Глава 27 · Встреча у водопада

Здание Императорского Театра было одним из старых в Петрограде. Старше был только Центральный острог, превращенный в музей после воцарения Демидовых, и Императорская резиденция, в которой я недавно встретил призрак Павла. Фасад здания украшала лепнина, а дорожка, ведущая к дверям, была украшена массивными статуями. Свет фонарей мягко освещал белоснежный с золотыми прожилками мрамор, подчеркивая благородную фактуру камня. Широкая каменная лестница вела к массивным дверям из светлого, которые уже распахнулись, приглашая гостей внутрь. В воздухе витала легкая прохлада летнего вечера. Внутри располагался зимний сад под высоким куполом с изысканными витражами.

На дорожке, ведущей к зданию самого театра, Арина Родионовна сбавила шаг. Она с любопытством рассматривала статуи, которые расположились по обе стороны от дорожки. Справа возвышались герои сказок и богатыри, лица которых были полны решимости. Слева же замерли злодеи, но на их лицах не было злобы. Только глаза некоторых светились багровым огнем. По замыслу скульптора, злодеи не символизировали абсолютное, каноничное зло. Скорее, хитрость и коварство.

Композиция была выстроена так, что посетители театра шли между двумя сторонами, которые были готовы сойтись в смертельном поединке.

Моя спутница слегка вздрогнула, когда ее взгляд упал на одну из фигур — злодея с холодными глазами и кинжалом в руке.

— Какие жуткие, — прошептала Нечаева. — Как будто они вот-вот оживут.

— Это всего лишь новая композиция, — попытался успокоить я спутницу. — Полагаю, что в зимнем саду часто устраивают выставки…

— Конечно, — ответила она и сжала мою руку.

— Простите за эту безобразную сцену, которую пришлось устроить на парковке, — произнес я, убедившись, что нас никто не слышит. — Признаться, не ожидал встретить у Императорского Театра Вальдорова. Надеюсь, состоявшийся разговор не испортит вам впечатление от премьеры.

Арина Родионовна покачала головой, словно отгоняя морок. Мне показалось, что мыслями девушка была не здесь и не со мной.

— Вы были в своем праве, Павел Филиппович, — проговорила она задумчиво и посмотрела на меня потемневшими глазами. — Не беспокойтесь о том, что напугаете меня. Поверьте, княжич, я когда-то давно я видела разное. И это мне стоит опасаться разочаровать вас.

— Чем? — усмехнулся я, вспомнив образ кошки.

— Своим прошлым, — с грустью пояснила девушка. — Мне бы хотелось сказать, что я ничего не помню. Или что я жалею о чем-то, произошедшим со мной в другом времени. Но кое-что я помню. И как бы ужасны ни были мои поступки, я не печалюсь о них. Я жалею лишь о том, что не встретила вас раньше.

Пальцы Нечаевой дрогнули, и я накрыл их своими.

— Мы живем здесь и сейчас, — тихо сказал я. — Уверен, что у меня были другие жизни, о которых я не помню. Кто знает, что происходило в моем прошлом.

Я невольно оглянулся, оценивая статуи, который остались позади.

— Кем я мог быть — героем или злодеем…

— Это всегда две стороны одной медали, — грустно улыбнулась Арина Родионовна. — Для кого-то злодей — самый дорогой и родной человек. Или… вовсе не человек. А герой — негодяй, который пытается его погубить.

— Кем бы вы ни были в прошлом, я приму вас, Арина… Родионовна. Любой. Каждой…

Глаза девушки блеснули, и она потупилась, пряча навернувшиеся слезы.

— Как и вы принимаете меня со всеми моими темными секретами, — продолжил я.

Нечаева кивнула и потянула меня дальше по дорожке. Вскоре мы подошли к строению внутри здания. Оно выглядело не очень высоким, но я точно знал, что театр уходит на несколько этажей вниз. Двери нам открыли слуги в ливреях. Мы спустились по широкой лестнице, вдоль которой по бокам из незаметных ниш стекала вода. Она струилась по стенам и уходила в углубления в полу.

— Театр расположен на подземной реке, — пояснил я Нечаевой. — Только сила водников позволяет зданию стоять на месте. Поговаривают, что в стенах находятся мощные артефакты, которые заставляют воду не вредить зданию.

— Наверняка так и есть.

Фойе на нижнем уровне встретило нас светом хрустальных люстр, отражающихся в зеркалах. Нечаева слегка задержалась, чтобы рассмотреть купол из воды, который составлял потолок. Она выглядела восхищенной и от этого еще более прекрасной. Я с улыбкой наблюдал за ней, понимая, что мне и впрямь повезло с избранницей.

