Глава 17 · Добро пожаловать в…

Некоторое время, в кабинете царила тишина, нарушаемая только тиканьем висевших на стене часов. Морозов стоял спиной ко мне и задумчиво смотрел в окно, как будто что-то искал в дымке над крышами. Свет проходил мимо него не касаясь. Словно лучи боялись задеть его фигуру. Он выглядел не как человек, а как тень — серая, отстраненная, тихая. И пожалуй, слишком спокойная. Словно решение было принято уже давно, а меня всего лишь поставили перед фактом. Я заговорил первым.

— Итак, что за способ избавиться от Маргариты?

Голос прозвучал глухо, будто треснувший колокол в пустой часовне. Морозов не обернулся сразу. Только повёл плечом:

— Нам нужно будет отправить ее в другой мир.

Я нахмурился:

— А конкретнее?

Александр наконец обернулся и посмотрел на меня:

— Вам нужно будет заманить ее в портал, Павел Филиппович. Это несложно. А в другом мире в нее зальют зелье, чтобы она забыла прошлую жизнь и начала все с чистого листа.

Он вынул из кармана флакон с яркой жидкостью. Шагнул к столу и положил его передо мной. Я долго смотрел на стекло с жидкостью, словно ждал, что она зашипит или лопнет. Флакон лежал на краю письменного стола, как капкан. И почему-то именно в этот момент в памяти всплыло: так выглядела бутылочка духов моей матери. Узкая, изогнутая, с такой же резьбой на стекле.:

— Второй шанс? За все, что она сотворила, у неё будет второй шанс? — зло усмехнулся я. — Единственный мир, в который я бы с радостью ее проводил — это тот серый мир с залом ожидания. И поездами.

Морозов нахмурился:

— Других способов, скорее всего, нет, Павел Филиппович.

Я пожал плечами:

— Как по мне, их великое множество. Несчастный случай, пуля, суицид…

Александр усмехнулся:

— У нее есть ребенок, Павел Филиппович. Проклятое дитя. Такие рождаются крайне сильными сущностями.

— Проклятье оставит в мире только одного, — упрямо заявил я, и Морозов кивнул:

— Все верно. Но никто не обещает, что это будете вы. Я сталкивался с такими… детьми. Чаще всего они уникумы. С темной силой. Это очень лакомый кусок как для местных божеств, так и для существ вроде Рипера. А они куда сильнее, чем местные хранители.

Я на секунду замер, вспомнив, как спокойно бывший глава «Сынов» приручил дух-аватар божества, извлеченного из Щукина.

— Таких как Рипер великое множество, мастер Чехов, — продолжил Морозов. — И они очень любят вмешиваться в дела смертных. Преследуя только им понятную выгоду. И на этого ребенка наверняка уже есть планы у многих. Потому что такие дети творят историю целых миров, Павел Филиппович. И не всегда эта история ведет мир к добру. Так что возможно, эта ситуация возникла неспроста.

Я поднялся с кресла, медленно прошёлся по комнате. Отчего-то мне вспомнился момент, где мама очень просила не убивать Маргариту, пока я был без сознания. И сегодняшний сон, когда у мамы вдруг появились змеиные глаза Мары. Может быть, Александр прав? И в этот момент, солнечный луч скользнул по полу, задев пыльные книги.

— Отец в курсе? — уточнил я после паузы.

— Этот план прорабатывался сообща с Филиппом Петровичем, и Софьей Яковлевной. Все считают, что это лучшее решение.

Он немного помолчал, затем добавил:

— Хотя, признаться, это решение далось очень нелегко для вашего отца. Для него вся эта история стала ударом.

Я только кивнул. Взглянул в окно. За стеклом колыхались розы. Несколько лепестков неспешно опадали, будто устали держаться.

— Когда нужно будет спровадить Маргариту?

— Сегодня, — коротко ответил Морозов. — Пока всё готово. Пока она ещё верит вашему отцу. Пока она не сорвалась и не натворила глупостей.

— Но нам не удастся вытащить ее из монастыря, — начал было я.

Александр покачал головой:

— Она уже не в монастыре, Павел Филиппович, — ответил он. — Филипп Петрович придумал легенду, будто до конца практики вы отбываете в Сербское княжество. И будете заканчивать практику там. И на сегодня назначен прощальный семейный обед.

Я кивнул, словно вынося приговор:

— Ловко. Ну раз все уже продумано, давайте доделаем это.

Морозов выдохнул, как мне показалось с облегчением, и направился к выходу. Я задержался в кабинете, затем взял со стола флакон с зельем и последовал за ним.

Арина Родионовна еще не прибыла, и в приемной было пусто. Даже призраки удалились куда-то по своим делам. Людмила Федоровна так и не вышла из своей комнаты. Мы пересекли холл и вышли из дома.

