Глава 45 · Сказка Чехова

Нечаев спустился со второго этажа через час после Лаврентия Лавовича. И я заметил, что волосы лекаря спутались, а на висках проступила испарина. Родион выглядел так, словно только что вытащил кого-то с того света. Что, в сущности, было недалеко от истины.

Я поднялся ему навстречу. Уточнил:

— Как она?

Нечаев остановился у подножия лестницы, провёл ладонью по лицу, будто стирая следы усталости, и глухо ответил:

— Жива. Фома сидит рядом с ее постелью. Не отходит ни на шаг.

Он поднял на меня усталый, но ясный взгляд.

— Спасибо за то, что пригласили Лаврентия Лавовича, — продолжил он. — Без него я вряд ли справился бы. Видимо, у него есть опыт работы с подобными… странными случаями.

Я только кивнул:

— Наверное.

Нечаев сел в стоявшее у окна кресло, устало опустил плечи. Его руки дрожали, и я налил ему чай:

— Держите. Вы сильно выгорели. Это должно помочь.

— Благодарю, — произнёс он и поднёс чашку к губам. Сделал большой глоток и покосился на сидевшую рядом со мной Арину Родионовну. Но промолчал. Отпил еще пару глотков, встал из-за стола и произнес:

— Самое забавное, что та кровь, которая вызвала странную заразу, сильно совпадала по составу с кровью Иришки. Наверное, поэтому организм и смог так долго бороться. И вы успели привезти ее в город.

Я удивленно поднял бровь, и картинка в голове начала складываться:

— Вот как?

Нечаев кивнул и допил чай:

— Ладно, ночь выдалась довольно утомительной, Павел Филиппович. Так что прошу меня простить.

— До встречи, Родион Романович, — произнес я и добавил. — Еще раз большое спасибо.

Лекарь только пожал плечами:

— Это мой долг, — ответил он. — Я не буду отправлять отчет с пояснительной запиской в Синод. Сделаем вид, что это был частный визит.

— Спасибо, — повторил я.

Нечаев вышел из приемной, оставив нас вдвоем. Арина уже дремала, положив голову на мое плечо. Я же сидел и думал о той деревне и той истории, которую рассказала мне девушка.

Мы сидели так достаточно долго. А едва часы пробили восемь, дверь приемной хлопнула. И на пороге появились Шуйский и Белова.

— Доброе утро, — начала девушка и растерянно замолчала, глядя на нас. — Что-то случилось?

В голосе Алисы прозвучала тревога, и я устало улыбнулся. Произнес:

— Все уже позади.

— Какое-то сложное дело? — с любопытством уточнил Шуйский.

Я покачал головой:

— Не по моему профилю.

Дмитрий и Алиса прошли в приемную, сели в кресла:

— Не расскажете, Павел ФИлиппович? — вкрадчиво начала девушка.

— Если вы поставите чай, — ответил я. — И поведаете наконец причину вашего визита.

— Мы просто хотели бы пригласить вас на помолвку, — буднично ответил Дмитрий, словно речь шла о совместной прогулке. — Я объявил о своем выборе перед всем высоким обществом, так что…

Он прервался, потому что Алиса ткнула его локтем в бок. Я улыбнулся:

— Поздравляю.

— Спасибо, Павел Филиппович, — ответил Шуйский.

Нечаева открыла глаза:

— Доброе утро, — сонно произнесла она и хотела было встать, чтобы в очередной раз поставить чайник, но Алиса ее опередила. Поднялась с кресла, подошла к столу и включила чайник.

— Итак, мастер Чехов, что за история произошла у вас, раз в восемь утра вы все еще не ложились спать.

— Для того чтобы рассказать ее, нужно поведать вам предысторию, — начал я. — Однажды в древние века…

Дверь снова хлопнула, заставив меня обернуться. У входа стоял отец. И вид у него был очень взволнованный:

— Людмила Федоровна сказала мне, что… — торопливо начал он.

— Все уже в порядке, — устало ответил я и добавил. — Почти. Я как раз собирался рассказать все гостям. Так что, если хочешь послушать, присаживайся. Чайник скоро вскипит.

