Глава 22 Подарок для Мары

Я взглянул на часы, висевшие на стене. Восемь вечера. Если поторопиться — можно закончить с подарком Маре уже сегодня. Откладывать это дело на завтра я не хотел. Время, отведенное владычицей подземного мира, уже подходило к концу. Да и Александр Васильевич может догадаться, что история про мимика — всего лишь байка. Особенно после того, как кустодии проведут экспертизу отпечатков силы с кувалды.

Был и еще один пункт, почему стоило торопиться. Арина Родионовна. Мастер Савельева не просто так заманивала Нечаеву в гости. А Чернов вряд ли отличался при жизни терпением. Так что он уже сегодня может нанести визит в жилой комплекс, где обитала Арина Родионовна.

Я встал с кресла и вышел из комнаты. Покосился в сторону покоев Яблоковой. Но из-за плотно закрытой двери слышались звуки работающего телевизора. Быстро спустился по лестнице и застал на первом этаже призраков, которые сидели за столом и учили играть Бориса Николаевича в карты. Получалось у новенького плохо, что очень веселило Козырева.

— Это тебе не лошадью ходить, — наверно не в первый раз заявил он и засмеялся.

Борис Николаевич попытался пригладить всклокоченные волосы, но они тотчас вернулись в свое прежнее положение.

— Эти картинки вводят меня в заблуждение. Как дама может быть сильнее юноши? И если она взрослая, то почему нет девицы, которая стояла бы ниже по рангу…

— Не душни, — отмахнулся Козырев. — Просто признай, что карты — это не твое.

— Нет уж, — нахмурился бывший заведующий библиотекой. — Я не сдаюсь перед трудностями. И обязательно освою эти ваши карты.

Мужчина нахмурился и даже замерцал от натуги.

— Лошадью ходи, — буркнул Василий и вновь захихикал.

— Ярослав, сможешь вести машину, если я напитаю тебя силой? — уточнил я, прерывая веселье.

Бывший культист кивнул, сложил карты стопкой на угол стола и поднялся на ноги.

— Далеко ли собрались, на ночь глядя, Павел Филиппович? — добродушно уточнил Василий.

— В гости, — ответил я. — А, да. И Людмила Федоровна не должна знать о том что я уезжал.

Козырев покачал головой, но промолчал. Я поставил тотемы и бросил Ярославу нить силы. Призрак тут же жадно припал к ней, а затем прошел сквозь стену, исчезнув в доме.

— Господин некромант, а нам не найдется немного? — невинно поинтересовался Василий. — Я не за себя прошу. Борис Николаевич совсем закис.

— Кто? — всполошился новенький.

— Конь в безрукавке, — в сердцах сплюнул Козырев.

Но я решил не жадничать и подкормил домашних силой.

Вернулся Ярослав через несколько минут, протянув мне холодный камень, который я убрал в карман. Культист же исчез на улице, а через несколько мгновений, у крыльца остановилось авто.

Я вышел из дома, осмотрелся и спустился по ступеням. На город уже начинали опускаться сумерки. Обернулся, и тяжело вздохнул. Окно комнаты Людмилы Федоровны было приоткрыто, так что вся моя маскировка, скорее всего, пошла прахом. Потому что любопытная соседка наверняка решила узнать, почему во дворе завелась машина.

В подтверждение моей версии край занавески на окне Людмилы Федоровны качнулся. Я открыл дверь, сел на переднее сиденье, и продиктовал Ярославу адрес. Слуга кивнул, и авто выехало со двора.

— Спасибо, Павел Филиппович, — произнес Ярослав.

— За что? — не понял я.

— За то, что благодаря вам я выбрался на эту вечернюю прогулку, — ответил культист. — Город очень изменился. Ночью это особенно заметно. Видимо, я слишком долго сидел во дворе заброшенного особняка.

— Наш дом почти в центре города, так что ты можешь любоваться с крыши видами хоть каждый вечер.

— Я часто так делаю, — пояснил призрак и добавил. — В последнее время это мое любимое развлечение. Пока в доме правила Любовь Федоровна я держался подальше от здания.

Я с трудом скрыл улыбку:

— Наша с ней дружба тоже задалась не сразу. Когда я с ней познакомился, Людмилой Федоровна была на редкость склочным призраком, склонным к перепадам настроения.

