Глава 38 · Задушевные беседы

Прием заканчивался, и гости потихоньку начали расходиться.

— Наверное, мне тоже пора, — вздохнула Нечаева, когда Шуйский и Алиса покинули зал.

Я кивнул. Хотя это далось мне с трудом. Отпускать девушку не хотелось. И словно прочитав мои мысли, она улыбнулась и лукаво взглянула на меня:

— Завтра рабочий день, Павел Филиппович. К восьми утра я буду в вашем офисе.

— Хорошо, — со вздохом ответил я.

Мы вышли из зала, остановились на крыльце, некоторое время любуясь вечерним Петроградом. Над городом уже опустились сумерки, и всё вокруг будто стало мягче, тише. Улицы тянулись в янтарном магическом свете фонарей, мостовые блестели, словно после недавнего дождя. На проспекте за каналом скользили огни машин, а где-то далеко послышался приглушенный гул трамвая.

— Когда я была ребёнком, — сказала Арина, не отрывая взгляда от темной воды канала, — мне казалось, что этот город живой. Что он наблюдает за тобой, через окна, отражения в реках и арках дворов-колодцев.

— Наверное, город и правда живой, — ответил я.

Девушка повернулась ко мне, и я заметил, как легкий порыв ветра шевельнул локон ее волос:

— Вы имеете в виду призраков? — уточнила она.

— И их тоже, — кивнул я.

Мы некоторое время стояли рядом, любуясь видами столицы. А затем Арина вздохнула и с неохотой произнесла:

— Пора.

Мы спустились по ступеням крыльца, подошли к машине с номерами семьи. Я открыл дверь, помогая Арине сесть на заднее сиденье, и разместился рядом. Устало произнес, обращаясь к водителю:

— Сначала заедем в «Солнечный Город».

Водитель кивнул, завел двигатель, и авто выехало на дорогу.

— Как прошла аудиенция? — уточнила Арина.

— Как оказалось, Александр Васильевич имеет большое влияние на императорскую семью, — ответил я. — Так что Станислав Викторович распорядился создать оперативную группу под руководством Зимина.

Нечаева кивнула:

— Станислав Александрович не из тех людей, кто пойдет на поводу агрохолдинга. При всех его недостатках и тяжелом характере у него есть понятие справедливости. Пусть своеобразное, но…

— Иначе бы его просто не взяли бы в кустодии с его биографией, — согласился я. — Так что вы правы. И теперь я уверен в благоприятном исходе дела.

Арина улыбнулась и неожиданно положила свою ладонь поверх моей. Крепко сжала.

— Я верила, что вам удастся привести это дело к порядку.

— Боюсь, вы сильно переоцениваете мои силы, — вздохнул я. — Признаться, даже я не думал, что все получится.

— Я просто верю в вас, — произнесла девушка. — Потому что вы. исключительный человек. Пусть и некромант.

Я повернулся к сидевшей рядом Нечаевой и непроизвольно отметил, какой счастливой выглядит девушка.

— Спасибо, — дрогнувшим голосом пробормотал я.

— За что? — удивилась Арина.

— За то, что верили в успех, казалось, такого безнадежного дела, — просто ответил я.

Она промолчала. Только сильнее сжала мои пальцы.

Машина остановилась у крыльца жилого комплекса. Я вышел из авто, помог выбраться из салона девушке. На некоторое время мы замерли у открытой двери.

— До завтра? — спросил я. Арина улыбнулась, а затем неожиданно встала на носочки, а затем едва заметно коснулась губами моей щеки:

— До завтра, Павел Филиппович, — тихо произнесла она. А затем быстро развернулась и направилась внутрь здания. Я сбежал по ступеням, сел в авто, откинулся на спинку сиденья, устало произнес:

— Отвезите меня домой.

Машина выехала на дорогу, и я прикрыл глаза. И отчего-то, перед взором появился образ улыбающейся Арины, которая смотрела на меня и держала за руку. И от этого, где-то в глубине души растекалось приятное тепло

* * *

Авто въехало в арку, остановилось у крыльца. Водитель заглушил мотор, обернулся и произнес:

— Прибыли, мастер Чехов.

— Благодарю.

Я посмотрел в окно. У крыльца стояли, о чем-то активно споря, Козырев и Борис. Время от времени Василий повышал голос, а иногда даже переходил на жесты. Бывший библиотекарь же отвечал Василию с присущим ему спокойствием. А во дворе, рядом с розовым кустом, играли Литр и Пряник. Чуть вдалеке, наблюдая за котами, сидел Евсеев. И от этой картины я не смог сдержать довольной улыбки. Уютный дом, в который через какое-то время переедет невеста. Призраки, которые за это время стали как родные, несмотря на их склочный характер. Сварливая соседка, которую нам каким-то чудом удалось воскресить из мертвых. Но при всем этом, это был мой дом. Куда мне хотелось возвращаться. Водитель вышел из машины, открыл дверь, помогая мне выйти.

