Глава 11 · Исполнение обещаний

Я вышел в гостиную, где меня уже ожидала Людмила Федоровна. Она сидела за столом, на котором стояла блюдо с румяными булочками и вазочкой с джемом. Яблокова, закинув ногу на ногу, читала какой-то журнал. На соседке был серо-синий шерстяной жакет, застёгнутый на все пуговицы, и длинная юбка, из-под которой виднелись носы лакированных туфель. Волосы Яблокова аккуратно собрала в пучок. А на лице женщины я с удивлением заметил сдержанный макияж, который выгодно подчеркивал ее красоту:

— Доброе утро, Павел Филиппович, — не отрываясь от чтения, начала она. — Присаживайтесь, булочки еще горячие.

— Призраки доложили, что я проснулся? — догадался я.

Яблокова кивнула:

— Они самые. Вам пора уже привыкнуть, что никакой личной жизни у некроманта быть не может. Не в такой компании. Не припомню, чтобы я вела себя так беспардонно.

Я скрыл улыбку, не желая напоминать соседке, как она бесцеремонно входила в мою спальню, будучи призраком. Наверняка Людмила Федоровна заявит, что такого не было и в помине. И спорить с ней выйдет себе дороже.

Потому я молча прошел к столу и сел в кресло. Взял пышную булочку, намазал его джемом, налил в чашку чай. Уточнил:

— Что пишут в утренней прессе?

— Что пчеловоды Северо-Запада хотят организовать союз и политическую партию, — ответила Яблокова. — И пробиться в Государственную Думу на ближайших выборах. Для защиты интересов пчеловодов Империи.

Я откусил сдобу и сделал глоток чая, который был крепким, терпким, с пряным послевкусием.

Людмила Федоровна положила на край стола:

— В интересное время живем, — задумчиво произнесла она. — Пчеловоды хотят собственную партию. А могли бы просто собираться да обсуждать проблемы, распивая из самовара чай с медом. Но им зачем-то понадобилась вся эта канитель.

— Вы сегодня какая-то… особенно нарядная, — произнес я,

На щеках женщины проступил едва заметный румянец:

— Спасибо, — смущенно ответила она и потянулась поправить локон, но тут же себя одернула. — Хочу сегодня выбраться в город. На променад.

Я сделал глоток чая и удивленно поднял бровь:

— Зачем? Если вам что-то нужно, я отправлю кого-нибудь в лавку.

Женщина отмахнулась:

— Да зачем? Я и сама могу.

— Может, вам надо составить компанию?

— Не стоит, — отмахнулась женщина с показной беззаботностью. — В конце концов, я современная дама и вполне способна передвигаться по городу без сопровождения.

Я нахмурился. Яблокова явно что-то недоговаривала. Уж очень необычной была ее реакция. Она всегда была рада провести время вместе с кем-то из близких, а одинокая прогулка в городе еще вчера повергла бы ее в ужас. И я уже открыл было рот, чтобы начать осторожный расспрос и вывести женщину на чистую воду, как внизу послышался стук входной двери и цоканье каблуков. А через мгновение в гостиной появился Ярослав:

— Прибыла Арина Родионовна, — сообщил он.

Я кивнул:

— Спасибо.

Яблокова поспешно встала с кресла и направилась на кухню:

— Принесу для гостьи посуду, — не оборачиваясь, ответила она на ходу и скрылась в смежной комнате.

Арина Родионовна вошла в гостиную через несколько мгновений. На секретаре было легкое приталенное тёмно-синее платье. И я не мог не заметить, что в последнее время девушка почти всегда носила цвета моей семьи. Она остановилась в проеме двери:

— Доброе утро, Павел Филиппович, — произнесла Нечаева.

Я улыбнулся:

— Вы вовремя. Я как раз устроился пить чай.

— С булочками, — добавила Людмила Федоровна, возвращаясь в гостиную. — Присаживайтесь, попробуйте. Мне кажется, сегодня сдоба особенно удалась.

— Спасибо, — пробормотала Арина Родионовна и прошла к столу. Села в свободное кресло, взглянула на лежащий журнал:

— Не знала, что вы…

— Я очень долго спала, — перебила Яблокова секретаря. — Вот и читаю всякое. Чтобы наверстать время, которое провела в стеклянном гробу в подвале.

— Ящике, — поправил я соседку почти автоматически.

Яблокова налила чай в чашку и протянула ее Нечаевой:

— Вот. Утренний сбор. Называется «Бодрящий». Вы попробуйте. Очень надеюсь, что вам понравится.