— И как же вы нашли с ней общий язык?

— Я мог с ней разговаривать. Так что ради бесед она быстро сменила гнев на милость. Видимо, она очень долго была одна в доме.

— И как только она не одичала и не превратилась в баньши, — пробормотал Ярослав.

Я пожал плечами:

— В нашем мире до сих пор много загадок и необъяснимых легенд, которые становятся реальностью. Думаю, что все дело в характере нашей женщины. Она была сильной при жизни. И суть не только в ее таланте к огню. Она любила жизнь, свое дело и этот дом.

— Думаю, что был еще мужчина, которого она любила, — предположил парень. — Было бы странно, если бы сердце такой темпераментной дамы оказалось свободным.

Я вспомнил наш разговор с Яблоковой, когда она поведала о своей гибели. Тогда она намекнула, что в ее смерти был замешан кто-то из ее близких людей. Но говорить об этом вслух я не стал. Что было — то было. Время утекло и все изменилось. Сейчас у Людмилы Федоровны новая жизнь и новое имя. И у нее есть семья.

Ярослав не стал продолжать разговор, думая о чем-то своем. Я же поблагодарил Искупителя за то, что стекла машины семьи были затонированы. Иначе жандармы дорожной службы сильно удивились бы, приметив на дороге авто без водителя. Подпитывать призрака на всем пути, чтобы сделать его видимым я посчитал нецелесообразным.

Нужный нам поселок уже крепко спал. В окнах домов не горел свет, а на улицах не было ни души. Только фонари ярко освещали дороги.

— Вот нужный адрес, — произнес Ярослав, остановив авто у ворот мрачного особняка Чернова.

Я кивнул и взглянул на дом напротив. Окна были темны, но с заднего двора пробивался едва заметный свет. Видимо, мастер Савельева очень любила работать по ночам. Значит, она и Чернов дома. Это хорошо.

— Нужно будет загнать машину на территорию, — произнес я. — Здесь она смотрится слишком приметной.

Я призвал из межмирья Лешего и Митрича, и приказал:

— Откройте ворота.

Призраки кивнули и вышли из машины. А через несколько мгновений створки заскрипели, открываясь. И мне показалось, что этот звук сейчас разбудит весь поселок. Ярослав въехал на территорию, заглушил двигатель и выключил фары.

— Нехороший дом, — пробормотал он, покосившись на спрятавшийся в саду особняк Чернова. Я удивленно взглянул на культиста, ожидая продолжения.

— Там произошло много всякого… нехорошего, — пояснил Ярослав.

— Бывший хозяин любил губить в нем людей, — произнес я. — А затем, здесь убили и его.

Но культист только покачал головой:

— Здесь прошел сложный ритуал, Павел Филиппович. — Давно. Но даже спустя время я чувствую его отголоски.

— Ритуал? — не понял я.

— Кровь открывает многие запертые двери, — пояснил культист. — Если применять ее с умом. Уж я-то успел узнать про многое о подобных вещах.

— Выходит, Чернов не сам сбежал из темницы Мары, — пробормотал я. — Ему помогли.

— Так и есть, — подтвердил культист. — Но просто помочь призраку мало. Он будет слишком слаб. Его надобно накормить нужными эмоциями. Дать ему пищу.

— А Чернов, скорее всего, питался страхом, — добавил я, вспомнив истории мастера Савельевой. — Интересно, почему она ему помогала? Зачем ей это нужно?

— Я могу назвать только одну причину, — заявил Ярослав. — Вероятно, она любила его при жизни.

Мне подумалось, что у Савельевой был деспотичный отец. И уж ей было известно, что такие люди не меняются и довольно опасны. Она должна была осознавать, что Чернов не станет лучше после смерти.

— Женщины иногда бывают нелогичными, — предположил Ярослав, приняв мое молчание за сомнение. — Порой их сложно понять. Или даже невозможно. Вы и сами наверняка часто видели, как дамы любят недостойных людей. Порой они верят, что своим теплом смогут излечить избранника от его злобы и тьмы. Но на деле попадают в ловушку своей доброты и становятся жертвами. Но упрямо продолжают пытаться спасти любимого, который в этом самом спасении никогда и не нуждался.