— Благодарю.

Я выбрался из салона, поравнялся с Евсеевым:

— Добрый день, — поприветствовал его я.

Слуга оторвался от своего занятия, улыбнулся и произнес:

— Что же, вы правы, мастер-некромант. День сегодня действительно добрый.

— Случилось что-то хорошее? — полюбопытствовал я.

Евсеев покачал головой:

— Для того, чтобы день был хорошим, не обязательно нужна причина, Павел Филиппович. Достаточно просто проснуться с утра бодрым, чтобы не ныли на погоду старые кости, чтобы можно было погладить котов. Наверное, так и выглядят маленькие кусочки счастья, которые делают день добрым.

Я улыбнулся:

— Наверное, вы правы.

— А если еще и вспомнить, как кусок жизни просуществовал, и от чего ушел, то любой день будет добрым, — продолжил Евсеев. — Даже если за окном ливень с грозой, а колени крутит так, что не спасают мази Синодников.

— Приятно слышать, что сейчас вы проживаете лучшую жизнь, — ответил я и направился к крыльцу. Заметив меня, призраки мигом прекратили спор.

— Павел Филиппович, — затараторил Козырев. — Вас там гость ожидает.

Я остановился у ступеней крыльца, вопросительно поднял бровь:

— Вот как? И кто же?

— Филипп Петрович, — влез в разговор Борис. — Ждет вас в гостиной. А с ним еще мастер Зимин.

— Прибыл чернее тучи, — перебил его Козырев. — Видимо расстроен чем-то…

— Такую информацию нужно подавать дозированно, — возмутился Борис. — Вам следовало быть тактичнее.

— Ой, Бориска, — скривился Василий. — Что бы ты понимал в такте. Всю свою жизнь дальше архива носу не казал, а тут о такте мне рассказывать будешь? Да я всю жизнь…

Я улыбнулся и поднялся по ступеням, оставив призраков развивать новый спор.

* * *

Зимин встретил меня, поднявшись с кресла.

— Павел Филиппович, я должен был пояснить, каким образом документы оказались у меня…

— Бросьте, вы не посторонний человек раз даже Яблокова позволила вам войти в мой кабинет и забрать папку, — отмахнулся я и добавил, — К сожалению, я не мог взять ее с собой на церемонию. На любое мероприятие с участием императора нельзя проносить подозрительные предметы.

— Раз между нами нет недоразумений, то я отправлюсь по своим делам. Спасибо за компанию, — он кивнул в сторону князя Чехова, который стоял у окна.

— И вам спасибо, — рассеянно ответил Филипп Петрович.

Отец стоял у окна гостиной, опершись ладонями на подоконник, и смотрел куда-то вдаль. Он казался отстраненным, словно нарисованным на обрамленным в раму полотне.

— Ты в норме? — спросил я, когда мы остались одни.

— Какая уж тут норма, — покачал головой князь и взглянул на меня исподлобья. — Ты наверно слышал о похожих историях от мертвых. Когда приходилось избавляться от жен… И как они справлялись?

Он обернулся и посмотрел на меня, словно ожидая ответа. Но по его взгляду я понял, что отец не хочет слышать правды.

— По-разному, — уклончиво ответил я и встал рядом с мужчиной.

Мы были с ним одного роста. Волосы были уложены практически одинаково. Я также привык складывать руки на груди. В едва различимом отражении стекла было не понять кто из нас кто. Старший родич тоже заметил это и едва заметно усмехнулся.

— Лилия была бы счастлива, видя, каким ты вырос.

— Мы похожи, — сказал я задумчиво.

— Тебе еще придется нарастить мышцы, — отец толкнул меня локтем в бок. — Но вот в плечах ты будешь чуть шире меня лет через двадцать…

Филипп Петрович замер, словно в его голову пришла какая-то не самая приятная мысль. А затем провел по волосам пальцами.

— Не думал, что доживу до момента, когда осознаю, насколько я глуп.

— Ты вовсе не такой, — я покачал головой. — Но люди всегда слепы, когда дело касается их самих. Мы лишь в чужих глаза видим даже мелкие соринки…

— Мне стоило догадаться, что происходит под моим носом, — мрачно оборвал меня отец. — Я все же не простой обыватель, а один из лучших жандармов этого города. Но позволил злу твориться в собственном доме. И поэтому потерял любимую женщину. Потерял твою мать. И тебя…

— Я не потерялся, — возразил я.

