Глава 2 · Перестановка сил

Я вышел на крыльцо, глядя, как ребятня, весело переговариваясь и смеясь, скрылась в арке.

— Вы с ними поосторожнее, Павел Филиппович, — послышалось со стороны розовых кустов, и я повернулся. В паре шагов от меня стоял Евсеев.

— Приютские могут казаться безобидными. Но вы помните, что все банды состоят из таких вот ребят, — продолжил он.

— Скверных людей хватает в любом сословии, — задумчиво произнес я. — К тому же эти вроде бы хотят жить честно. Но я приму к сведению твой совет.

— Раз пришли за помощью, то дурного не задумали, — возразила Яблокова, которая невесть откуда вынула нож и принялась срезать стебли с бутонами, — Чего они хотели-то?

— Найти своего товарища, который пропал после выпуска из приюта, — честно ответил я.

Людмила Федоровна нахмурилась.

— А ты, Павел Филиппович, никак сыщиком решил подрабатывать? — с интересом уточнила она. И сразу добавила: — Оно и правильно! Дел в последнее время у тебя кот наплакал, бюджет давно не пополнялся. А зарплату всем платить следует исправно. Даже Фоме, который числится в штате семьи.

— У мастера Питерского свадьба на носу. Так что деньги ему пригодятся, — ответил я.

— Да только наш господин взял с малолеток всего одну монету, — заявил Борис Николаевич, выглянув из стены. — Я случайно увидел.

— Иногда надо поработать не за деньги, — внезапно заявила Яблокова, чем изрядно удивила меня. — Не все измеряется в злате. А ребятишки хорошие, — продолжила она, обращаясь к Евсееву. — Не хотелось бы натравливать на них Козырева.

Василий тотчас проявился рядом и подбоченился.

— Я вам не собака, — строго начал он. — И не стал бы…

— Надо проверить зеркало, — заметила Людмила Федоровна с обеспокоенным видом. — А то как бы гости его не раскололи. Детишки-то молодые, беспокойные…

Василий враз потемнел лицом, и тенью метнулся в холл.

— Мое драгоценное… целое… — донеслось из помещения.

— Не собака, — самодовольно усмехнулась Яблокова и вошла в дом со свежим букетом. — Конечно.

— Иногда я ее боюсь, — негромко признался мне Евсеев.

— Иногда? — уточнил я, и слуга усмехнулся. А затем молча направился в свою квартирку.

Я же вернулся в дом. В чем-то Яблокова была права. Дело выходило для меня новым. И интересным.

— Павел Филиппович, эти приютские клиенты… — начала Арина Родионовна, едва я вошел в приемную.

— Странные? — уточнил я.

Девушка кивнула.

— Они хотят найти пропавшего друга. И я решил им помочь.

— Леонид и Ванька мне это объяснили, — ответила Нечаева. — И мне впервые пришлось сочинять причину для составления договора.

Я улыбнулся:

— Он все равно останется лежать в столе. Но вы все сделали правильно. Спасибо.

Девушка зарделась, а потом осторожно тронула меня за локоть.

— Благодарю за цветы. Утром принесли букет, и я сразу поняла, что он от вас. Прекрасный выбор, вы словно прочитали мои мысли. Мне очень понравилось.

Мне вдруг стало не по себе от осознания, что девушке дарили цветы другие. Но она быстро развеяла мрачные мысли.

— Софья Яковлевна обычно присылает розы. А Людмила Федоровна всегда заказывает в одной и той же лавке…

— Вы знали, что это она все это время занималась букетами? — досадливо вздохнул я.

— Я знаю, что вы часто забываете обо всем, — с усмешкой сообщила Нечаева. — И вовсе не обижаюсь, что цветами заведует наша Яблокова. У нее хороший вкус. К тому же она всегда добавляет к заказу конфеты или выпечку.

— Да? — озадачился я. — А есть и такая услуга?

— Людмила Федоровна знает о моих вкусах и каждый раз удивляет своим выбором. Ведь каждый ее сюрприз оплачиваете вы.

— У меня не получилось самому вас удивить, — заметил я, потирая шею.

— Мне нравятся полевые цветы, — девушка приблизилась ко мне и лукаво сверкнула глазами. — И особенно нравится, что вы это запомнили.