В холле собралось множество людей. Зеркала, обрамленные позолоченными рамами, кратно увеличивали отражения гостей, создавая иллюзию бесконечности. Зрители собирались в группы в ожидании начала спектакля. Обсуждали последние новости, делились сплетнями. А между живых сновали призраки, которые время от времени оборачивались в мою сторону. К счастью, они не устремились ко мне, чтобы просить о благословении темного или с просьбами перевести их на другую сторону.

— Смотрите, Павел Филиппович, — тихо произнесла Нечаева, указывая на фреску с изображением мужчины, который спускался в подземное царство.

— Конечно, — ответил я. — Это известный сюжет про героя, который спускается в подземный мир. Чтобы спасти свою любовь, или узнать пророчество от гадалки.

Арина Родионовна приняла загадочный вид и лукаво мне улыбнулась.

— Что? — уточнил я.

— Ничего, — ответила Нечаева. — Просто я вживую наблюдаю персонажа этого избитого сюжета.

Я нахмурился, не сразу поняв шутку. А затем улыбнулся:

— В отличие от героев легенд, мне приходится делать это по долгу цвета моей силы. Так что никакой романтики, только работа.

— Эх, — вздохнула Нечаева, а затем с робкой надеждой поинтересовалась. — А в подземном мире точно нет гадалки, которая может предсказать будущее?

— Я там таких не видел, — усмехнулся я. — Так что сегодня вечером мы не будем спускаться в подземный мир. По крайней мере, я надеюсь…

Кто-то задел меня за плечо, я и обернулся. Рядом с нами стоял пожилой мужчина, который выделялся среди собравшихся на премьеру. Вместо дорогого костюма с гербом семьи на нем был старый выцветший сюртук, на котором были видны потеки засохшего клея и мелкие стружки.

— Простите, мастер. Ох уж эта моя неуклюжесть, — морщинистое лицо старика расплылось в странной искусственной улыбке.

— Ничего, — ответил я. — Все в порядке.

Незнакомец поправил очки в толстой роговой оправе, а затем обернулся к Нечаевой. И на секунду я заметил в его холодных выцветших глазах неподдельный интерес. Незнакомец даже рот приоткрыл от удивления. И от этого взгляда Арина Родионовна вздрогнула. Впрочем, через долю секунды выражение лица собеседника стало прежним:

— Добрый вечер, мастер, — произнес он, обращаясь к спутнице, и склонил голову. — Прошу меня простить.

А через долю секунды незнакомец растворился среди гостей. Будто бы его и не было.

— Странный человек, — задумчиво произнес я, глядя на собравшихся гостей, среди которых пропал наш собеседник.

Нечаева не ответила. Просто рассеянно кивнула:

— Идемте, Павел Филиппович, — произнесла она и потянула меня к дверям зала. Словно стараясь как можно быстрее покинуть оживленный холл.

Зал был уже почти полон. Люди занимали свои места, шепчась и смеясь, а в воздухе витал легкий аромат духов и горячего воска. Мы нашли свою ложу, обтянутую бархатом глубокого синего цвета, и заняли ее. Нечаева аккуратно поправила складки платья, а я вынул из кармана телефон, отключил звук и откинулся на спинку кресла, стараясь расслабиться. Но из головы почему-то не шел образ того чудного старика, которого мы встретили в холле. Было в нем что-то чужеродное. Но мои размышления прервал усиленный голос церемониймейстера.

— Его Величество Император Станислав Викторович с семьей, — прозвучало в зале, и зрители встали, приветствуя Императорскую семью.

Станислав Викторович шел впереди, держа под руку женщину средних лет. За ними следовали двое детей. Вокруг императорской семьи не было кольца охраны. По старым правилам император должен быть сильным и храбро смотреть в лицо опасности и возможных покушений. На то он и Император. Этим часто пользовались фанатики в начале двадцатого века. Они совершали нападения на повелителя и раз за разом не преуспевали в злодействах. Но традиция так и не была отменена.

Император проследовал в ложу. Оттуда поприветствовал присутствующих, а затем свет в зале погас, и занавес открылся.

Премьера была хороша. Яблокова оказалась права, и спектакль был стоящим. В какой-то момент я совсем позабыл о настоящем и наслаждался преставлением. В моей ладони оказались пальцы спутницы, и я коснулся их губами. Девушка сидела так близко, что аромат ее духов окружил меня невесомым облаком.

