Глава 29 · Тайны закрытого клуба

Я остановился посреди холла клуба и огляделся. Мертвые, которые встречали меня у входа, собрались в комнат и не сводили с меня внимательных взглядов.

— Желаете задержаться? — тихо уточнил распорядитель, но я заметил, что на его лице появилось нетерпение.

— Я хочу знать, кто пытался подслушать мою беседу, — произнес я негромко, но этого оказалось достаточным, чтобы все присутствующие в зале отвлеклись от своих занятий и повернули головы в мою сторону.

— О чем вы? — сипло осведомился сидящий на потертом кресле у окна старик. Он свернул газету, положил ее на стол перед собой и строго взглянул на меня. — Молодой человек…

— Я спрашиваю не живых, — бесцеремонно перебил я мужчину и щелкнул пальцами.

Буся тотчас выбрался из-под пола и деловито принялся осматриваться. Он замер, с восхищением заприметив роскошный фикус в горшке, который стоял у арки, что вела к выходу. Даже приосанился, чтобы казаться выше.

— Что вы себе позволяете, молодой человек? — возмутился невысокий мужчина в бежевом костюме с пышными усами. — Я требую, чтобы вы немедленно покинули заведение. Вы нарушаете правила…

— Здесь не принято говорить громко, — заметил я с холодной усмешкой. — Но вы не услышите голосов тех, кто станет мне отвечать. Если только я этого не пожелаю.

— Что происходит? — из бокового коридора вышел высокий мужчина в клетчатом пиджаке и в сбитой на одну сторону шляпе. Он был возмущен и совершенно точно был мертв, судя по огромному красному пятну, испортившему когда-то белоснежную рубашку. — За все годы в наших стенах не происходило такого вопиющего безобразия…

— И вам здравствуйте, — усмехнулся я и щелкнул пальцами. От тотема потянулись тонкие нити, которые проявили бывшего хозяина заведения для остальных посетителей.

Завсегдатаи «Эгоиста» замерли, рассматривая мужчину, который будто сошел с висевшего над камином портрета.

— Кто-то из членов клуба распорядился прослушивать мою беседу, Олег Николаевич, — пояснил я, прочитав имя мужчины на табличке под картиной. — И хоть в ней не было ничего тайного, я все же хочу знать — кто это был. Кто посмел нарушить правила этого клуба и подслушать приватный разговор.

— Молодой человек, вы что-то путаете… — пробормотал побледневший распорядитель, который старательно избегал взгляда мертвого хозяина «Эгоиста». — Этого не может быть. Правила клуба гласят о том, что никто не имеет права подслушивать разговоры в комнатах второго этажа.

Я усмехнулся:

— Вот как? Тогда может быть выясним правду у тех, кто никогда не лжет? — спокойно отозвался я и взмахнул руками, являя свету всех мертвых в помещении.

Живые замерли, в ужасе рассматривая своих соседей. Призраки принялись поправлять прически и одежду, пытаясь привести внешность в порядок. Словно это было возможно.

— Итак, я хотел бы уточнить, — в гнетущей тишине произнес я, обращаясь к призракам. — Кто позволил подслушать разговор?

Призраки одновременно подняли руки, указывая пальцами на старика у окна, который чуть раньше возмущался шуму.

— Трофимов, — просипел Олег Николаевич. — Как ты мог, пройдоха. Мы ведь с тобой когда-то…

Старик поднялся на ноги и направился к выходу.

— Я не собираюсь участвовать в этом фарсе, — пробормотал он, но не успел дойти до двери. Путь ему преградил Буся, который взмахнул позаимствованным из подставки зонтом, словно боевой дубиной. Выглядел пень невероятно внушительным. Он покосился на фикус в горшке, будто убеждаясь, что тот наблюдает за его геройским поведением, и воинственно застрекотал.

В руках Трофимова вспыхнуло пламя, а за плечами появились, сливаясь в хороводе, огненные птицы-тотемы.

— Настоятельно не рекомендую вам вредить моему тотему, — заявил я совершенно серьезно.

— Вы мне угрожаете? — старик бросил мне фразу через плечо. И жар от птиц потек по комнате.

— Предупреждаю, — ответил я и повел ладонью в воздухе. — Я дорожу этим пнем. И если вы позволите себе лишнее, то я не стану мешать мертвым членам клуба разделаться с тем, кто нарушил правила этого самого клуба.