Отец кивнул и быстрым шагом пересек приемную. Сел на диван, внимательно посмотрел на меня, и я продолжил:

— Так вот: В древние века, в одном далеком-далеком поселке, где…

Входная дверь снова хлопнула, и в этот раз на пороге появились Плут в сопровождении Екатерины Юрьевны. Компанию им составлял Юрий Волков:

— Добрый день, мастер Чехов, — начал было Гордей и тут же замолчал, переводя взгляд с Шуйского на Филиппа Петровича.

— Просто хотели поблагодарить вас за помощь, — быстро произнес Волков. — Но вижу, мы не вовремя…

Но я только махнул рукой:

— Проходите. Чай как раз закипел. А я собираюсь рассказать одну очень интересную сказку.

Плут и Волков переглянулись. Но прошли в приемную.

— В моем кабинете есть кресла, — напомнил я. — Можете прикатить их сюда. Так будет удобнее. Итак…

Но начать историю мне снова не дали. Потому что едва Гордей и Юрий исчезли в кабинете, в приемную вошли бабушка в компании Александра.

— Доброе утро, — начал я, но Софья Яковлевно нахмурилась и перебила меня:

— Какое же оно доброе? Твой отец сказал, что в ваш дом пришла беда.

— Все уже хорошо, — заверил я гостей. — Все позади.

— А что случилось? — уточнил Морозов.

— Это я как раз и хотел рассказать, — произнес я и сделал пригласительный жест. — Проходите, не стойте в дверях.

Боковым зрением я заметил, что в углу приемной собрались призраки, которые наверняка тоже хотели послушать сказку. Уточнил:

— Людмила Федоровна еще не спит?

Козырев покачал головой:

— Сидит в гостиной. Вид у нее очень грустный.

— Уговорите ее дать дополнительных чашек, — попросил я. — Гостей вышло больше, чем предполагалось.

Ярослав и Козырев кивнули и поспешно исчезли в стене. Белова же залила кипяток в заварник и принесла чайник к столу.

Из кабинета появились Волков и Плут, которые выкатили кресла, и теперь расположились в углу, с интересом ожидая истории. И я заметил, что Гордей уступил свое место Екатерине, сам же сел на подлокотник.

Я откинулся на спинку дивана, сделал глоток чая и усмехнулся:

— Ну что же, раз уж все собрались, то слушайте. Это история о глухой деревне, куда редко заглядывают путники, а если и заходят, то далеко не всегда возвращаются. Эта деревня расположилась в низине, куда сложно добраться. А путь туда лежит через лес. С другой стороны деревни идут широкие болота. Старое заброшенное место, которое будто забыл сам Искупитель.

Белова поставила передо мной чашку.

— Спасибо, — поблагодарил я девушку и сделал глоток. И хотел было продолжить, как на лестнице послышались шаги. А через мгновение в приемную спустилась Людмила Федоровна. В руках женщина держала поднос с чайником и чашками, и большое блюдо с пирожками:

— Что за собрание? — уточнила она.

— Павел Филиппович рассказывает сказку про глухую деревню, — ответила Нечаева.

Яблокова удивленно подняла бровь:

— Вот как? Уж не связана ли та деревня с…

— Связана, — ответил я. — И если хотите послушать.

— Само собой, — произнесла Яблокова и прошла к столу. Поставила поднос и разместилась рядом с отцом. И боковым зрением, я заметил, как Филипп Петрович взял ее за руку. Я улыбнулся и уже открыл было рот, чтобы продолжить, как входная дверь опять открылась, и я вздохнул.

— Доброе утро, — послышался от порога голос Суворова.

— Доброе, Алексей Михайлович, — ответил я. — Проходите.

Старый товарищ прошел в приемную, осмотрелся.

— Я пришел сказать, что дело с «Содружеством» выйдет очень громким. Дубинин велел передать вам привет и сказать, что не станет докучать вашим друзьям, если они не будут нарушать закон. Он уточнил, что вы сами должны понять, о ком речь.

— Понимаю, — усмехнулся я, переглянувшись с бывшими бандитами.

— Но мы тут собирались послушать сказку нашего Павла Филипповича, — напомнила Арина Родионовна.

Не найдя свободного места, Суворов уселся на подоконник и замер, ожидая продолжения.

— Почти старые знакомые в сборе, — заключил я. — Не хватает только мастера Зимина.

— Я здесь, Павел Филиппович, — послышался от дверей голос главы кустодиев.

