Глава 4 Важная наука

— Вашество, тут такое, — замялся Фома. — В общем, мне по работе дело попало на проверку императорских резиденций. И мне совершенно точно понадобится ваша помощь.

Я улыбнулся.

— Знаю, Александр Васильевич меня об этом предупреждал. И я с радостью помогу вам, Фома Ведович.

Услышав свое отчество, Питерский смутился. Было заметно, что ему неловко от моего обращения.

— Спасибо, вашество, — пробормотал он. — А то, где я и где император! Вот сами подумайте, как я приду во дворец и начну там свои порядки наводить. Там небось такие слуги важные, что я им совсем уж недалеким покажусь.

— Вряд ли кто-то посмеет на тебя косо посмотреть, — отмахнулся я. — Поверь, Фома, теперь ты имеешь вес! Даже если ты сделаешь что-то не то — никто не посмеет тебе и слова худого сказать.

— Неужто тому, кто носит отчество, все прощается? — недоверчиво спросил парень.

— Спрос будет, если ты оскорбишь кого-то из благородных. Об остальном можно не беспокоиться.

— С моей необразованностью я обязательно сделаю что-то непотребное. Потому вы мне и нужны, Павел Филиппович. Я буду работать, а вы…

— Глазами сверкать и важно прохаживаться, — продолжил я за Питерского.

— Ну, у вас это хорошо получается. Любой, кто на вас посмотрит, сразу поймет, что вы человек благородных кровей.

В этот момент из стены выглянул Василий и тут же влез в наш разговор, словно до того только и ждал такой возможности.

— Поверь, если ты научишься смотреть на всех с легкой снисходительностью, то и тебя будут принимать за такого же человека, — уверенно заявил он.

— Это как? — заинтересовался Фома.

— Вот представь, что какой-то лавочник надумает убедить тебя, что капуста вкуснее мяса…

Парень тотчас слегка скривил губы, приподнял брови и затем покачал головой.

— Вот это выражение лица запомни, — посоветовал Козырев. — А потом представь, что Евсеев решил тебя научить водить машину.

Парень незлобно усмехнулся.

— Запомни и это выражение.

— Всего-то? — Питерский пригладил волосы. — Это как-то уж слишком просто.

— Когда тебя спросят о чем-то, чего ты не знаешь, то можно уточнить: «Что вы имеете в виду?» И если спрашивает благородный, то смотри ему в глаза. А если же простой человек, то смотри слегка в сторону и делай вид, что ответ тебе не очень-то интересен.

— Так это же невежливо, — нахмурился Питерский.

— Ты главное помни, ежели слуга какого важного господина решит, что ты с ним говоришь уважительно, то посчитает, что ты его уровня. А может еще и ниже. Потому смотри мимо. Или поверх его головы. Подбородок подними, руки на груди сложи и губы скриви так, словно ответ тебе вовсе не нужен. Что ты и сам все знаешь, просто проверяешь холуя.

— Неправильно это, — насупился Питерский и покосился на меня.

— Во дворце императора, как ты заметил, работают важные слуги, — напомнил я. — И, скорее всего, с ними и впрямь следует говорить именно таким образом. Чтобы они тебя больше уважали.

— И больше холоду в голосе! — воодушевился моей поддержкой призрак. — Если чего лишнего себе слуга позволит, ты его окати презрительным взглядом и процеди: «Я не расслышал, что ты сказал?» И руку на пояс положи, словно ищешь рукоять оружия. Потом руку отдерни и досадливо цокни языком.

— Досадливо? — не понял Фома.

— Представь, что везде платную парковку сделали, — подсказал Козырев. — А главное, запомни — никогда не извиняйся и не тушуйся. Если чего не понял, делай злое лицо. Не услышал — строго потребуй, чтобы говорили четче!

Я понимал, что Фома никогда не станет вести себя так, как учит его Василий. Но мудрый призрак знал хитрости, о которых я лично никогда не задумывался. Я вел себя как благородный с самого детства, по праву крови. Мне не приходилось задумываться, обидел ли кого тон моего голоса или же поступок.

— А ежели мимо пройдет какая красивая служанка, так ты обязательно ее по заднице шлепни. Чтобы знала, как вилять бедрами… — услышал я прежде, чем Фома пробасил:

— Ну это уж совсем дикость! Павел Филиппович, скажите ему, что так себя ведут только пьяные некультурные личности. И за такое меня точно уважать не станут.