— Кто здесь без греха — пусть первым бросит в меня камень, — отмахнулся Трофимов, но птицы над ним исчезли.

Он развернулся и сложил на груди руки.

— Здесь каждый хоть раз нарушал эти дурацкие правила, — заявил он под неодобрительный шепот своих приятелей. — Мне стало любопытно, зачем сюда явился некромант.

— Всего лишь интерес старого интригана, — заметил кто-то из тех. — Не судите строго…

— Трофимов нарушил не правила «Эгоиста», — отрезал я, заставляя каждого в зале замереть. — Он нарушил приватность беседы некроманта Чехова. Вероятно, в этих стенах вы начали верить в свою избранность. Но здесь имеется свод правил. Олег Николаевич, напомните всем присутствующим, что грозит тем, кто нарушает приватность бесед в этих стенах?

Мертвый хозяин покачал головой и прошел к каминной полке, на которой лежал том в кожаной обложке. Призрачные пальцы скользнули сквозь нее.

— Каждый нарушитель будет изгнан, — прошелестел он. — И императору должно быть подано ходатайство, подписанное всеми членами клуба. Это является основанием для разбирательств. И финалом разбирательств может быть гражданская казнь…

— Мои предки основали этот клуб, — возмутился Трофимов. — И я не сделал…

— Этот клуб основал я, — грозно перебил его мертвый хозяин, указывая пальцем в сторону Трофимова. — И ты нарушил правила. Опозорил нашу семью.

Плечи Трофимова вмиг поникли:

— Я не мог отказать этим людям, — начал он, словно оправдываясь.

— Что за такие важные люди? — уточнил я, догадываясь, впрочем, кто мог заказать такое рискованное мероприятие.

— «Содружество», — отчетливо прозвучал женский голос с лестницы.

Я обернулся, увидев спускающуюся по ступеням девушку, которая встретила меня в комнате с Нечаевым.

— Человек, который пытался записать ваш разговор, сказал это слово, — пояснила девушка.

— Он жив? — сухо уточнил я, не обращая внимания на то, что Трофимов схватился за сердце.

— Я оставила его живым, повелитель, — девушка учтиво мне поклонилась, а потом настойчиво попросила, — отпустите меня. Тут невыносимо. Я устала от сплетен и… от своего убийцы.

— Ты первая начала, — буднично бросил мужчина со шпилькой в груди, словно ему приходилось говорить это каждый день за прошедшую сотню лет.

— Давайте обсудим это во дворе, — произнес я, обращаясь ко всем собравшимся призракам. — Всем кто хочет уйти в иной мир — проследуйте во двор. Остальные должны пообещать не вредить живым.

После того, как я произнес последнюю фразу, один из мертвых недовольно фыркнул:

— Единственное что могло радовать — и то запрещают. Что это за посмертие? Когда нельзя даже устроить хороший сердечный приступ или толкнуть кого-то в спину на лестнице…

— Так это был ты? — возмутился один из призраков и принялся закатывать рукава.

— Все вон! И никаких свар! — приказал я мертвым, и те послушно направились во двор.

Обернулся к залу. Все члены клуба с бледными лицами сидели за столами. Видимо, такое шоу с призраками они видели впервые.

— Позовите лекаря, — попросил я, хмуро глядя на осевшего на пол Трофимова.

— Лекарь уже здесь, — послышался голос от лестницы. И я обернулся.

На ступенях стоял Нечаев. И вид у него был немного растерянный.

— Сможете помочь этому человеку? — уточнил я и кивнул на Трофимова.

— Что с ним? — деловито спросил Нечаев.

— Скорее всего, сердце, — предположил я.

В несколько быстрых шагов Нечаев спустился по ступеням, подошел и Трофимову, призвал тотемы. Я же покосился на зашторенное портьерой окно, за которым меня ждали призраки. Вынул из кармана телефон, и набрал нужный номер и направился к выходу.

— Слушаю, вашество.

Голос Питерского прозвучал в трубке, когда я уже вышел на крыльцо.

— Привет, вы в городе, Фома Ведович? — уточнил я.

— Да бросьте вы так официально, — послышался в динамике смущенный голос Фомы. — В городе, а что? Что-то случилось?

— Тут много призраков с признаками насильственной смерти, — ответил я. — Если ты пошлешь сюда наряд…

— Слушаю очень внимательно, — голос в динамике мигом стал серьезным. — Какой адрес?

