— Почему? — в один голос уточнили Питерский и Нечаева.

— Потому что Александр Васильевич Морозов очень хорошо умеет работать с такими вот не совсем людьми, — ответил я. — Как и его родич.

В кармане пискнул телефон, и я вынул аппарат. Взглянул на экран, на котором высвечивалось сообщение от отца. И уточнил у Фомы, знает ли он, где находится нужный адрес.

— Обижаете, вашество, — ответил Питерский.

— Тогда едем, — произнес я, и парень кивнул. Завел двигатель, и авто поехало прочь от населенной призраками деревни.