— Разве? — с горечью уточнил князь и приложил кулак к подбородку. — Я был обязан выбрать своего ребенка, а не постороннюю женщину. Никогда не смогу простить себе этого. Этим поступком я предал Лилию…

— Перестань, — оборвал я князя и повернулся к нему, положив руку на плечо. — Со мной все было не просто. Судьба одарила тебя темным сыном. Ты не сумел бы справиться с моим воспитанием. Поверь, ты бы сломал меня, пытаясь сделать все как надо. Давай оба признаем, что жизнь все расставила по своим местам. Все сложилось так, как должно было. И никак иначе. Слышишь?

Филипп долго не отводил от меня пронзительного взгляда, а потом привлек к себе, крепко обняв.

— Я не заслужил тебя, сын. Искупитель подарил мне лучшего наследника.

— Быть может, судьба еще побалует тебя…- предположил я и отец вздрогнул.

— Я должен был отпустить ее, — тихо сказал он, отстраняясь. — Пойми, какую бы ошибку Маргарита не совершила много лет назад, я не мог отнять у нее дитя. По закону я в своем праве.

— Все верно, — кивнул я.

— Но по совести, все не так, — отец вздохнул. — Я уже не справился с воспитанием тебя. Не хватало еще взять на себя ответственность за второго ребенка. Да и неправильно это — отнимать у матери ее дитя. Маргарита мечтала о ребенке. Она будет любить его и заботиться как о сокровище. В этом я не сомневаюсь.

— Ты поступил благородно, — не раздумывая, ответил я. — Не знаю, смог бы я повести себя так же в этой ситуации.

— Мы похожи, — напомнил мне отец, — Но я хочу верить, что тебе не придется принимать таких же решений. Никогда. Пусть у тебя все будет лучше, чем у меня.

Я хотел ответить, но в этот момент в комнату вошла Людмила Федоровна. Она смутилась, увидев нас, стоящих у окна.

— Простите, не знала, что вы беседуете, — тихо произнесла она и попятилась.

— Все в порядке, — улыбнулся я. — Вы нам не помешали. Вы всегда вовремя.

— Скажешь тоже, — отмахнулась женщина. — Быть может, вам приготовить чай? Морозов оставил у нас кисет и кажется, что он какой-то волшебный. Потому что травы в нем никак не заканчиваются. Я боюсь сглазить, но каждое утро мешочек становится полным, несмотря на то, что накануне мы заваривали чай несколько раз.

— Чудеса случаются, — предположил я.

— Ты думаешь? — уточнила Яблокова, но почему-то посмотрела на моего отца. Но тут же смущенно отвела глаза и прошла на кухню.

— Мне пора, — тихо сказал Филипп, посмотрев на часы.

— Уверен? — нахмурился я.

— Дела сами собой не решаться… — усмехнулся князь. — Мы и так тут задержались с Зиминым. Станислав Александрович не смог отказаться от вкусностей, которые ему предложила Людмила Федоровна. Она чудесно готовит.

— Я не об этом, — оглянувшись, я удостоверился, что наш разговор останется приватным. — Ты на самом деле должен уйти, или ищешь повод покинуть этот дом?

— О чем… — отец осекся, заметив мой пристальный взгляд, которым я обычно одаривал вредных призраков. — Мне стоит заняться…

— Мир не рухнет, если ты позволишь себе не торопиться, — возразил я. — Можешь остаться и выпить чаю.

— Хочешь терпеть мои разговоры? — усмехнулся князь, но мне послышалось напряжение в его голосе.

Я покачал головой, понимая, что более упрямого человека найти будет несложно. Достаточно было взглянуть в зеркало.

— Отец, знаю, ты буквально на днях потерял супругу. Но мы оба знаем, что вы с Маргаритой отдалились друг от друга очень давно. Последнее время и вовсе не виделись. А учитывая вскрывшиеся тайны…

— К чему ты клонишь? — нахмурился старший Чехов.

— Ты и сам понимаешь, — криво усмехнулся я. — Недаром ты один из лучших жандармов этого города со времен Смуты.

Мужчина бросил взгляд в сторону кухни и сжал зубы. Желваки на его челюстях дрогнули.

— Мы разные, — просипел он.

— И это важно?