Я продиктовал другу адрес, и, услышав «Сделаю», завершил вызов. Вернулся в здание.

Люди по-прежнему сидели в своих креслах, не двигаясь и глядя на стоявших в зале нескольких оставшихся призраков.

Нечаев сидел над Трофимовым, от ладоней лекаря к мужчине тянулись нити света.

— На сегодня клуб закрыт, — громко объявил я собравшимся гостям. — Скоро сюда прибудет следственная бригада. Как оказалось, за годы в этом заведении произошло слишком много интересного.

Дважды посетителей просить не пришлось. Все поспешно вскочили со своих мест и направились к выходу, оставив нас с Нечаевым и Трофимова, который лежал на полу без сознания.

— Посторожите этого, который подслушивает, — попросил я оставшихся в зале призраков. Те согласно кивнули и шагнули сквозь стену. Я же подошел к лекарю и уточнил:

— Что с ним?

В этот момент, Трофимов закашлялся и зашевелился. И Нечаев разорвал плетение, погасив тотем. Поднялся, взглянул на меня. Утер рукавом выступившую на лбу испарину:

— Жить будет, — устало ответил он. — Уж не знаю, что вы с ним обсуждали, но у мастера Трофимова случился небольшой удар. Состояние я стабилизировал.

— Спасибо, мастер Нечаев, — слабым голосом прохрипел пациент и поднялся на ноги.

— Можете оставить нас на минуту? — попросил я, обращаясь к лекарю. — У нас с мастером Трофимовым еще есть разговор.

Нечаев кивнул:

— Я буду неподалеку, — пробормотал он. — На случай если этот разговор приведет ко второму удару.

Родион Романович направился к выходу. Я же перевел взгляд на Трофимова:

— Итак, мастер. Вы пропустили на территорию человека, который не имеет членства в клубе.

— И вы рассказали об этом во всеуслышание перед гостями, — усмехнулся собеседник. — И теперь закрытый клуб с почти вековой историей, под угрозой.

Я только равнодушно пожал плечами:

— Вы сами меня к этому склонили. Сейчас у вас есть проблемы куда более серьезные, чем репутация этого заведения. Например, гражданская казнь. Прослушивание разговоров высокородных в личных целях затрагивает честь аристократов, что может привести к ряду дуэлей. Думаю, не я один попал в такую некрасивую ситуацию…

Трофимов усмехнулся:

— Вы ничего не докажете, Павел Филиппович.

Я тяжело вздохнул:

— Эх, если бы вы знали, сколько раз я слышал эту фразу. Парадокс заключается в том, что чаще всего, после этого я прекрасно все доказывал. Призракам достаточно дать показания, и все.

Лицо Трофимова слегка побледнело.

— И я могу простить вам это… недоразумение. И даже попытаться договориться с мастером Нечаевым, чтобы он не выдвигал обвинение. Если вы дадите показания против «Содружества».

Если до этого момента, лицо Трофимова было слегка бледным, то теперь оно сравнялось по цвету с простыней:

— Вы… вы, — забормотал он. И я на секунду удивленно нахмурился. А затем усмехнулся:

— Видимо, дело не в деньгах, мастер Трофимов. Осмелюсь предположить, что вы должны агрохолдингу.

Собеседник несколько секунд молчал, а затем кивнул:

— Эта организация умеет заводить друзей. И также умеет от них избавляться.

— Мои призраки сейчас охраняют исполнителя, который может сдать вас. Вопрос в том, кто быстрее даст показания на холдинг. Дело-то серьезное.

Трофимов покачал головой:

— Поверьте, Павел Филиппович, он скорее откусит себе язык. В прямом смысле этого слова. Он не проживет в остроге и дня.

— Его могут взять под защиту жандармы… — начал было я, но Трофимов меня перебил:

— Помнится, некие люди, по слухам, анархисты, зарезали мастера Добронравова прямо в платной камере. А там речь, скорее всего, шла даже не о деньгах. Люди просто хотели оказать услугу.

Я поморщился, признавая, что Трофимов был прав.

— Эти люди доберутся до нас даже в частной лекарне мастера Нечаева, — продолжил собеседник. — Так что мне проще пройти процедуру разбирательства.

Я покачал головой:

— Тот исполнитель уже проболтался про «Содружество» призракам. Он и вас сдаст.

