Глава 3 · Старые знакомые

— Что делать будем, мастер? — поинтересовался Плут, как только я завершил вызов.

— Для начала подпишем договор, — ответил я. — Иначе я не смогу представлять ваши интересы. А вся информация, которую я получу во время консультации, не будет подпадать под адвокатскую тайну. Как я понимаю, мы с мастером Свиридовой будем работать вместе?

Гордей посмотрел на девушку, и та с готовностью кивнула. Затем спокойно заявила:

— Конечно, мне хватит знаний и опыта, чтобы работать одной. Но мы с вами понимаем, Павел Филиппович, что дело это весьма деликатное. В работе над ним могут понадобиться свидетели, которых простому смертному не вызвать для дачи показаний. К тому же все знают, что у вас особые отношения с жандармерией.

— Елена Анатольевна не имела в виду ничего такого, что порочило бы честь хорошего человека, — тут же пояснил Петров. — Однако ваш отец долгое время заведовал охранкой. Тот же князь Шуйский с вами приятельствует…

— То есть вас устраивают мои знакомства и родственные связи, — заключил я с усмешкой.

— И ваши таланты в общении с мертвыми, — ничуть не смутилась Свиридова.

Петров деликатно кашлянул в кулак, и девушка быстро добавила:

— Как адвокат вы также нас устраиваете.

— Спасибо за искренность. Я это ценю. Но следует соблюсти правила и подписать договор, — подытожил я.

Петров встал с кресла и вышел в приемную, оставив нас со Свиридовой наедине. В кабинете повисло неловкое молчание.

— Как ваши дела? — поинтересовался я, чтобы немного разрядить обстановку.

— Вполне неплохо, — ответила Елена. — Пытаюсь вникать в новую отрасль права. Если откровенно, то к такому я не была готова. Мастер Зимин оформляет мое вступление в ряды кустодиев, чтобы у меня было больше полномочий.

— Вас это устраивает? — на всякий случай уточнил я. — Просто я знаю своего родича. Хорошие адвокаты вашего уровня на дороге не валяются. Потому он лично заинтересован в вашем трудоустройстве и может излишне на вас давить.

— Мы с ним это уже прошли, — отмахнулась девушка. — После того как я чистила навоз в его конюшне, мы общаемся на новом уровне. Станислав Александрович только кажется грубым. На самом деле он прямолинейный и открытый. Для меня такие качества характера непривычны. Я росла в другом окружении.

— Понимаю, — кивнул я.

— Но я справляюсь.

— Ваш отец… — начал было я, но Свиридова меня перебила:

— Я уже наслышана о том, что он заключил сделку с третьим отделом жандармерии. Он не успел официально отречься от меня. Теперь же в открытую заявляет, что просто пытался меня проучить и вовсе не собирался на самом деле делать меня безымянной.

— И вы в это верите? — я едва сдержался, чтобы не скрипнуть зубами.

— Я одна из лучших адвокатов города. Потому вполне способна понять, когда человек мне врет, — девушка криво усмехнулась. — Можно притворяться, что мы все еще семья. Но я поняла, что напрасно пыталась заслужить одобрение отца. Мне это совсем не нужно. И я раздумываю о том, чтобы сменить фамилию.

— Даже так? — удивился я. — Полагаете, что имя помешает вам в будущем?

— Знаю, что фамилия Свиридовых останется чистой. Отец позаботился, чтобы все сложилось в его пользу. Он все же остается собой, несмотря на все испытания. И в Московии будет жить в достатке и уважении.

— Вас это заботит? — спросил я.

— Вовсе нет. Отец посулил вернуть мне квартиру в центре города и особняк, который он с Наташей вскоре покинет. Также он решил выделить мне приданое.

— Вот как! — поразился я. — Ваш батюшка очень… щедрый!

— Он все еще думает, что может распоряжаться моей жизнью, — с грустью кивнула девушка. — Но знаете, Павел Филиппович, вся эта ситуация помогла мне увидеть собственную жизнь с другой стороны. Я старалась угодить отцу и коллегии. Пыталась быть лучшей. А на самом деле мне было нужно другое. Теперь я вижу отчетливо…

Нашу беседу прервал Гордей. Парень вошел в кабинет и положил передо мной несколько листов.