— Ты не понимаешь…

— Неужели? — я скрестил руки на груди за пару секунд до того, как отец сделал то же самое. — Не так давно ты доверился моей мудрости, полученной от мертвых. И я скажу тебе, хотя ты и не спрашивал: сотни усопших жалеют о том, что вовремя не решились изменить свою жизнь. Они были бы рады все исправить, но становилось слишком поздно. Каждый раз, когда я провожу их на ту сторону, они мечтают начать все заново и не бояться жить.

— Я не боюсь, — упрямо насупился отец.

— Ты делаешь именно это. Прямо сейчас ничего не мешает тебе сделать то, что хочется.

— И что же мне хочется, по твоему мнению?

— Остаться. И не уходить каждый раз, когда между тобой и Людмилой Федоровной пробегают искры.

— Что ты в этом понимаешь, — фыркнул князь, но тут же уточнил, — Искры?

— Только слепой не заметил, что когда вы находитесь в одной комнате, то температура воздуха поднимается.

— Мы оба огневики, — буркнул отец, и мне показалось, что он немного покраснел.

— Скажи, что дело вовсе не в том, что Яблокова не достаточно благородная? — мрачно спросил я.

— Да мне все равно, какой у нее титул, — отец выглядел раздосадованным. — И плевать, сколько у нее денег. Дело в другом…

— В чем же? — неожиданно раздалось у меня за спиной.

В дверном проеме стояла Людмила Федоровна с подносом. Она прошла в комнату и поставила поднос на столик. Затем взглянула на притихшего князя, прищурилась и продолжила:

— Извольте обсуждать меня не за спиной, господа хорошие. В конце концов, я достаточно взрослая, чтобы узнать, что со мной не так. И почему я не подхожу мужчине, который за все время после моего воскрешения не посмотрел мне в глаза.

— Серьезно? — удивился я.

— Какие уж тут шутки, — улыбнулась женщина и сделал приглашающий жест. — Давайте выпьем чаю. И поговорим.

— Может, я пойду…- предложил я.

— Останься, — одновременно сказал отец и соседка.

— Вероятно, кому-то из нас понадобиться помощь адвоката, — предположила Яблокова.

— Или гробовщика, — усмехнулся отец и занял свободное кресло.

— Не думала, что вам присущ черный юмор, — протянула соседка, и я услышал удивление.

— Самая лучшая моя темная шутка находится в этой комнате, — князь указал на меня, и я не смог сдержать смех.

Эти двое выглядели как гимназисты, которым не терпелось сбежать от взрослых.

— Так чем я вам не угодила? — с усмешкой поинтересовалась Яблокова.

Чехов собрался ответить, но покачал головой. И словно перед прыжком выдохнул и посмотрела на Людмилу Федоровну. Она выдержала его взгляд.

— Когда вас не стало, вы были в моем нынешнем возрасте, — начал отец. — И я понимаю, что между вашей смертью и воскрешением прошло много времени.

— Все дело в возрасте? — изумленно пролепетала Яблокова и перевела взгляд на меня. Ее голос зазвенел металлом, — Зови гробовщика, Паша. Сейчас я сделаю из тебя сироту!

— Да я не про это, — отец вскочил на ноги и прошелся по комнате. Он словно и не заметил, что воздух между нами разогрелся. — Я боюсь, что для вас останусь мальчишкой. Что с моим жизненным опытом…

Яблокова поднялась с кресла и подошла к князю. Она положила ладонь на его локоть и заставила остановиться на полушаге. Отец замер, словно дикий зверь в свете фар. Он настороженно смотрел на женщину, которая со смущением заговорила:

— Я ощущаю себя рядом с вами девчонкой. Мне хочется улыбаться. А иногда я совсем не способна собраться с мыслями. Быть может, это, конечно, старческое…

— Глупости, — отмахнулся отец и бережно взял пальцы женщины в свою ладонь. — Я совсем не умею ухаживать за дамой. Слишком долго я был трудоголиком…

— Я вас так понимаю, — вздохнула Яблокова и свободной ладонью провела по небритой щеке князя. — Но быть может, мы попробуем…

— Нет. Не попробуем, — решительно ответил Чехов и успел перехватить упавшую руку соседки. — Не станем терять время на попытки, — воскликнул он. — Я хочу пригласить вас на ужин или в театр.

— Когда? — растерянно спросила Людмила Федоровна.

— Всегда, — ответил князь и внезапно показался гораздо моложе своих лет. — Сегодня. И завтра. Когда пожелаете. Я так много пропустил. И буду рад, если вы со мной… То есть…

— Да, — выдохнула Яблокова.

— Что именно?

— Все, — ответила женщина и буквально засветилась от счастья.

Воздух покачивался от жара. Я тихо встал и направился прочь из гостиной. Никто не заметил моего ухода…