Девушка рассеянно кивнула и приняла чашку из рук Людмилы Федоровны:

— Спасибо…

— Да было бы за что, — добродушно улыбнулась женщина. — Ну, мне пора. Вы пейте чай, завтракайте, не буду вам мешать.

Она встала с кресла, одернула юбку и направилась к лестнице.

— Что это с ней? — тихо уточнила Нечаева, когда Яблокова скрылась из виду.

Я только пожал плечами:

— Сам не знаю. Первый раз вижу ее такой. Обычно она язвит, шутит. Но чтобы была настолько милой…

Выпечка и правда оказалась вкусной. И когда тарелка опустела, а чай был допит, мы отправились в приемную.

— Какие планы на сегодня? — уточнила девушка, усаживаясь за свой стол. — «Содружество»?

Я кивнул:

— Нужно придумать, с какого конца браться за это дело. Времени у нас всего неделя.

— Шесть дней, — поправила меня секретарь, включая компьютер.

В кармане завибрировал телефон. Я вынул аппарат, на экране высветился номер Соболева. Того самого, кому я не так давно помог. Я нахмурился и нажал на кнопку приема вызова:

— У аппарата.

— Доброе утро, Павел Филиппович, — послышался в динамике голос промышленника, в котором звучало волнение. — Не могли бы вы принять меня в своем кабинете?

Я взглянул на часы и уточнил:

— В какое время?

— Признаться, я в пяти минутах езды от вас. И если вы уже принимаете…

— Хорошо, жду, — произнес я.

— Спасибо большое. До встречи

Я завершил вызов и убрал аппарат в карман. Арина Родионовна оторвалась от своих занятий и вопросительно взглянула на меня.

— Звонил промышленник Соболев, — ответил я. — Он хочет приехать и обсудить какое-то дело. Проведите его в мой кабинет, когда придёт. И если будет несложно, приготовьте нам чай. Мне будет достаточно половины чашки.

— Разумеется, — коротко кивнула девушка.

— Спасибо.

Я направился в кабинет. Открыл дверь, вошел в помещение, сел за стол.

Промышленник не обманул, и через пять минут в приемной послышались шаги и приглушенные голоса. А еще через мгновение, в дверь кабинета неуверенно постучали.

— Войдите.

Створка открылась, и в проеме появился Соболев, в аккуратном твидовом костюме, светлой рубашке и начищенных туфлях. В руках промышленник держал портфель.

— Доброе утро, Павел Филиппович, — произнес он.

— Доброе, — ответил я и сделал приглашающий жест. — Прошу, проходите. Присаживайтесь.

Промышленник кивнул, прошел в кабинет и занял место в кресле напротив.

— Благодарю, что смогли найти для меня время. Я хотел бы попросить вас об одном деле, — начал он, открывая портфель. — Мое предприятие начало расширяться, и мы хотели бы подать заявку в Промышленную Палату. На регистрацию своего клана. В дело хотят вступить новый инвестор и четыре промышленника на правах равного товарищества.

Он вынул из портфеля бумаги, разложил их передо мной и продолжил.

— Это товарищеские соглашения о создании промышленного клана. Мы можем запустить производство хоть завтра. Предложение очень заманчивое, Павел Филиппович. Но нужно собрать все необходимые документы, составить все заявления и бумаги…

Он замялся, словно не решаясь продолжить.

— А еще, у вас есть опасения, что инвестор или товарищи получат больше власти в совете, и начнут тянуть одеяло на себя? — прямо уточнил я, взяв со стола бумаги.

— Да, вы правы. Я этого боюсь, — честно признался промышленник. — Наслышан же как бывает, когда в мануфактуру приходят инвесторы, а потом собственники теряют право управления и продают свою долю в предприятии.

В этот момент в кабинет вошла Арина Родионовна. В руках девушка держала поднос, на котором стояли исходящий паром чайник и две чашки.

— Прошу.

Она поставила посуду на стол

— Благодарю, Арина Родионовна, — вежливо ответил я.

Девушка кивнула и удалилась, прикрыв за собой дверь.

— Прошу, — я указал на чайник, и промышленник рассеянно кивнул:

— А, да. Спасибо.