— Быть может ты и прав, — не стал спорить я. — Идем.

— Я нужен вам в этом доме, мастер Чехов? — уточнил культист, явно не желая заходить в особняк.

— Вдруг в его стенах ты сможешь подсказать, что за ритуал оживил Чернова, — ответил я. — К тому же, когда хозяин дома вернется, он будет злым. И может сожрать тебя по дороге. Рядом со мной ты будешь в безопасности.

Это стало решающим аргументом. Ярослав еще раз покосился на темнеющую громаду дома, пробормотал себе под нос какую-то погань, но вышел из машины. И последовал за мной к дверям.

***

В подвале ничего не изменилось с тех пор, как я был здесь в последний раз. Кроме того, что баньши тут больше не было. Я призвал тотемы, проявив из межмирья Лешего, Митрича и Минина. И приказал:

— Разбейте стену и достаньте из нее труп.

Призраки не стали задавать вопросов. Молча просочились внутрь стены, а через мгновение кладка треснула и с глухим стуком на бетонный пол посыпались куски кирпича и цементного раствора. И в провале показался вмурованный труп в разорванной одежде. В обтянутом кожей черепе зияла дыра.

— Спасибо, — поблагодарил я миньонов и подошел к мертвецу.

— Зачем он вам, мастер? — уточнил Минин.

— Потому что тело связано с призраком, — ответил я и коснулся черепа мертвеца. — Поэтому Чернов и поселился неподалеку. А значит, он уже понял, что в его доме гости и скоро он сам придет сюда.

— Можно же было просто нахлобучить эту бабку в ее мастерской да и все, — произнес Леший. — Там делов на пару минут, хозяин.

— И потом ко мне бы появились вопросы от жандармов по поводу проникновения на частную территорию и убийство доброй поданной, — возразил я. — А так Савельева сама придет в заброшенный дом, а затем также его покинет.

— То есть, кукольницу вы решили оставить в живых? — удивленно уточнил Митрич. — Павел Филиппович, мало ли чего призрак мог ей рассказать. Быть может она знает о том, о чем никому знать не надобно.

— Эти слова ничего не будут значить для жандармов и суда, — начал было я, и осекся. Потому что понял, что если кроме слов будут еще и улики, отцу и Александру Васильевичу придется несладко.

— Подумайте, мастер, — проникновенно продолжил Митрич. — От нее может быть много проблем. И одно дело, если бы эта кукольница была не виновата. Но это же она помогла Чернову бежать. Вытащила мертвяка с того света. И еще неизвестно каким образом она это сделала. Может собачек убивала. Нет, может, конечно, и из людей кого прибила. Ну, а если котов?

На последней фразе миньон сделал ударение. Видимо он уже понял, что вокруг меня всегда много котов, и значит решил, что этот довод должен стать самым весомым.

— Людей, говоришь, — протянул я задумчиво.

— Некоторые люди сами напрашиваются на нож, мастер. Чего не скажешь о животинах и детях. Они-то как раз самые невинные из всех. За них можно было б бабку и того… — миньон сделал движение пальцем по горлу и добавил, — Ножичком по горлышку и в колодец. А видел за домом пересохший колодец…

— Ничего «того» мы сделать не станем, — перебил я вдохновившегося возможной резней призрака.

Я раздраженно выдернул из стены череп, повертел его в руке. И приказал:

— Лучше не пропустите гостя.

Через несколько минут хлопнула входная дверь. А затем, наверху послышались тяжелые шаги. Сомнений не было — это был творитель ритуала. Никто другой не стал бы так свободно ходить по проклятому дому. Человек остановился наверху лестницы, и я произнес:

— Лучше бы тебе спуститься сюда. Иначе я уничтожу тело.

Гость затопал по ступенькам и ворвался в комнату. И череп выпал из моей руки от вида вошедшего.

На пороге стоял мужчина средних лет, а вовсе не одержимая призраком мастер Савельева, которую я ожидал увидеть. Он был высокий, крепкий, с широким лицом, на котором выдавался нос с горбинкой и острые скулы. Волосы незнакомца тронула седина и щетина на щеках тоже серебрилась.

— Вор черепушку украл, — произнес гость, указывая на меня пальцем, и в глазах его я заметил блеснувшие багровые искры.