Машина Морозова уже стояла у крыльца. Мы спустились по ступеням, я занял место на переднем сиденье. Александр же сел за руль и завел двигатель. Авто выехало со двора.

— Куда едем? — уточнил я. — К бабушке?

Александр покачал головой:

— Маргарита знает, что там много призраков. И она сама предложила встретиться в особняке Филиппа Петровича. Мы были готовы к такому повороту.

Я усмехнулся, понимая всю иронию ситуации. Морозов повернулся ко мне и вопросительно взглянул на меня.

— История сделала петлю, — ответил я. — Потому что именно в доме отца она и началась. Только теперь в роли жертвы выступит Маргарита.

Александр кивнул:

— И правда удивительное совпадение.

На некоторое время в салоне воцарилась тишина. А затем я уточнил:

— И… что там будет? Ну, как будет происходить этот переход?

— Я уже создал круг перехода в саду вашего отца, — ответил Морозов. — На правой тропинке у поворота на задний двор. Все уже настроено на определенный мир, нужно только заманить Маргариту внутрь, и активировать переход.

Я кивнул. Мандража не было. Лишь спокойствие:

— А кто проводит ее в другой мир?

Александр пожал плечами:

— Думаю, я вполне справлюсь. Дело несложное, Павел Филиппович. На двадцать минут.

Я усмехнулся:

— Обычно после таких фраз и возникает начало долгого и тернистого пути.

— Надеюсь, этот раз будет исключением, — ответил Морозов.

Я только покачал головой. И остаток дороги мы проехали молча.

Особняк Чеховых возвышался над кварталом. Крыша с белыми водостоками, потемневшие от времени фронтоны, и сад, пахнущий сырой корой и яблоками. Дом смотрел на нас огромными арочными окнами, как уставший зверь.

За кованными металлическими воротами начинался вылизанный до блеска сад. Розы на аккуратно подстриженных кустах уже начали терять лепестки. Было заметно, что князь давно не приглашал природника, который должен был следить за бутонами.

Морозов въехал на территорию, остановился возле фонтана. Некоторое время мы сидели в салоне, рассматривая дом.

Дверь дома открылась, и на крыльцо вышел отец. Он остановился, глядя в нашу сторону. И я отметил, что он выглядит очень уставшим. Лицо бледное, губы сжаты в тонкую нитку. Пустые глаза, в которых не отражалось ничего, кроме усталости. Даже седина в коротко стриженных волосах серебрилась гуще, чем прежде.

— Пора, — произнес Морозов и открыл дверь.

Я вздохнул и хотел было что-то сказать, но слова словно застряли в горле. Поэтому, просто кивнул.

Мы подошли к крыльцу, поднялись по ступенькам.

— Здравствуй, отец, — произнес я, боясь увидеть в его взгляде осуждение.

— Привет, — ответил он тихо. — Слуги отпущены. Делайте, что должны. Я могу помочь…

Морозов покачал головой:

— Не думаю, что это уместно, — ответил он. — Это ваша жена.

— Бывшая… жена, — поправил его отец, но я заметил, с каким трудом ему дались эти слова.

— И вы можете замешкаться в самый ответственный момент, подставив всю операцию, — продолжил Александр. — Где она?

— В летней беседке, — глухо сказал Филипп Петрович.

Морозов кивнул и направился по дорожке, обходя дом. Я же попросил:

— Побудь в доме.

— Если она… — начал было Филипп Петрович, но я покачал головой:

— Она меня не убьет. Не сможет. И я… постараюсь не причинять вред ей. И ее ребенку. Ступай в гостиную. Вдвоем на крыльце мы выглядим слишком подозрительно.

Отец вымученно улыбнулся. А затем вдруг произнес:

— Спасибо.

Он на мгновенье сжал мое плечо, а потом отпустил. Попятился, развернулся и потянул на себя дверь. Скрылся в доме, словно растворился в тени. Я же спустился на тропинку.

Послышались приближающиеся голоса. А через мгновение, Александр и Маргарита вышли из-за угла дома. И увидев эту женщину, я приложил все силы, чтобы успокоить рвущийся наружу гнев и казаться спокойным и ничего не подозревающим.

Мачеха выглядела настороженной. Лицо ее было бледно, а под глазами залегли темные круги. Заметив меня, она вымученно улыбнулась и кивнула в знак приветствия.

— Добрый день, Маргарита Ивановна, — вежливо ответил я. — Как поживаете?

— Ну, я вас оставлю, — словно бы спохватился Морозов. Он стоял за спиной Маргариты, и я заметил, как он слегка кивнул в сторону одной из дорожек. Туда, где находился портал.

— Спасибо, — с улыбкой ответила Маргарита. — Мне надо поговорить с сыном… наедине.