— Ну вот и отлично, — заключил я.

Зимин прошел в приемную, прислонился к стене и с интересом уточнил:

— Судя по количеству людей, должно быть я попал вовремя и смогу послушать одну из тех самых сказок, о которых много слышал?

— Все верно, — согласился я и продолжил. — Так вот, в той деревне существовала традиция, что если мужчину-охотника загрызал в чаще зверь, женщины в семье делали головные уборы из красного плаща, который при жизни принадлежал охотнику.

Я заметил, как Арина Родионовна, сидевшая рядом, чуть усмехнулась. Ведь ее история в моем очень вольном пересказе действительно начинала напоминать сказку.

— И много ли таких было? — уточнила Белова и добавила. — С красными уборами?

— Достаточно, — ответил я. — Потому что профессия охотников в тех краях считалась почетной. Именно они защищали деревню от зверей, которые могли напасть после заката. И в этом селении, в семье такого охотника, родилась одна девочка. Ее отец сгинул в лесу, когда та была еще маленькой. Тело так и не нашли, только большое пятно крови у кургана, топор и обрез, с которым охотился мужчина. И по традиции мать сшила ей красный головной убор. В той деревне существовала еще одна традиция. Профессия охотников была вроде династической, и если охотник погибал, его дело должен был продолжить старший ребенок.

— И этим ребенком как раз и была та маленькая девочка? — уточнил Зимин, и я кивнул.

Боковым зрением я заметил, как Морозов нахмурился, будто вспомнил что-то знакомое. А затем усмехнулся и покачал головой. Я же продолжил:

— Девочку с малолетства обучали премудростям «охоты». Только мать девочки боялась, что ее дочь закончит так же, как и отец. Сгинет в лесу. Поэтому она очень хотела, чтобы девочка сбежала в город и начала спокойную жизнь. Но, как это часто бывает, дети редко слушают советы старших. Особенно если в крови есть зов к мщению.

Отец девочки с детства брал её с собой в лес, учил читать следы, и отличать зверя от той твари, что зверем лишь прикидывается. Потому, когда он не вернулся из последней охоты, в девочке родилось упрямое желание отомстить.

Я сделал паузу, отставил чашку и продолжил:

— Говорят, в ту ночь, когда его не стало, над деревней стояла такая большая красная луна, что даже болота светились белым пламенем. Люди прятались по домам, за хорошо защищенными магическими символами дверями, и читали молитвы Искупителю.

— Сказка эта точно не для детей, — пробормотала Белова, наливая себе чай, а стоявший у стены Зимин задумчиво потер подбородок:

— Кажется, недавно была такая же луна, — произнес он, и я кивнул:

— Все так. Но до этого мы еще дойдем. А сейчас вернемся к временам далекого прошлого. Так вот, матери все-таки удалось достучаться до девочки и постараться убедить ее покинуть деревню. Уехать в столицу, поступить учиться на кухарку, и устроиться на работу в какую-нибудь семью. Это тоже было своего рода династией, потому что бабушка и мать девочки были кухарками.

— В этой профессии куда меньше риска, чем в охоте, — заметил Волков, и я кивнул:

— Шло время. Девочка выросла, похорошела и устроилась кухаркой в семью аристократов. И даже нашла себе жениха. Но в память об отце она носила ту самую красную шапочку. И время от времени, когда над болотами вставала большая, красная луна, она возвращалась в деревню. Чтобы найти того, кто убил отца. Уходила в лес тогда, когда опасались даже самые умелые охотники.

Я ненадолго замолчал, чувствуя, как по комнате пробежал лёгкий холодок. Напитавшиеся силой призраки, стоявшие у стены, тоже внимательно слушали мою «сказку».

— И вот недавно, она напала на след, по которому шла, пока не вышла к старому кургану. Туда, где, по слухам, погиб ее отец. У подножия кургана она и увидела того зверя.

Я замолчал на мгновение, позволив слушателям представить его.

— Она бросила ему вызов, сразилась и убила его в честном бою. Тем самым топором, который достался ей от отца. А затем сожгла останки. И когда она стояла и смотрела на огонь, за ее спиной появился еще один зверь. Который не спешил нападать.