В комнате сгустилась сила, от которой стало тяжело дышать. А через долю секунды, мужчина выбросил перед собой ладонь и атаковал. Так быстро, что я едва успел выставить щит.

Сотканные из силы темные осколки пробили щит, но не зацепили меня. Леший и Митрич мгновенно среагировали и открыли стрельбу, но пули отлетали от тела, не причиняя Чернову никакого вреда. Минин, который оказался рядом с нападающим, с ревом опустил топор, но лезвие отскочило от плеча. Чернов резко развернулся и одним ударом отправил миньона в межмирье. А затем обернулся ко мне:

— Сын Чехова! — произнес он с дикой ухмылкой, показавшей ряд крепких зубов. — Пришел и не побоялся.

— Он самый, — ответил я, призывая больше миньонов. Появившийся за спиной человека палач накинул ему на голову мешок, но Чернов только лениво отбросил его.

— Я переродился, — произнес он. — И стал куда сильнее. Зря ты пришел сюда один, глупый мальчишка. Понадеялся, что сможешь в моем же доме справиться со мной?

Стены неожиданно застонали, словно отзываясь на слова хозяина.

Я попятился, понимая, почему Мара попросила меня доставить к ней призрака. Мне начинало казаться, что на тварь вообще не действует никакая магия. Чернов даже не стал закрываться от костяных копий, которые я в него бросил. Они просто разлетелись о торс, будто Чернов был закован в броню. Мужчина же метнулся в стоящему перед ним миньону со щитом, одним ударом выбросив того в межмирье. А следом в межмирье отправились Леший, Митрич, баньши и горгулья. Их возмущенные крики еще не затихли на болоте, как послышался треск одного из тотемов, который чудом продолжал держаться.

— Я умер и воскрес, Чехов. Неужели ты думаешь, что на меня подействуем магия смерти? — усмехнулся он.

— Посмотрим, — ответил я, дав знак мяснику. Неповоротливая туша бросилась к Чернову, схватив того так, что я услышал треск ребер. Противник поморщился, Дернулся, вырываясь. Но мясник, в которого я щедро вливал силу, держал крепко.

Тело Чернова окутал полупрозрачный щит, а через секунду, противник ощетинился черными иглами как дикобраз. Иглы пробили мясника, и миньон замерцал, готовый вот-вот отправиться в межмирье.

Ситуацию спас Ярослав, который бросился к Чернову, на ходу вынимая свой кинжал. Удар призрачного лезвия разрушил броню, но смог только оцарапать тело. Чернов закричал, рванулся к культисту, рядом с которым в этот появился Козырев. Увидеть Василия я никак не ожидал. А Ярослав не удивился, словно ждал помощника.

— Спички, — прохрипел культист, и Василий кивнул.

Исчез, и вернулся через долю секунды. В призрачной ладони его показался коробок. Василий достал спичку, чиркнул ей о боковину, и бросил горящую спичку в Чернова. И хозяина особняка мигом охватил огонь. Словно кто-то ранее облил его горючим.

Чернов закричал, громко и зло. Забился в объятьях мясника. Пахнуло горелым. Миньон рассыпался на части, которые сразу же истаяли. Маньяк сбиил с себя пламя, вырвался и бросился ко мне, но Ярослав ударил его в корпус всем своим телом. Под ноги хозяина дома бросился один из тотемов. Мужчина не удержался и упал на колени. На хозяина дома набросились пни. Особенно порадовал тот, который обзавелся трещиной. Он с победным скрежетом ухватил табуретку и принялся наносить ею удары по голове Чернова, пока не раздался сочный треск. Мужчина с глухим стуком упал на пол, задергался, а потом внезапно замер. Тотемы попятились, расступаясь к стенам. А через секунду, из обгоревшего тела выскользнул призрак. Но я был к этому готов.

— Ты идешь со мной, — прохрипел я, разматывая над головой призрачную цепь. Бросок — и цепь опутала призрака в несколько витков. А я уже создал портал.

Призрак завизжал, пытаясь освободиться, но в виде духа он не мог мне противиться. Теперь я был хозяином положения.

— Пора возвращаться домой, — произнес я и дернул цепь, увлекая призрака за собой в серый провал, ведущий в межмирье.