— Так шлепать надобно неблагородную дамочку, — терпеливо разъяснил Козырев. — Ту, которая…

— Нельзя! — резко прервал я недобрую науку Козырева. — Никого нельзя унижать подобным поведением. Это не делает чести никакому мужчине.

— И женщине, — сурово добавил Фома. — Ежели баба… женщина какая начнет шлепать…

— Это совсем другое, — хитро вставил Козырев. — Мужики добрые. Если нас какая девка игриво шлепнет пониже спины, так мы ей слова дурного не скажем. А бабы злые по своей натуре. Их слегка задень, как они сразу в визг. И норовят что потяжелее кинуть в тебя. И главное ведь — попадают!

— Для любого человека такое поведение недостойно, — закрыл я обсуждение.

Василий сразу же сник и принялся пинать носком тапка ковер.

— Я как лучше хотел. Помочь… — прогнусавил он. А потом махнул рукой. — Не цените старика! А я, между прочим, жизнь пожил.

— А ума не набрался, — фыркнул Фома, презрительно скривившись.

— Хорошо получилось, — просиял Василий, ткнув пальцем в Питерского, а потом хлопнул в ладони. — Моя школа!

— Нужна моя помощь? — медовым голосом спросила бабушка из кухни, видимо, ощутив всплеск силы от призрака.

— Нет, Софья Яковлевна, — подобострастно сообщил Козырев. — Мы тут с княжичем о делах насущных болтаем.

Потом он подошел ко мне ближе и сказал едва слышно:

— Очень важная дама. Мне при жизни не посчастливилось встретить ее. А сейчас…

— Может позвать княгиню? — уточнил Фома, поднял подбородок и скрестил руки на груди.

Выглядел он при этом крайне уверенно. Козырев поцокал языком и хитро улыбнулся:

— Моя школа. Молодец, парень.

Очень довольный собой призрак просочился сквозь пол.

— Он себя прилично ведет? — спросил я у Питерского.

— Иногда, — пожал плечами парень. — Но мы решили, что от него больше пользы, чем вреда.

— И какая же от него польза?

— Василий ужасно любопытный. И как только кто является на порог, он тут как тут и сразу сообщает, кто звонит. Проверяет посетителей на яды и скрытое оружие.

— И что-то уже находил? — удивился я.

— Нет. Но так и посетителей у нас пока немного. Я считаю, что лояльного призрака, который сохранил ясность ума, прогонять глупо.

— А он точно сохранил? Судя по тому, что Козырев тебе тут насоветовал, у меня есть подозрения на этот счет.

— У него характер дурной. Но он таким и при жизни был, посмертие тут ни при чем. Опять же, мы решили собрать его зеркала, которые лежат в тайнике без дела, и осторожно разломать их на множество кусочков, которые сможем разместить в городе в нужных нам местах.

— То есть, Василий станет для нас следить за людьми? — догадался я.

— Все ради Империи, — кивнул Питерский. — Это я сам придумал.

— И Козырев не против? — прищурился я.

— А Софья Яковлевна сказала, что вы можете взять с него клятву верности.

— Неужели он согласится?

— Он любопытный, — усмехнувшись, ответил парень. — И понимает, что однажды ему надоест ходить по тем нескольким домам, где он еще при жизни развесил свои зеркала. Там уже и не осталось призраков, которых он мог бы съесть. А значит, его посмертие окажется недолгим.

— Шантаж? — изумился я. — Ты его шантажировал?

— Однажды вы показали мне, что это самый действенный метод, — невозмутимо подтвердил Фома.

— А ты молодец… — Тут я вынул из кармана телефон и набрал номер Беловой. — Но нам надо завершить дела насущные, мой отпуск сильно затянулся.

Трубку взяли через несколько гудков.

— Чехов, ты ожил? — послышался встревоженный голос.

— Более-менее, — ответил я. И хотел было добавить, что убить некроманта почти невозможно, но подруга меня перебила.

— Слава Искупителю! — послышалось в динамике. — Давно ты пришел в себя?

— Пару часов назад, — ответил я. И сразу взял быка за рога: — Что там у нас с трупом Андросова?

— Лежит в стеклянном ящике, под усиленной охраной. А кустодии хотят связать острожный бунт и Свиридова.

— Группа уже создана?

— Ага.

— Надеюсь, тебя в нее включили? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Включили. Александр Васильевич обмолвился, что ты тоже будешь помогать в качестве консультанта. Потому что призрак Андросова на территории острога так и не нашли. А беседовать с трупами жандармы нового отдела, увы, не умеют.