— Все хорошо? — зачем-то уточнил Гордей Михайлович, ни к кому особо не обращаясь.

Затем он покосился на Елену Анатольевну, которая ободряюще ему улыбнулась.

— Да, конечно, — ответила она.

Я вынул из подставки ручку и подписал договор об оказании частной юридической консультации. Затем откинулся на спинку кресла и по очереди осмотрел гостей:

— А теперь я вас внимательно слушаю.

— В заведениях, которые хоть как-то связаны с «Сынами» начались облавы, — заговорил Плут. — Жандармы…

— Это я уже знаю, — перебил я Петрова. — Там могут найти что-нибудь не совсем законное?

Плут лишь на мгновение задумался, а затем покачал головой:

— Мастер Рипер учил не смешивать легальный бизнес и дела организации. К тому же времена, когда людей убивали белым днем прямо на улицах, канули в прошлое. Можно сказать, уходит целая эпоха. И если мы хотим остаться на свободе, пора легализовывать свои дела.

В последней фразе Плута послышалась грусть. Но сидевшая рядом Елена Анатольевна, наоборот, гордо приподняла подбородок, явно давая понять, что именно она пытается положительно влиять на заблудшую душу.

— Я даже задумался о создании частной дружины для охраны организаций, — продолжил Петров. — К насилию мы люди привыкшие, а в Петрограде есть многие, кто готов платить за защиту вполне легально. Чтобы мы имущество от всяких хулиганов охраняли. Все же город у нас большой, и шпаны хватает.

— Дело хорошее, — одобрил я. — И общественно полезное. Так о чем вы переживаете, если в ваших заведениях нет ничего незаконного?

— Есть опасения, что жандармы из третьего отделения все-таки найдут что-нибудь, — ответила за Плута Свиридова. — Причем это «что-то» может появиться уже после посещения заведения с обыском. Иными словами, мы опасаемся, что нам подбросят улики.

Я усмехнулся, начиная понимать, зачем Плут решил нанять меня.

— Произвол жандармерии ушел в прошлое, как и эпоха убийства людей на улицах средь бела дня, о которой совсем недавно рассказывал мастер Петров.

Елена Анатольевна недовольно поджала губы. Видимо, девушка была другого мнения о правоохранительных органах Империи. Но спорить открыто не стала.

— Так-то оно так, Павел Филиппович, — ответил Плут. — Но случаи разные бывают. И вот если такая ситуация возникнет…

— То я приложу все усилия, чтобы пресечь незаконные действия, — продолжил я за него. — Даю слово высокорожденного.

Плут довольно вздохнул.

— Спасибо вам, Павел Филиппович, — ответил он. — Никогда не думал, что смогу доверять подобному обещанию. Но в последнее время я на многие вещи стал смотреть иначе…

Внезапно в кабинете повисла тишина. Рука Свиридовой дернулась, словно она собиралась положить ладонь на локоть Гордея. А он сам старательно не смотрел на сидящую рядом девушку.

— А другие призраки говорят, после смерти мало развлечений, — послышалось из-за спины.

Мне не надо было поворачиваться, чтобы понять, кто заглянул в кабинет сквозь стену. Козырев же решил, что произнес фразу недостаточно громко и заявил:

— Я боялся, что после смерти мне будет нечего делать. А оно вышло так, что событий стало в разы больше…

— Спасибо вам за содействие, мастер Чехов, — с достоинством произнесла Свиридова.

Василий закатил глаза и, пробурчав что-то неразборчивое, удалился.

— Пока не за что, — ответил я. — Но учтите: помочь вам я смогу только, если жандармы будут нарушать правила этой игры. Если же запрещенное прятали «Сыны», то не рассчитывайте на поддержку.

— Что вы, Павел Филиппович! — поспешно заверил меня Плут. — Говорю же: организация ищет выходы в легальное правовое поле.

— «Легальное поле», — задумчиво повторил я и покосился на Елену Анатольевну. И мне показалось, что на щеках девушки проступил едва заметный румянец.

— Ну, мы пойдем, — ответила адвокатесса и поднялась на ноги. — Спасибо, что уделили нам время. Мы это очень ценим.

— Да, благодарим за уделенное время, — повторил за ней Петров и подал мне руку.

Я ее пожал и проводил гостей до двери.

— Хорошая у парня получилась карьера, — послышался голос Яблоковой.