Я откинулся в кресле, наблюдая, как свет из окна медленно ложится на лица моих слушателей. А затем продолжил:

— Зверь стоял, будто боролся с самим собой. Потом поднял морду, глухо завыл, обозначив свое присутствие. Девушка резко развернулась и приготовилась к бою, но застыла, заметив знакомые черты в облике зверя. Это и не дало ей нанести первый удар. А вот зверь так и не смог перебороть свою натуру. И напал. Это был тяжелый бой. Зверь сильно покусал девушку, но она одержала победу. И добавила в костер второе тело. С тяжелым сердцем возвращалась она в деревню. Хотя и понимала, что ее отец теперь не просто отомщен, но и освобожден от тяжкого бремени быть зверем. С каждым шагом силы покидали ее, но с рассветом она смогла выйти на опушку леса перед деревней, где и потеряла сознание. Где ее и подобрали охотники. И отнесли в дом старосты. От укуса девушка сильно захворала. Металась в горячке, а охотники и даже местный деревенский знахарь не ведали, что делать с этой болезнью. Просто присматривали за больной и молились Искупителю, чтобы она поправилась.

— Так себе у них там уровень лекарского дела, — заметила Елена Анатольевна. — По-хорошему натравить бы на ту деревню проверку из прокуратуры. За оставление в опасности.

Я только развел руками:

— Говорю же, что про то поселение забыл даже Сам Искупитель. Но в этот раз он прислушался к мольбам селян. И прислал в деревню спасательный отряд. Правда, среди прибывших оказался потомок тех самых лесных зверей, с которыми столетиями сражались охотники.

Боковым зрением я заметил, как Плут усмехнулся, видимо, понимая, о ком идет речь.

— Так что селяне взялись за вилы и топоры. И кабы не спустившийся на землю слуга Искупителя и один особый ритуал, пришлось бы отряду вступить в бой. И возможно сгинуть в тех болотах. Но спасители забрали болезную, выбрались из тех глухих мест и привезли ее в город, где лекари смогли избавить ее от хвори.

В комнате повисла тишина. Даже призраки не шелохнулись. Я взглянул на собравшихся. Все выглядели чуть спокойнее. Алиса с Шуйским, которые сперва пришли с вестью о помолвке, слушали с каким-то странным вниманием, словно тоже знали: не каждая сказка кончается «и жили они долго и счастливо». Белова отставила чашку, задумчиво глядя на её дно, и тихо пробормотала:

— Грустная сказка.

Шуйский молчал, смотря себе под ноги.

— Грустная, — согласился Морозов. — Но хорошая. В тех краях, откуда я родом, тоже есть такие «охотники». Правда, истребляют они не только лесное зверье.

Я кивнул.

— Возможно. В каждой сказке есть доля правды. А иногда и вся правда, которая просто замаскированная под небылицу.

— А девочка, стало быть, выжила? — обеспокоенно уточнила Софья Яковлевна.

— Конечно, — ответил я. — Хвала Искупителю, она жива.

— И будет жить, — послышался от лестницы хмурый голос Фомы.

Я отвернулся. Питерский стоял в приемной, усталый, но довольный.

— Она заснула, — продолжил парень. — А я вот решил спуститься, чтобы послушать. И спасибо сказать, что лекарей помочь попросили. Они свое дело знают.

— Давно там стоишь? — с улыбкой уточнил я.

— Достаточно, чтобы узнать финал, — ответил тот. — Но я со второго этажа все слышал. У меня слух чуткий. Как у кота.

Все засмеялись, но в этом смехе чувствовалось то самое облегчение, которое приходит только после долгой ночи. И на какой-то миг в приемной стало чуть теплее. Даже дождь за окном, казалось, был просто напоминанием о том, что долгая, полная ужасов ночь кончилась, а утро, наконец, всё-таки наступило.

Я улыбнулся, сделал глоток чая и отставил чашку. Впереди была еще долгая практика, на которой у меня будет еще много интересных дел, в этом я был уверен. Но сейчас, в кругу людей, которых я мог бы назвать друзьями, мне наверное впервые в жизни было тепло и уютно.

На этом все, любите страну:)

Коллектив авторов благодарит читателей, которые до конца следили за приключениями адвоката Чехова, надеемся, вам понравилось.

Мы готовим для читателей новую историю по миру адвоката, так что скорее всего, сказки не закончатся, а просто будут рассказываться другим персонажем:)