— И что скажут призраки? Что слышали, как человек просто произнес «Содружество», пока ваши ручные призраки его душили? — ехидно уточнил Трофимов. — Такие себе показания для жандармерии, Павел Филиппович.

Я только пожал плечами:

— Хорошо. Я приду к вам этим предложением на днях. Если вы, конечно, еще будете живы.

Сказав это я развернулся и направился к выходу. И уже у порога столкнулся в Фомой и парой шаманов, которые входили в зал. Вслед за ним тенью маячил Суворов.

— Добрый день, Павел Филиппович, — сказал мой товарищ.

— Добрый, — ответил я и шагнул к нему, протягивая руку для приветствия. — Приехали опросить призраков?

— По их виду, там много дел старых закрыть можно, — ответил Фома, пожимая протянутую мной ладонь. — Сейчас опрашивать начнем. Я просто поздороваться пришел. Ну и мастер из прокуратуры с нами.

Он кивнул в сторону Суворова, и Алексей вышел вперед:

— Что тут произошло, Павел Филиппович? — уточнил он. — Я сидел в машине, когда из заведения народ повалил, а потом машина жандармерии прибыла. С Фомой Ведовичем.

— Вскрылась одна маленькая грязная тайна этого заведения, — усмехнулся я. — Ну и призраков опросить надо.

Товарищ растерянно кивнул и уточнил:

— А что с мастером Трофимовым?

— С ним все хорошо, — заверил его я. — А вот к вам у меня есть одно дело. Даже славно, что вы пришли.

Призвал тотем и вызвал призраков, которые дежурили на втором этаже:

— Он пришел в себя? — спросил я, когда мужчина и женщина материализовались в комнате.

Девушка кивнула:

— И попытался сбежать.

— Но от нас сложно сбежать, — с гордостью добавил мужчина и с со смесью тоски и нежности взглянул на свою спутницу, пока она не обратила на него внимание.

Я задумчиво посмотрел на призраков. А затем повернулся к Суворову:

— Алексей Михайлович, вы очень вовремя. В данном заведении был пойман человек, который подслушивал частные разговоры в закрытых комнатах.

— Нанесение ущерба чести, достоинству и репутации аристократов, — мигом сориентировался товарищ, и я кивнул:

— Думаю, он может дать показания. Как явку с повинной, чтобы не заботиться об ордере.

Алексей Михайлович нахмурился:

— Отлично. А где он?

Я напитал призраков силой и попросил:

— Приведите сюда этого подслушивающего.

Помощники кивнули и снова исчезли в помещении. Я же обратился к Алексею:

— Перед тем как вы опросите человека, который сейчас явится с повинной, можно вас на минуточку?

Товарищ кивнул:

— Конечно.

Мы отошли чуть в сторону, и я вкратце пересказал историю про подслушивание.

— Слежка в корпоративных целях, — довольно уточнил Суворов. — Серьезное преступление.

— И если ты подтянешь его и Трофимова под «Содружество», это будет совсем отлично, — добавил я. — Только Трофимов ни в какую не хочет говорить.

Суворов усмехнулся:

— Кажется, я видел во дворе призрака, который похож на тот портрет на стене.

Он указал на картину, под которой было написано «Олег Николаевич».

— Наверное, они родственники, — задумчиво продолжил он. — И этот родич может положительно повлиять на Тимофеева.

Я несколько секунд непонимающе смотрел на товарища, пока до меня, наконец, не начал доходить смысл сказанного:

— Он же может присутствовать при опросе, — довольно заключил я. — А я напитаю его силой. А потом оставлю здесь…

Я обернулся в сторону Трофимова и направился к выходу. На крыльцо вышел Буся, словно трофей вынося горшок с фикусом.

— Уже покидаете нас, Павел Филиппович? — ехидно уточнил тот, но я покачал головой:

— Позову со двора вашего родственника. Он может присутствовать при опросе. А потом я, скорее всего, оставлю его с вами. Пусть побудет с вами ближайшие пару недель. Быть может тогда вы станете сговорчивее. Беседы с мертвыми способствуют…

Я блефовал, но старик об этом не знал. И перспектива соседствовать с недовольным мертвым его изрядно напугала. Это стало решающим козырем:

— Не надо родственника, — поспешно крикнул старик и прикрыл ладонью глаза, чтобы произнести трагическим голосом, — Я все расскажу.