Вдруг в углу зала я заметил еще нескольких призраков в театральных костюмах. Призрачные зрители стояли неподвижно и тоже с интересом наблюдали за спектаклем. Их голоса, тихие и отдаленные, доносились до меня, словно шепот ветра. Они обсуждали игру актеров, хвалили или критиковали, но их слова были наполнены тягучей ностальгией, будто они сами когда-то играли на сцене этого театра.

— Вы видели, как она произнесла последнюю реплику? — произнес один из призраков, мужчина в старинном фраке. — Совсем не так, как это делала Мария Ивановна в наше время.

— Да уж, — ответила его спутница, женщина в платье с кринолином. — Но времена меняются, и искусство тоже. Хотя какое это искусство.

Она недовольно поджала губы и хотела было что-то добавить, но в этот момент подняла взгляд, и, заметив в ложе меня, прекратила разговоры. И шикнула остальным, призывая к молчанию. Я коротко поклонился компании мертвых, благодаря за проявленное уважение.

Когда занавес закрылся для антракта, свет в зале снова зажегся. Зрители начали выходить в фойе, обсуждая спектакль и делясь впечатлениями. Я встал и предложил руку Нечаевой.

— Пойдемте, немного разомнем ноги.

— С удовольствием, — ответила она, но в ее голосе звучала легкая неуверенность.

— Что-то не так? — с тревогой уточнил я.

Девушка на мгновение замерла, словно обдумывая ответ, а затем мотнула головой:

— Ничего. Идемте, Павел Филиппович.

Мы вышли в фойе, где уже собрались гости. И я повел было Арину Родионовну к буфету, но в этот момент из толпы гостей появились двое неприметных людей, которые подошли к нам. И по их взглядам, манерам и повадкам держаться, я безошибочно определил, кто перед нами:

— Добрый вечер, Павел Филиппович, — поприветствовал меня один из незнакомцев.

— Здравствуйте, — ответил я, пытаясь сообразить, зачем мог понадобиться кустодиям. Неужели Вальдоров решил мелочно свести счеты?

— Не могли бы вы уделить нам пару минут? — с дежурной улыбкой произнес второй. — С вами желает побеседовать один человек. Наедине.

— Охотно, — легко согласился я. — Идемте.

— Все хорошо? — настороженно уточнила моя спутница.

— Вам не о чем беспокоиться, — уверил ее я. — Скоро вернусь.

Один из кустодиев направился к залу. Второй же остался с Ариной Родионовной.

* * *

Признаться, я ждал встречи с Вальдоровым. И даже был готов к этому. Но кустодий смог меня удивить. И вместо красивого разговора с последующим поединком на подмостках театра, как это обычно бывает в фильмах, кустодий провел меня в Императорскую ложу. И едва я вошел, кустодий исчез, оставив меня наедине с мужчиной, который расположился в широком кресле. Правитель сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на занавес, который скрыл от нас сцену.

— Добрый вечер, Павел Филиппович, — начал Станислав. — Очень рад видеть вас в добром здравии. Наслышан о том, что вы смогли осмотреть Романовскую резиденцию.

Я кивнул. Прошел и сел в кресло рядом с Императором, не дожидаясь приглашения. И негромко сказал:

— Этим делом занималось ведомство Фомы Ведовича. Я только помогал ему в качестве консультанта.

Мужчина удивленно поднял бровь:

— Какая поразительная скромность. Не зря про вас говорят…

— В последнее время про меня говорят слишком много, — осторожно перебил я собеседника. — На улицах любят сочинять небылицы то про святого некроманта, то про защитника угнетенных, который собирается строить карьеру политика и поэтому помогает людям на добровольных началах.

— Разве это не так? — уточнил Император, прокручивая на запястье браслет из мутных зеленых камней.

Я ощутил слабую волну силы, которая принуждала говорить правду. Если бы я не знал об этом артефакте, то и не догадался о его использовании.

Я медленно покачал головой:

— Мне повезло заниматься тем, что пришлось мне по душе. Мало кому так везет в жизни. Я защищаю людей, потому что кто-то должен это делать. А вовсе не потому, что хочу тем самым пробраться в Государственную Думу. Простые люди ограничены в правах. Да и их представители скорее… номинальные. Уверен, что чаще всего заседание пройдет лучше, если простолюдин вовсе не будет иметь представителя, который только все портит. Мне неинтересна политика, Станислав Викторович. Я просто хочу помогать людям.