Она стояла у входа и с интересом смотрела на меня, явно желая поговорить.

— О чем вы? — не понял я.

— Приютский парень, который поднялся со дна и даже получил дворянский титул, — с готовностью пояснила женщина, входя в кабинет. — Воистину Империя — это страна больших возможностей. И здесь ты можешь добиться всего, чего захочешь. Взять того же Зимина, нашего Фомушку и этого парнишку.

— Только Гордей заработал свой стартовый капитал, бегая по городу с пистолетом, — возразил я. — И оружие его было вовсе не стартовым. Он не был хорошим мальчиком, не зря же обрел свое прозвище и возможность стать преемником Рипера.

Яблокова только махнула рукой:

— Это все мелочи! Дух времени, так сказать. Помнится, я тоже занималась… всяким. Но каждому мужчине нужна цель и стоящая женщина. Та, что сможет взять его за шкирку и не выпускать из своих цепких пальцев. Думается мне, спутница способна наставить Гордея на правильный путь. Она дама настойчивая и целеустремленная. Поверь мне на слово, Гордей вскоре получит образование. Наверняка займется развитием своего таланта. Станет важным господином, с которым начнут первыми здороваться соседи. А за прошлые «заслуги» рано или поздно выйдут сроки давности и привет — новый законопослушный подданный готов!

— Спутница? — удивился я, а Яблокова лукаво улыбнулась.

— Брось, Павел Филиппович! Я видела, как они приехали в офис. Елена Анатольевна поправляла Гордею галстук.

— Это такой знак? — усмехнулся я.

— Эх, некромант. Ты вроде умный парень, а иногда вот так ляпнешь какую-то глупость, и я начинаю думать, что душеправ тебе не помешает.

— Не перегибайте, — я погрозил женщине пальцем.

— Узел галстука поправить можно так, чтобы сдавить кадык. Можно это сделать безразлично и холодно. Словно штору поправляешь. А иногда женщина подходит к мужчине, не сводит с него глаз. Потом бережно гладит ткань пальцами по ткани, словно касается его кожи. И столько в этом движении жизни и обещания…

Я невольно вспомнил, как некоторое время назад Арина Родионовна точно также правила мне узел на галстуке. И невольно сглотнул.

— По сути, мужчина в этот момент доверяет женщине самое уязвимое место своего тела — шею, — продолжила Яблокова. — Не стал бы Гордей обнажать горло перед посторонней женщиной. И не смотрел бы на нее в этот момент в упор. Их чувства друг к другу только слепой не заметит. Или…

Яблокова нахмурилась и взглянула на меня. А затем обеспокоенно уточнила:

— Павел Филиппович, ты давно у лекаря глаза проверял? Ну не можешь же ты быть настолько…

Я открыл было рот, чтобы ответить на эту колкость, но тут в приемной послышался голос Волкова. И различив его, Людмила Федоровна переменилась в лице.

— У тебя сегодня прием? — осведомилась она осипшим голосом.

Я покачал головой:

— Третий отдел пытается победить бандитизм. А бандиты не хотят побеждаться.

Женщина сдавленно выругалась и быстрыми движениями взбила волосы.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился гость, по своему обыкновению одетый в армейскую полевую форму.

— Добрый день, Павел Филиппович, — поприветствовал меня он. И добавил, бросив взгляд через плечо: — Он правда меня ожидает, барышня.

— Все в порядке, — успокоил я встревоженную Нечаеву. — Мы договорились о встрече.

Гость перевел взгляд на Яблокову и замер. Лицо его вытянулось от удивления. Он даже рот приоткрыл.

— Что-то не так? — уточнила Людмила Федоровна и благостно улыбнулась. — Вам плохо? Быть может, стоит подать вам настой трав?

— А? — оторопело переспросил Волков и тряхнул головой. — Нет, просто вы напомнили мне одну… даму, с которой я познакомился много лет назад.

Я с трудом сдержал разочарованный вздох. Совсем забыл, что Любовь Федоровна и Волков были знакомы. Яблокова же только пожала плечами и легко поднялась с кресла:

— Смею предположить, что та дама произвела на вас особенное впечатление. Я слышала, что годы иногда играют с людьми такие вот шутки. Нам часто попадаются люди, которые кажутся знакомыми. Или на кого-то похожи. Ну, у вас наверняка деловой разговор, так что я вас оставлю. Если вам и впрямь поплохеет, вы не стесняйтесь, зовите. Я принесу вам снадобье, которое лекарь оставляет для чрезмерно впечатлительных клиентов, а также для пожилых и беременных.