— Я постараюсь почаще заботиться о вас.

— Хорошо, — Арина провела пальцами по воротнику моей рубашки, а потом поправила узел галстука. — Просто помните, что важен не подарок, а то, что вы думаете обо мне.

— Ясно.

— Мороженое.

— Что? — не понял я.

— Иногда вы можете угощать меня мороженым. Я очень люблю с шоколадной крошкой.

Я воровато оглянулся и, убедившись, что свидетелей у нашего разговора нет, коснулся губ девушки поцелуем. Она ответила, а потом нехотя отстранилась. В этот момент мимо нас пронесся Козырев, который пытался поймать кота. Тот с довольным видом несся с коробком спичек во рту.

— Ну чего не схватили? — недовольно проворчал Василий, скрываясь в подвале.

Я качнулся с пятки на носок.

— Не мешайте мне работать, мастер Чехов, — с показной важностью заявила Нечаева и вернулась за свой стол. А потом подмигнула мне.

На душе стало светло. Я прошел в кабинет, прикрыл за собой дверь, и сел в кресло. Откинувшись на спинку, задумался. По всему выходило, что Миша выпустился из приюта, устроился к мельнику в подсобные рабочие, а затем пропал. Причем мельник выгнал детишек из дома, не став ничего объяснять.

— Значит, ему есть что скрывать, — пробормотал я. — Иначе мог бы рассказать беспокоившейся ребятне куда подался Михаил.

Впрочем, легче от этого открытия не стало. У меня не было полномочий жандарма, чтобы допросить мельника на предмет причастности к исчезновению. А удостоверение адвоката вряд ли произведет на работягу впечатление. Конечно, он меня не выгонит, как приютских детей, но вежливо отказать вполне сможет. И будет в своем праве. Значит, нужно придумать, как бы разговорить этого человека. А желательно еще и обыскать мельницу. И сделать это на законных основаниях. Быть может, там найдется говорливый призрак.

Размышления прервал зазвонивший в кармане телефон. Я взглянул на экран, на котором высвечивался номер Шуйского. Принял вызов:

— У аппарата.

— Павел Филиппович, я вас не отвлекаю?

Этот вопрос был неожиданным.

— Для вас я совершенно свободен, — осторожно ответил я.

— Это хорошо, мастер Чехов, — повеселел князь.

— Что-то случилось? — уточнил я, помня, что Дмитрий Васильевич никогда не звонит по пустякам.

— Я не поблагодарил вас за то, что вы для меня сделали. В доме стало намного спокойнее после того, как вы перевели призраков в межмирье. Мне даже показалось, что в гостиной сделалось как-то уютно, что ли. Слуги уверяют, что на камин стало уходить меньше дров.

— В присутствии мертвых и впрямь становится холоднее, — согласился я. — А в вашем доме их было много. Несколько поколений.

— Звучит жутко, — отозвался Шуйский. — Но теперь-то вы перевели их в межмирье, верно же?

— Многих, — ответил я. — Некоторые остались охранять дом и семью. И поклялись, что не причинят вреда вам и слугам.

— Теперь и впрямь стоит задуматься о переезде из квартиры. Наверное, сейчас я смогу жить в родовом гнезде. Очень не хотелось бы, но высокое общество требует соответствовать. Могут пойти неприятные слухи…

— Как будто вам есть до них дело, — усмехнулся я.

— Всем рты не заткнешь, Павел Филиппович, — ответил Шуйский. — И на дуэль каждого не вызовешь. Увы. Этого император мне не простит. Стоит также помнить, я бастард по рождению, хоть и ношу титул. За спиной начнут говорить, что я чураюсь отчего дома. Что не достоин его или еще хуже, что не принимаю наследства.

— Тоже верно, — согласился я.

— Я вот тут подумал, — голос приятеля стал отчетливее, словно он прикрыл трубку рукой, стараясь сделать наш разговор приватным. — Нужно ли оставлять мертвым сладости под столом?

— Зачем? Призраки не едят материальную еду. Подношения оставляют для домовых. Так я слышал из старых сказок.

— А призракам чего нужно? — уточнил Шуйский.

— Вашим надо, чтобы род продолжался.

— Они так и сказали? — спросил парень с сомнением.

— Поверьте, я правильно понял ваших предков.