При упоминании слова «сын» в груди опять вспыхнула волна ярости. Но я только улыбнулся:

— Очень хотел бы прогуляться по саду, перед долгой разлукой с родным домом. Надеюсь, вы составите мне компанию?

Маргарита вздрогнула и покосилась в сторону беседки:

— А…

— Давайте подождем, пока прибудут остальные, — перебил ее я и протянул локоть. Женщина взяла меня под руку, и мы неспешно направились в сторону, куда указал мне Морозов.

— В последнее время много чего произошло, — заговорила Маргарита. — Филипп Петрович нашел с вами общий язык. И я очень этому рада.

Я на это лишь кивнул, не решаясь говорить вслух. Потому как не верил, что голос меня не подведет.

— Знаете, я много думала… и поняла, что напрасно потратила столько лет на обиды. Нам надо было перешагнуть через них.

— Согласен, — сказал я.

— Раньше я смотрела на вас и видела вашу покойную мать. Наверно, это прозвучит глупо, но я ревновала… А сейчас я вижу в вас Филиппа. Вы стали почти таким же. То же выражение глаз, тот же голос. И даже его манера двигаться…

На мгновенье на лице мачехи появилось выражение боли, но она тут же закусила губу и вернула себе безмятежный вид.

— Вы правда жалеете о прошлом? — все же спросил я.

Она кивнула сразу же, даже не дав себе секунды на раздумье.

— Если бы все можно было исправить… я бы поступила иначе. Но жизнь устроена по-другому.

— Даже смерть не исправляет ошибки прошлого, — продолжил я и ощутил, как женщина вздрогнула. — Знаете, я никогда и никому не рассказывал о том, как встретил свою мать после смерти.

Маргарита сбилась с шага и бросила на меня полный ужаса взгляд. Но я удержал ее рядом с собой и продолжил:

— Я так и не рассказал об этом никому. Ни бабушке, ни отцу. Только вам я поведаю об этом.

Перед внутренним взором словно старая кинопленка крутились сцены моего детства, которые я принуждал себя забыть все эти годы. Мой голос звучал немного хрипло, но каждое слово было отчетливым:

— Я воочию видел, как мама поначалу не осознавала, что умерла. Она заходила ко мне в спальню, чтобы петь колыбельные и исчезала до следующей ночи. Потом она стала оставаться дольше. И в какой-то момент поняла, что произошло. Все потому, что я уронил столовые приборы и они прошли сквозь нее. Я помнил, как мама металась по дому, не ударяясь о стены. Как она выла от безысходности, пугая меня до первых седых волос. Затем она придумывала игру, в которой ничего страшного не произошло. И все можно вернуть. Вот только ничего нельзя было вернуть. Она осознала это и ушла в тень. Я подолгу ждал ее, искал в углах комнат. Забирался под кровати и в шкафы в самую темень, где просил маму вернуться. Она пришла уставшая и слабая в одну из грозовых ночей. И коснулась самого моего сердца. Моя тьма отозвалась и накормила ее. В ту ночь она едва меня не убила.

— Искупитель, — простонала Маргарита и приджала пальцы к губам.

— Подняться с кровати мне удалось с трудом. И несколько следующих ночей призрак матери пожирал меня с отчаянной жаждой. Я не мог ей сопротивляться. Или не хотел. Сейчас никто бы не смог сказать о причинах моей жертвенности. Но когда сил во мне уже не осталось, она поняла, что происходит. И решила уйти. Сама. Она отправилась как можно дальше от моей комнаты в этот сад… Она голодала, но не шла пожирать юного некроманта. Даже после смерти она оставалась матерью.

Я взглянул на Маргариту Ивановну, которая словно язык проглотила.

— Теперь и вам надлежит стать матерью. Я верю, что вы сумеете.

— Смогу, — шепнула она и сморгнула слезы. Они покатились по ее щекам, оставляя мокрые дорожки. — Софья Яковлевна развеяла Лилию? Она позаботилась о ее призраке, когда тот истощился? — спросила она меня спустя минуту.

— Нет. Мне пришлось отвести ее на другую сторону, — произнес я.

— Будучи ребенком? — прошептала женщина.

Я в ответ кивнул.

— Мне страшно, — призналась она совершенно искренне. — Вдруг мой ребенок станет таким же… Я не хочу…

— Вам придется любить его, — ответил я с нажимом. — Или ее.

— Или ее, — мачеха повторила за мной на выдохе и замолчала.

Над нами вспорхнула птица и улетела прочь.

— Поздравляю с переводом в Сербское княжество, — продолжила спутница и взглянула на меня. — Вы этого заслуживаете. Вы так упорно трудились на практике…

Сад казался тише обычного. Ни скрипа, ни ветра, ни даже насекомых. Только хруст гравия под нашими шагами.