Он налил в чашку напиток и отставил ее в сторону:

— Я очень долго к этому шел, мастер Чехов, — произнес он. — И не могу доверить это дело никому, кроме вас. Мне нужно грамотное юридическое сопровождение. Потому что любая ошибка…

Он не договорил, но я понял суть сказанного и без продолжения. Если отдать в Палату документы, которые будут содержать ошибки, то бумаги вернут на доработку, отметив срок для устранения недочетов, а повторное рассмотрение назначат через год.

— Я помогу вам, — ответил я. — А еще помогу вам с подачей документов на получение титула. Полагаю, вы идете к этому уже не первый год. И решили, что вам пора получить отчество.

На лице Соболева проступила неуверенная улыбка:

— Вы прозорливы, мастер Чехов. Я и впрямь решил, что пришло время выйти на новый уровень. Как знать, завтра могут ужесточить правила для получения титула. Они и сейчас неподъемные для многих желающих. Но ходят слухи, что все может измениться. Кто-то говорил, что все начинается с мелочей. Сначала дорожают ковры, потом соль…

— Это же все слухи, — отмахнулся я с легким недоумением.

— Однако, народная мудрость не просто так называется, — ответил Соболев. — Потому я и впрямь решил озаботиться получением титула, Павел Филиппович. Прошу составить договор на оказание услуг, и я все подпишу. Я узнал, сколько стоит представительство по таким делам у палаты адвокатов Петрограда и готов удвоить цену за срочность.

Я взглянул в окно и заметил через арку, как на набережной промелькнула стайка подростков в серых приютских робах. От них отделились две фигуры и направились во двор. Их встретил Евсеев и указал рукой на лавку, видимо, пояснив, что я сейчас занят с посетителем.

Вздохнув, я уточнил у сидевшего напротив промышленника:

— Вы же будете расширять производство, не так ли?

Соболев с готовностью кивнул:

— Конечно. Сейчас ищем помещения для аренды, запускаем новые линии производства…

— Нанимаете дополнительных людей, — продолжил я, и промышленник удивленно взглянул на меня:

— Только не говорите, что вы решили завершить карьеру адвоката и уйти в конструкторы. Если ваша практика под угрозой, я могу предложить вам должность ведущего юрисконсульта в нашем клане.

Я улыбнулся и покачал головой:

— Нет, с практикой все хорошо.

— Слава Искупителю, — выдохнул промышленник, и в его голосе послышалось облегчение.

— Просто…

Я замялся, подбирая слова. А затем продолжил:

— Просто недавно я познакомился с детишками из приюта. Они хотели нанять меня для одного дела. Они хорошие ребята, смышленые. Просто жизнь их не особо баловала. И я хотел бы курировать их приют.

Соболев понимающе кивнул:

— И то верно.

Я заговорщицки улыбнулся и продолжил:

— И мы можем им помочь. Вместе с вами.

Соболев нахмурился, что-то обдумывая, а затем кивнул и сунул руку в карман:

— Да, конечно, — пробормотал он, вынимая портмоне. — Я готов перечислить на нужды сирот любую сумму, которую назовете. Правда, большой суммы наличности при себе у меня может не оказаться, но…

— Вы меня неправильно поняли, — перебил его я. — Вы же можете взять часть старших мальчишек в подмастерья для ваших новых мануфактур. Думаю, им будет интересно попробовать себя в производстве типа вашего. Понимаю, что, скорее всего, не все захотят работать, но многие готовы поменять свою жизнь.

Промышленник застыл, глядя на меня с удивлением:

— Могу, — растерянно ответил он. — Подпишу договоры на испытательный срок, все честь по чести. И если парни смышленые — оставлю работать. Я всегда готов платить людям с головой и которые работу любят. У нас и жилые комнаты есть для молодых, кто в город приезжает и жилья не имеет. Ну или оно им не по карману.

Я покачал головой:

— А я оформлю для них жилье от Империи. Которое положено приютским при выпуске. Главное — помочь им встать на правильный путь. Дать шанс. И одарить не одеждой, из которой завтра они вырастут, не сладостями, что уже через будут съедены. Многие приюты учат своих воспитанников профессиям, но список этих профессий не так и велик. Я не прошу у вас платить бездельникам или бестолковым ребятам. А дать работу тем, кто впрямь будет стремиться делать все как положено.

— Напишите адрес приюта, — быстро произнес Соболев. — И я сам поеду туда с предложением о найме. Нам понадобится много рабочих рук. Кого-то придется учить, если у них стремление будет. Я и с этим готов помочь.

Я довольно улыбнулся:

— Спасибо вам, Игорь. Это доброе дело.