Она направилась к выходу, прошла мимо гостя и скрылась в приемной. Волков же проводил ее полным удивления взглядом. А затем потер глаза, словно пытаясь отогнать морок.

— У меня сейчас возникло ощущение, что я тоже научился видеть призраков, Павел Филиппович, — пробормотал он, — Или я попал в прошлое и встретился с хозяйкой этого особняка, когда она еще была жива. Хоть прошло много лет, но я помню ее. Или мне это только кажется?

Мужчина вновь обернулся, чтобы взглянуть на закрытую дверь.

— Вот так совпадение, — смог произнести я.

— Может, этот дом так повлиял на меня? В свое время я частенько захаживал сюда… — продолжил Волков задумчиво. И резко повернулся ко мне. — Простите, я отвлекся. Видимо, старею. Я тут на днях понял, что не могу, как раньше не спать кряду пару ночей.

— А с виду не скажешь, — стараясь не показывать улыбки, ответил я.

— Это да. Я держу себя в форме, мастер Чехов. По утрам пробежка. Вечером гуляю в парке с собаками. Пару раз в неделю хожу на тренировки. И всем советую не пренебрегать физической активностью. Но вот чего не ожидал, так это таких вот вывертов памяти.

— Вы ко мне по делу? — напомнил я.

— А, да, — ответил Волков. — Вы наверняка уже наслышаны о произошедших событиях с «Сотней».

— Какие именно события вы имеете в виду? — я сделал вид, что не особо понимаю, о чем он говорит.

Волков понимающе хмыкнул и уселся в кресло.

— Однако не могу не заметить, что вы, Павел Филиппович, оказались темной лошадкой. Я полагал, что вы обычный дворянчик, который заигрался с помощью простолюдинам. Или же решили выбить себе таким образом место в Думе.

Я тяжело вздохнул. И подумал, что раз даже Волков решил, что я рвусь в политику, то неудивительно, что в этом заподозрил меня и сам император.

— Если вы все же решитесь на это, мастер Чехов, то поверьте: в моем лице вы найдете искреннюю поддержку.

— Спасибо. Но думаю, что мне не захочется идти в политику.

— Жизнь длинная, — возразил мужчина и повел плечами. — Но вернемся к цели моего визита. Жандармы из третьего отделения сейчас на волне успеха и не думают отдыхать. Они устроили облавы на наши переговорные центры. Ну, где мы оказываем посильную помощь в борьбе с финансовыми организациями.

— Но ведь ваши центры не ведут никакой противозаконной деятельности. Или я о чем-то не знаю?

— Мы давно ведем исключительно законную деятельность и пытаемся помочь простым людям, — заверил меня Волков. — Поэтому жандармы хотят, как говорят на каторге, «подтянуть нас за старое». Вряд ли у них, конечно, что-то выйдет, но сами понимаете: жандармы не прочь иногда подтасовывать факты, только чтобы дело закрыть.

— Понимаю, — не стал спорить я.

— Я хочу, чтобы все было по закону. Пусть роют и копают, то не зарываются.

— В случае чего я окажу вам посильную помощь, — поспешно заверил я гостя.

— Спасибо, Павел Филиппович, — поблагодарил меня он. — Не то, чтобы я боюсь каторги, я там был. Просто… не хочется оставлять занятие, которое мне по душе. А без меня вся эта идея потерпит крах. Мне не повезло найти себе преемника. Того, кто смог бы подхватить начатое мной дело.

— Все еще впереди, — предположил я.

— Вашими бы устами… — проговорил Волков и поднялся на ноги. Пожав мне руку, направился к выходу. Но уже у двери остановился и уточнил:

— Простите за бестактный вопрос, мастер Чехов, но эта ваша гостья… кто она?

— Родственница, — односложно сообщил я. И поспешно добавил: — Дальняя.

Ответ прозвучал нелепо, но Волков принял его. Ну, или сделал вид, что принял.

— Дальняя родственница, — повторил он.

А затем решительно вышел из кабинета.