— Ясно, — неопределенно протянул князь.

— Какие новости? — я увел разговор в другое русло.

— Свиридов прибыл с повинной, — ответил князь. — Мы составили сделку и отправили его под домашний арест.

— И что же входило в сделку? — уточнил я.

— Судья признается в преступлениях и дает показания против лидеров «Черной сотни». В обмен он получает бессрочную ссылку, запрет занимать посты в государевой службе и по возможности быстрый процесс. Чтобы о деле до суда не узнали журналисты.

Я задумался. Сделка и правда выходила выгодной обеим сторонам.

— Так что Алиса скоро передаст бумаги в суд, — продолжил Дмитрий. — И нам понадобится ваша помощь. Вас вызовут в суд от жандармерии, как эксперта по призракам.

— Чтобы проявить Андросова, — кивнул я, хотя собеседник меня и не видел. — Конечно. С радостью помогу жандармерии.

— Само собой, Империя оплатит вам все расходы и вызов в суд, — поспешно добавил Шуйский, и мы, не сговариваясь, рассмеялись.

— Хорошая новость, — произнес я после паузы. — Выходит, мастер Белова скоро получит звание. И титул.

— Очень надеемся на это! — весело ответил Шуйский. — Я знаю, что ее отец подал заявку на получение титула. Собрал все документы. Но вы же знаете, как у нас работают некоторые службы. Они не торопятся. Я хотел было посодействовать, но Алиса возразила. Заявила, что это будет неуместно. Она гордая и не хочет зависеть от чужой доброты. И знаете, я обычно решаю дела сам, не особо спрашивая разрешения. Но в этот раз понял, что если влезу, то Белова на меня всерьез может разобидеться. А мне впервые в жизни важно не делать девушку несчастной.

— Вы правильно поступили, — осторожно ответил я, надеясь, что приятель не затаит обиду, когда узнает правду о делах моей приятельницы Беловой.

— Спасибо вам, Павел Филиппович. Я ведь понял, что это с вашей легкой руки Алисе досталось такое важное дело. И не в первый раз вы помогаете ей проявить себя. Для нее это на самом деле важно. И для меня тоже.

— Бросьте! — отмахнулся я. — Просто я узнал о происходящих преступлениях и, как законопослушный подданный Империи, обязан был сообщить об этом в жандармерию.

— За что жандармерия выражает вам благодарность, — ответил Дмитрий.

И я отчеканил в ответ:

— Служу Императору и Империи!

— Приятно было пообщаться, Павел Филиппович, но прошу меня простить. Служба. У меня в последнее время много дел, — произнес Дмитрий и по обыкновению завершил вызов не попрощавшись.

Я положил трубку на стол и рассеянно посмотрел в окно, вновь задумавшись о деле приютского парнишки. Странно было осознавать, какая пропасть лежит между мной и тем же Мишей, который на самом деле был примерно того же возраста, что и я.

В дверь робко постучали, а через секунду в кабинете появилась Арина Родионовна.

— Павел Филиппович, звонил мастер Васильев, — начала она. — Хотел уточнить, когда вы сможете выйти на дежурство от палаты.

Я развел руками:

— Все дела закрыты, так что в ближайшие дни я абсолютно свободен.

— Хорошо. Тогда я сообщу мастеру Васильеву, — ответила девушка и покинула кабинет. А через мгновение зазвонил телефон, который я оставил на столе. Я взял аппарат, на экране высвечивался номер Плута.

— Говорите, — начал я, приняв вызов.

В динамике тут же послышался сбивчивый голос Гордея:

— Павел Филиппович, мне нужна ваша помощь!

В голосе парня прозвучало тревожное напряжение. И спокойствие мое как рукой сняло.

— Что случилось? — осторожно уточнил я.

— Жандармы устроили обыски во всех предприятиях, которые принадлежат «Сынам». Ищут что угодно на организацию.

— Думаю, остаток разговора лучше провести в кабинете, — перебил я Плута.

— Спасибо, Павел Филиппович. Я как раз еду к вам.

Парень завершил вызов. И я вздохнул. Встал с кресла и вышел в приемную. Обратился к сидевшей за столом помощнице:

— Арина Родионовна, поставьте, пожалуйста, чай. У нас скоро будут гости.