— Ну, куда же вы без меня! — усмехнулся я. — Похоже, выбора нет, скоро приеду в отдел. Уж очень хочу поговорить с мертвецом.

— Ты же только недавно встал с кровати, — послышалось в телефоне. — Отдохнул бы хоть немного…

— Спасибо, но за трое суток я отлично выспался, — возразил я. — Так что ваш покорный слуга бодр, свеж и готов к новым свершениям. Выпишите мне, пожалуйста, пропуск, мастер Белова.

— Ну, раз уж тебе так не терпится… — протянула Алиса.

Я завершил вызов и обернулся к Питерскому:

— Фома Ведович, я понимаю, что возить меня вам не по статусу, но все же хочу попросить вас об одолжении…

— Глупости какие! — возмущенно перебил меня Фома, поднявшись с кресла. — Сейчас подам машину.

Он направился к выходу. Я же взглянул на дверь кухни, из-за которой доносились приглушенные голоса и смех. И решил не отвлекать дам от обсуждения предстоящей свадьбы. Вышел из-за стола и направился следом за Питерским.

На первом этаже меня встретили Козырев с Ярославом, которые о чем-то спорили. Делали они это скорее всего от скуки, потому что, заметив меня, призраки тут же прекратили пререкаться.

— Уже уходите, мастер Чехов? — вежливо осведомился Василий.

Затем оглянулся, удостоверился, что Фома нас не видит, и поклонился. Я остановился и уточнил:

— С тобой все в порядке?

— В полном, — поспешно заверил меня призрак и как-то заискивающе улыбнулся. И это было еще более странно. Поэтому я спросил:

— Ты знаешь что-то, чего пока не знаю я?

— Ну-у-у… — замялся Василий.

— После бунта в остроге, в астрале про вас очень много разговоров, — ответил Ярослав. — Все призраки Петрограда говорят про адвоката Чехова исключительно с уважением. Можно сказать, почитают за божество, — добавил Козырев. — А мы вроде как служим этому божеству. Ну, то есть, вам…

Призраки склонили головы, демонстрируя почтительность.

— Это что за… — нахмурился я. — Собирать городские слухи по призрачному радио в этом доме мог только один призрак…

— Слишком много силы вы выбросили в том бою в остроге, — ответил Козырев. — Астрал буквально кричит. И думаю, сейчас его может слышать каждый. Даже самый слабый призрак. В астрале родился новый бог, Павел Филиппович. Назначенный здесь самой владычицей за гранью.

Я тяжело вздохнул. Это было плохо. Потому что не только я умел разговаривать с призраками. А значит, слухи про бога мертвых могут распространиться и среди людей. Ладно, об этом стоит подумать, но позже. Сейчас нужно решать вопрос с делом Свиридова. А для этого сначала нужно попасть в третий отдел жандармерии.

Машина уже стояла у крыльца. Задняя дверь была открыта, а рядом раскачивался с пятки на носок улыбающийся Фома.

— Едем, вашество! — торжественно произнёс он.

Я улыбнулся:

— Пожалуй, я поеду на переднем. Мне так удобнее.

Спустившись с крыльца, я открыл дверь и сел в авто. Питерский же занял место за рулем и завел двигатель.

***

До отдела мы добрались довольно быстро, уже через полчаса Фома остановил авто на парковке и обернулся ко мне:

— Прибыли…

— Благодарю, Фома Ведович.

Я вышел из салона. И обратится к сидевшему за рулем парню:

— Вам лучше проследовать со мной, мастер Питерский.

Тот тяжело вздохнул, но из машины все же вышел.

По двору отделения сновали по своим делам жандармы. У крыльца мы разминулись с группой людей, которые выскочили из отдела и быстрым шагом направились к машинам.

— Сегодня здесь суетно, — провожая их взглядом, отметил Фома.

— Не каждый день признают вне закона одну из старейших банд города, — ответил я. — Думаю, через полгода или год, когда дела по монархистам пойдут в суд, нынешний начальник третьего отдела получит повышение. Это, наверное, самое крупное дело за последние сто лет.

Питерский хмыкнул и покачал головой. Потянул на себя створку двери и придержал ее, пропуская меня:

— Прошу, Павел Филиппович…

Я кивнул и вошел в помещение, где у дежурной комнаты нас уже ждала Белова.

— Пропусти, — распорядилась она, и дежурный послушно нажал кнопку.