— Не так давно я мог лишиться всего, Павел Филиппович. — просто ответил тот. — Но вы решили все так, чтобы я не обанкротился. И сделали это не доводя процесс до разбирательства, которое могло бы затянуться. А я добро помню. Так что с детишками я бы вам в любом случае помог. Пишите адрес.

Я кивнул, вынул из пачки чистый лист и взял ручку.

Когда Соболев подписал договор об оказании услуг и попрощался, я откинулся на спинку кресла и дождался стука в дверь.

— К вам посетители, — тихо сообщила Арина Родионовна.

— Пусть проходят, — велел я.

В кабинет вошел Леонид и Ванька. Они важно поблагодарили Нечаеву за внимание и прикрыли дверь.

— Здравы будьте, господин некромант, — протянул Леонид, слегка поклонившись.

Ванька повторил его жест и шмыгнул носом.

— Вы ко мне по делу? — уточнил я.

— Стали бы мы просто так отвлекать занятого человека, — протянул Леонид.

— По делу, — перебил его Ванька, уселся на стул напротив меня и положил на колени клетчатую кепку, совсем новую, судя по ткани. — У нас с вами договор был. И по этому договору вы не должны были нам дальше помогать. Верно?

— Все так, — согласился я.

— Вчера к нам в приют прикатил мельник с дочкой. И долго переговаривались с матерью настоятельницей. Та потом нас вызвала к себе и заявила, что мельник и дочка евойная хотят взять нас к себе в работники.

— И что в этом плохого? — не понял я.

— Это ваших рук дело? — перебил приятеля Леонид. — Вы за нас попросили?

— Мы вам, конечно, благодарны, Павел Филиппович, за то, что вы нашей судьбой обеспокоены, — продолжил Ванька обстоятельно, — было бы славно на мельнице работать, да еще и всей вместе. С Мишкой. Вот только…

Он шмыгнул носом и покосился на приятеля, который так и не сел на свободное кресло, а стоял рядом, словно поддерживая Ваньку.

— Если вы пригрозили мельнику, намекнули, что тот обязан и нас пристроить, то это все аукнется Мишке. А мы этого не хотим. Мы подумали и решили: пусть лучше Мишка один устроится по-людски. А мы не пропадем…

— Не пропадем, — повторил за ним Леонид с наигранной веселостью.

— Мы тоже найдем себе место под солнцем, — продолжил младший приютский.

— Найдем, — уверенно кивнул его старший товарищ.

— Похвально, что вы решили не мешать другу улучшить свою жизнь, — произнес я. — Вот только я не обсуждал с мельником вашу судьбу. Я договорился с промышленником, который обещал выделить рабочие места на мануфактуре.

— А с мельником, стало быть, не говорили? — оживился Леонид. — И не грозили ему всякими призраками?

— Да что ты такое говоришь? — оборвал его Ванька и укоризненно, по-взрослому покачал головой. — Кто же станет в таком признаваться? Ежели некромант и грозит кому, то об этом знают только его помощники и тот, кому он угрожает. Станет он об этом всем подряд рассказывать.

— А давайте его себе заберем? — внезапно послышалось из стены.

Козырев выбрался из картины и уселся на свободное кресло.

— Он же вылитый я в детстве — умный, красивый и основательный парнишка. Давайте возьмем себе. Он же почти как кот, только человек.

Я не стал отвечать Василию, понимая, что подобным напугаю гостей. Вместо этого заговорил с мальчишками:

— Если мельник и решил взять вас к себе, то по своему желанию. А не с моей подачи.

— Ему стоит доверять? — глухо уточнил младший мальчишка, который в отличии от старшего товарища, не сиял от счастья. — Он хороший человек?

— Мне показалось, что он порядочный и не злой. Но если вас это успокоит, то можете объявить вашему новому работодателю, что по всем юридическим вопросам вы теперь советуетесь со своим адвокатом. То есть — со мной.

— Тогда он не станет нас тиранить, — выпалил Ледонид.

— И не убьет, чтобы тайна Мишкина нигде не выплыла, — весомо заметил Ванька, удивив меня взрослым мышлением. — Давайте договор составим, мастер.

Мальчишка вынул из кармана блестящую монету и положил ее на стол.

— И мы заплатим, чтобы все было по закону.

— А я попрошу вам собрать булочек с собой, — серьезно предложил я.

— Приемлемо, — кивнул Ванька и, наконец, улыбнулся. И в комнате стало светлее.