* * *

Чайник как раз успел вскипеть, и Нечаева залила кипяток в заварник, когда дверь офиса открылась, и на пороге появился немного растрепанный Гордей. Он был облачен в отличный костюм. К моему удивлению, парень прибыл не один. Вместе с ним на пороге кабинета стояла Елена Анатольевна в строгом черном платье и пиджаке цвета своей семьи.

— Мастер Петров нанял меня как защитника, — запальчиво произнесла она, заметив мой удивленный взгляд. Однако при этом покраснела и словно невзначай сделала шаг в сторону от своего клиента. Тот же едва заметно усмехнулся, но остался на месте.

— Я так и подумал, — поспешно произнес я, пытаясь сгладить возникшую неловкость, и сделал приглашающий жест. — Прошу.

Посетители прошли за мной в кабинет и заняли места в креслах, где еще недавно сидели мои наниматели из приюта. Арина Родионовна поставила перед нами на стол поднос, на котором стояли чайник и три чашки, и покинула помещение, притворив за собой дверь. И я начал разговор:

— Итак, жандармы проводят обыски в ваших заведениях?

— В основном это бары и игорные дома, — ответил Плут. — Есть проститутошные, но организацию никак с ними не свяжешь. Облава уже пару дней идет. Прилетает наряд, стелет всех в пол и увозит в отдел. Всех, кто хоть как-то причастен к организации, задерживают на двое суток.

— А работники заведений?

— Их опрашивают и отпускают, — ответила Елена Анатольевна. — Ведут себя с персоналом очень вежливо, можно сказать, даже заботливо. Уточняют, имеют ли работники трудовой договор и состоят ли в профсоюзе.

— Причем облава по уму обставлена, — добавил Гордей. — У жандармов имеются все документы на обыск, а наши осведомители и слыхом не слыхивали про предстоящий визит легавых.

— И что им удалось найти? — полюбопытствовал я.

— Пока только некачественный алкоголь без лицензии, — ответил Плут с усмешкой.

— По законам Империи за это заведениям грозит штраф, — пояснила Свиридова. — Большой, но все же просто штраф.

— Это понятно, — отмахнулся Петров. — Все оплатим и назавтра все расходы покроем новым алкоголем. Но вот само рвение настораживает. А некоторых даже пугает. У нас многие решили отойти от темных дел и стали строить легальный бизнес. Мы поддерживаем начинания, на это выделяем беспроцентные займы и субсидии.

Последнее слово парень выговорил старательно. И я заметил, что вместе с ним его повторила Свиридова. Но сделала это одними губами, словно для нее было важно, чтобы Гордей Михайлович сказал все сам и произнес все верно. Как только Плут замолчал, девушка бросила на него короткий взгляд, в котором сквозила гордость.

Я вовремя отвел глаза и пожал плечами:

— Дмитрий Васильевич пошел на повышение. Значит, в третий отдел назначили нового главу, который очень хочет выслужиться…

Я застыл, так и не договорив фразу. Потому что только теперь начал догадываться про возможные причины такой резкой активности. Дело судьи против монархистов, которое должно было выйти очень громким, прошло мимо начальника третьего отдела. А значит ему нужно покрыть этот козырь, чтобы отчитаться и не ударить в грязь лицом. И теперь вышеозначенный начальник роет носом землю, чтобы выложить перед начальством и общественностью козырь не меньший, чем верхушка монархистов. А значит…

Лежавший на столе телефон снова зазвонил. Я взял аппарат, взглянул на экран. Номер был мне незнаком.

— Прошу меня простить. Дело может быть очень важным, — произнес я, обращаясь к посетителям, и принял вызов. — У аппарата.

— Добрый день, мастер Чехов, — прозвучал в динамике хриплый голос, показавшийся мне знакомым. — Наслышан, что вы редко беретесь за дела, которые относятся к бандитизму, но боюсь, кроме вас мне вряд ли кто-то поможет. Скорее всего, мне просто откажут.

— С кем имею честь? — уточнил я.

Собеседник на другом конце провода невесело усмехнулся:

— Прошу меня простить. Меня зовут Юрий Волков, мы пересекались по делу Самохвалова.

— Как раз только вспоминал про вас, — ответил я, глядя на сидевших в кресле гостей. — И даже примерно понимаю, по какой причине вы звоните.