Какое-то время мы оба молчали. Мужчина всматривался в мое лицо, словно ища в нем притворство.

Император покачал головой и прищурился:

— Знаете, Павел Филиппович, иногда это пугает больше, чем политическая карьера. Сегодня человека не интересует политика, и этот человек просто защищает права простолюдинов, а завтра вместе с этими простолюдинами устраивает революцию.

Я усмехнулся:

— Неужто вы верите, что некроманту нужны смерти? Их вполне хватает и без кровопролития и резни. Ко всему прочему, поверьте, Станислав Викторович, мне вовсе не нужны простолюдины для подобного мероприятия. Если бы я задумал что-то, то использовал другие ресурсы. Взгляните.

Я указал в зрительный зал, в котором уже собрались местные призраки. И едва Император выглянул за перила, создал над потолком в центре зала чёрное солнце, от которого потянулись нити, напитывая силой призраков и являя их в материальный мир. Призрачные зрители обернулись к нам, и от этого зрелища Император на миг потерял былую уверенность и отшатнулся.

За спиной послышались шаги и всплеск активируемой силы. Я обернулся. В проеме стояли несколько готовых к бою человек. Кустодии наверняка заметили, что разговор взволновал Императора, и решили вмешаться. Но Станислав Викторович поднял руку, давая понять, что помощь не требуется. И через мгновение кустодии исчезли, оставив нас наедине.

— Продолжайте, Павел Филиппович, — попросил Император. — Хотелось бы узнать, к чему этот перформанс.

— Это только малая часть от всех призраков Петрограда, — пояснил я. — Так что если бы я хотел революции, то устроил бы ее совершенно бескровно. Призраки бы просто подчинили ключевых людей в империи своей воле и заставили бы их массово свести счеты с жизнью. Но в который раз повторю: меня не интересует политика, и я не хочу нести на себе бремя судьбы Отечества. Это слишком тяжелый крест.

Император кивнул. А я продолжил:

— Кстати, вы знали, что призрак покойного Павла тоже подчинял своей воле правителей долгие годы. Он и вас хотел сделать послушной марионеткой, если бы не та хитрая печать, которая запечатала его в заброшенном крыле.

— Хорошо, что вам удалось решить эту проблему, Павел Филиппович, — ответил Станислав Викторович, и на его бледном лице появилась натянутая улыбка. Казалось, только теперь он понял, какой мощью обладает стоявший рядом с ним некромант. Потому что Император знал, насколько силен был призрак Павла.

— Было бы конечно неплохо предупредить отряд жандармов о том, что их ждет, когда они сломают печать, — продолжил я. — О силе заточенных призраков знали хотя бы люди, которые накладывали эту защитную печать. Она повредилась и вот-вот должна была сломаться. Но…

Я пожал плечами, словно говоря: что сделано, то сделано.

— Вышло неудобно, — согласился Станислав Викторович. — Большое спасибо за то, что вы не остались в стороне и пришли на помощь семье в трудную минуту. А я добро помню. Даю слово высокородного, что не забуду того, что вы и Фома Ведович сделали для нас.

— Ну что вы, Станислав Викторович, — мягко ответил я. — Я делал это ради империи, как и любой законопослушный гражданин. Я не враг вам и вашей семье. И всегда готов прийти вам на помощь, чтобы защитить Империю и строй. Думаю, судя по последним событиям, вы убедились в том, что я верный друг. Ваш, вашей семьи и всей Империи.

— Конечно, Павел Филиппович, — поспешно ответил Станислав Викторович. Император замялся, а затем продолжил. — Своим самоотверженным поступком вы доказали преданность Империи и правящей семье.

Он протянул мне ладонь, и я ответил на рукопожатие. И едва моя рука коснулась руки императора, я почувствовал, как по телу словно пробежал разряд электричества, пронзивший меня от кончиков пальцев до ступней. Словно бы высшие силы, которые зорко наблюдали за нами до этого момента, скрепили перемирие двух семей.

А через долю секунды потолок рухнул водопадом. Однако вода над рядами кресел завертелась воронкой и вознеслась обратно. В центре зала стояли призраки, которые управляли стихией, словно были живыми. Станислав Викторович едва заметно дрогнул. Видимо, ему не приходило в голову, что духи способны проявлять таланты живых. Я же понял, чем, а точнее, кем на самом деле были артефакты в стенах театра. Когда мы с Императором взглянули на них, каждый из мертвых торжественно поклонился…

Новая часть адвоката Чехова уже здесь: https://author.today/reader/430875