Я покачал головой, украдкой осматривая местность в поисках ловушки:

— Очень тяжело оставлять родной Петроград.

Маргарита натянуто улыбнулась:

— Вы же не переезжаете туда насовсем. Не успете оглянуться, как пролетит время и нужно будет возвращаться, Павел Филиппович.

Где-то сбоку мелькнул силуэт. Видимо, Морозов решил переместиться поближе к месту активации портала.

— К тому времени, у вас с отцом уже будет ребенок, — добавил я. — Мой брат. Или сестра.

Маргарита не ответила. Просто покосилась в сторону заднего двора. Где нас ждала беседка.

— Вы не хотите чаю? — вдруг спросила она. — Обсудим все в беседке. В тишине и за чашкой отвара. Я привезла особый, монастырский…

— Кстати, прошу прощения, что не мог навещать вас в монастыре, — перебил ее я, уводя тему разговора. — Я очень хотел, но увы, было много дел.

Она кивнула:

— Я знаю. Филипп Петрович говорил, что у вас хватало работы.

— Как вам, кстати, монастырская жизнь? — продолжил расспрашивать я. И боковым зрением заметил какие-то странные рисунки на земле в нескольких шагах дальше по тропинке.

К несчастью, Маргарита тоже их заметила. Или почувствовала, что-то. Потому что женщина замедлила шаг, двигаясь все медленнее.

— Простите, Павел Филиппович, я устала, — пожаловалась она. — Женщине в моем положении тяжело совершать такие длительные прогулки. Давайте вернемся в беседку?

— Мы можем свернуть там, — я указал на тропинку, которая проходила рядом с кругом. — И выйдем как раз на задний двор.

Она замерла. Я почувствовал, как ее накрыла тень. На секунду, ее взгляд стал жестче. Но через мгновение, она кивнула:

— Хорошо. Простите, что жалуюсь на самочувствие…

— Что вы, — отмахнулся я. — В вашем положении это вполне нормально. Вы же носите под сердцем одного из наследников семьи.

— Наследников, — одними губами прошептала она.

Моя нога наступила рядом с кругом. А в следующее мгновение, я схватил женщину и потянул ее на себя. Она растерялась и вскрикнула.

Я не ошибся, и руны круга, в котором мы оказались, начали наливаться огнем. Значит, ловушка была именно здесь.

Руны вспыхнули. Воздух затрещал, как сухая бумага, и завертелся в воронку. Морозов уже выскочил к ней, но Маргарита среагировала в тот же миг. Словно была к этому готова.

Тотемы-вихри возникли за ее спиной мгновенно. А следом, Александра сбил порыв ветра. Такой силы, что бывший кустодий отлетел на метр, впечатался в дерево и сполз на землю, оставаясь лежать там без движения. Тут же женщина рванулась ко мне, остановившись на краю круга. И в этот раз, в ее глазах не было и намека на ту усталую дружелюбность, что была несколько мгновений назад. Только чистая, незамутненная ненависть:

— Проклятые хитрые твари, — прошипела она. — Решили меня обмануть.

Она взмахнула руками:

— Простите, Павел Филиппович. Ничего личного, но это проклятье… оно не оставляет мне выбора.

Она говорила так, словно бы пыталась извиняться. Я вздохнул. Сжал в кармане пиджака склянку, которую захватил со стола в своем кабинете. И которую забыл передать Морозову. И отчего-то понял, что все это было предопределено задолго до того, как мы с Маргаритой отправились на прогулку к заранее расставленной ловушке. И проводить мачеху в другой мир должен был именно я.

Маргарита атаковала, но из моей спины вырвались черные крылья, которые закрыли меня от острых как бритва воздушных серпов. А следом я одним движением черных крыльев легко разорвал вихревой кокон. Взглянул на женщину, которая застыла, растерянно глядя на меня.

— Ты… — пробормотала она. — Без тотемов.

Я кивнул. Рванулся вперед, сбивая ее с ног, и унося вместе с собой в бездну.

— Я не хочу умирать! — услышал я истошный крик женщины, которую ненавидел. И которую крепко прижимал к себе.

— Ты и не умрёшь, — прошептал я, склонившись к ней. — К сожалению.

А затем падение резко прекратилось, выбросив нас в высокую траву. Весь мир опрокинулся, выкрутив суставы. Пахло дождём и лесом. В ушах звенело. Я успел перекатиться, ударившись спиной и удерживая на себе женщину, внутри которой рос мой брат. Или сестра. Невинный ребенок, у которого появился шанс выжить

Я с трудом поднялся. Колени дрожали. Пальцы были исцарапаны.

Портала не было. Маргарита лежала без сознания у моих ног. А рядом тянулась старая дорога. И покосившийся указатель в паре шагов от нас гласил:

«Добро пожаловать в город Северск». За знаком начиналась чужая земля.