Открыв дверь, я прошел в отдел. Фома пересек порог и вдруг напрягся, глядя по сторонам:

— Весело тут у вас, — произнёс он.

Я вопросительно поднял бровь, и только через долю секунды понял, о чем говорит Питерский.

Со всех сторон, сквозь стены и потолок, к нам тянулись достаточно сильные призраки. Духи людей в кожаных куртках времен Смуты, подростки в робах бастардов, девочки нехорошей профессии, два привидения в форме жандармерии, и даже несколько юношей и девушек в косухах и джинсовых курточках со множеством значков. В помещении повеяло холодом, и Белова зябко поежилась.

Призраки столпились вокруг меня, и я услышал множество голосов, которые называли меня Владыкой и Отмеченным. Призраки просили благословения, частички силы, или просто молили меня перевести их через грань. И от всех этих шепотков я невольно поморщился.

— Идем, — произнесла Алиса и направилась к хранилищу. Мы с Фомой последовали за ней. Местные призраки увязались за нами.

— Козырно вас тут встречают, вашество, — едва слышно произнёс Питерский, кивнув на сопровождающую нас свиту. — Здесь собрались призраки со всего здания.

Я только пожал плечами:

— Очень надеюсь, что это разовая акция.

— Ох, не думаю… — покачал головой Питерский.

Почти в самом конце коридора Белова остановилась у одной из деверей. Я встал рядом с ней обернулся и едва слышно произнес:

— Подождите меня здесь. Я скоро вернусь и обязательно поговорю с вами.

Призраки послушно застыли в коридоре. Я же перевел взгляд на дверь, на которой была закреплена табличка «Хранилище». В самом углу створки был закреплен небольшой видеоглаз.

— Приказ нашего нового начальника, — похвасталась Алиса и потянула на себя створку. — Цифровизация отделов жандармерии идет полным ходом, и начали с хранилищ вещдоков. Сигнал выводится на экраны в дежурной части.

— До чего дошел прогресс… — покачал головой я и шагнул в заставленное стеллажами помещение.

В центре хранилища стоял стеклянный ящик, рядом с которым дежурили четыре человека. Трое из них были в форме третьего отдела. Возле ящика замерло несколько тотемов ледяных элементалей. А два снеговика-миньона прикасались к ящику, охлаждая его. Четвертый же охранник был в серой форме, и выглядел он жутко. Глаза его закатились, подернувшись мутной поволокой, лицо побелело и вытянулось. Воздух вокруг мерцал и переливался.

Едва хлопнула дверь, парень обернулся к нам, уставившись незрячим взглядом. Но заметив Фому, он внезапно приобрел самый обычный вид.

— Добрый день, мастер Питерский, — произнёс он, коротко склонив голову.

Судя по всему, это был сотрудник нового отдела, добавленный в группу охраны. И я с трудом сдержался от довольной улыбки. Хорошо, что я оставил свиту в коридоре, иначе могли бы возникнуть совершенно ненужные вопросы.

— Добрый, день, Святозар, — строго произнёс Фома. Шагнул к сотруднику и протянул тому руку для приветствия. — Как обстановка?

— Никого неучтенного замечено не было, — отрапортовал Святозар. — Призраки были, но никто к свидетелю не подходил.

— Хорошо, — улыбнулся Фома.

— Алиса, отпусти охрану, — попросил я. — И начнем допрос.

Девушка коротко приказала:

— Свободы.

Жандармы направились к двери. Белова достала из кармана камеру, я же призвал тотемы и принялся создавать плетение оживления. От кончиков моих пальцев к мертвецу потянулись нити силы. Процесс давался легко, и я хотел было попробовать эксперимент с уменьшением количества тотемов, но в последний момент передумал.

Покойник сел в ящике, уставился на меня затянутыми поволокой глазами. Тогда я спросил:

— Как тебя зовут?

Мертвец открыл было рот, но вместо слов послышалось только бессвязное мычание. Мы с Беловой тревожно переглянулись. Фома же шагнул к сидевшему зомби, схватил его за нижнюю челюсть и потянул ее вниз, заглядывая в рот. А затем обернулся к нам:

— Наш покойник потерял где-то язык, вашес… Павел Филиппович.

— А пальцы? — уточнил я.

— Сломаны! — зло прошипел Питерский.

Я тяжело вздохнул и произнес, обращаясь к Беловой:

— Выключай камеру… Сегодня допрос не состоится.ф