Только так…

Я включил компьютер, дождался, пока загрузится система. Затем открыл новый документ, и быстро набрал текст, который продумал ещё во время поездки. Досудебная записка была сухой и короткой. В ней я изложил суть претензии и добавил с мстительным удовольствием: «Довожу до вашего сведения, что трудоустройство Фомы Питерского в вашей компании в указанные им сроки могут доказать несколько свидетелей, которые смогут подтвердить указанные мною факты». Имена этих самых свидетелей я, естественно, указывать не стал. Перечитал письмо и довольно улыбнулся: пусть теперь начальник порта понервничает и гадает, есть ли у меня доказательства для суда или это просто блеф.

Нажал на кнопку печати и в приемной послышался шум включенного принтера.

Затем мне пришлось войти в сеть, чтобы отыскать Митю Самсонова сына. Как и ожидалось заметок о нем в официальных новостях не нашлось. Маленький человек жил в крупном городе и делал это на редкость тихо. В сводки происшествий не попадал и законы не нарушал. Однако я сумел обнаружить его анкету на сайте поиска работы «Раб точка ру». Со снимка на меня смотрел суровый мужчина с жутковатого вида шрамом на лице. Из информации под фото стало ясно, что жил он в общем доме на Карпатской. Местечко довольно мрачное, но вполне подходящее для одинокого работяги, который копит деньги и не тратит их попусту. В графе семейное положение значилось «одинок и не обременен детьми». Однако в контактах я нашел номер телефона и женское имя. По этим данным на "Раб точка ру" сайте нашлась другая анкета. В карточке был снимок русоволосой девицы семнадцати лет. Ниже следовал список искомых вакансий, в который значилась прачка, уборщица и другие профессии, не требующие особых навыков. Также оказалось отмечено место проживания — приют для девиц оставшихся без попечения взрослых. Это была дочь Мити, в чем я не сомневался. И дело не только в отчестве девицы. Уж слишком похожи были их лица, если не учитывать шрам мужчины.

Недолго думая, я набрал номер телефона и приложил аппарат к уху. После пары долгих гудков мне ответили.

— Алло?

— Здравствуйте, Глафира Митиевна. Вас беспокоит адвокат Павел Филиппович Чехов.

— Да? — испуганно отозвалась девушка.

— У меня для вас печальные новости о вашем отце.

Из трубки донесся прерывистый вздох.

— Мне доподлинно известно, что Митя, сын Самсонов погиб на работе в результате несчастного случая.

— Точно? — спросил голос. — Вы прямо знаете, что батька мой не живой?

— Простите, что сообщаю вам это по телефону, но мне необходимо ваше согласие на подачу заявления на выплату компенсации от порта вам, как единственной родственнице погибшего .

— Не понимаю, о чем вы, — девушка всхлипнула. — В порту мне сказали, что я батьке никто и со мной даже говорить не стали. Погнали взашей.

Я зажмурился, чтобы рассеять мутную пелену ярости, что качнулась перед глазами. Отчего-то ясно представил несчастную девушку, стоящую в воротах порта. И презрительные взгляды дружинников, которые просто вытолкали беднягу прочь.

— Мне жаль, что так произошло. Но это недоразумение, которое я хочу исправить.

— У меня нет денег, господин, чтобы оплатить вам работу, — сдавленно сказала Глафира.

— Я возьму с вас ровно одну копейку, чтобы мне стало дозволено сделаться вашим официальным представителем. Вы сможете внести эту плату в кассу моей конторы?

— Всего лишь копейку? — уточнила девушка. — Как же так, господин?

— Вы можете прийти по адресу конторы и оформить заявку через моего секретаря. Она примет заявление и оплату. И я отправлю претензию в порт. Если сможете сделать это сегодня, то дело решится быстрее.

— Разве так можно? — взволнованно спросила Глафира. — Разве так бывает?

— Ваш отец хотел, чтобы вы получили компенсацию, если с ним что-то случится. И раз беда произошла, то его воля должна быть исполнена. Я сделаю все, чтобы так и случилось.

Далее я продиктовал девушке адрес и часы работы кабинета. Она робко переспросила цену за услуги, явно обескураженная названной суммой. И только после моего заверения, что ошибки нет, немного успокоилась.

— Буду у вас в течение получаса.

— Это было бы идеально.

— А как его не стало? — спросила она, когда я уже был готов закончить разговор. — Мы мало общались. Так вышло, что познакомились совсем недавно, после смерти матушки. Я помогала ему устроиться в городе. Оформила анкету на «Раб точка ру», потому как сам он и не умел пользоваться сетями.

— Он очень тепло о вас отзывался, — легко солгал я.

— Он страдал? — выпалила девушка.

— Это был несчастный случай. И насколько я знаю ваш батюшка не мучился.

— Благодарю вас, Павел Филиппович. Век не забуду вашей доброты.

— Еще ничего не сделано…— начал было я.

— Никому до меня и дела не было, — взволнованно перебила меня Глафира. — А вы… вы…

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы восстановить справедливость, — сказал я спокойно и добавил, — спасибо, что доверяете мне это дело.

После того как положил трубку, я еще раз посмотрел на снимок девушки и покачал головой. Сироте остро нужна компенсация, которую порт должен был выплатить ей после потери отца. Уверен, что Митя оставил в договоре о найме упоминание о дочери, раз, будучи призванным мной, вспомнил об этом. И даже если этой графы в документе не было, по закону империи все не достигшие совершеннолетия дети имели право на выплату при внезапной смерти родителей на производстве.

Я составил второе письмо в порт, но уже от родственницы призрачного свидетеля. Где от имени дочери пропавшего указал, что Митя, Самсонов сын утоп во время несчастного случая на производстве, и снова упомянул таинственного свидетеля. Для правдоподобности добавил информацию про примерное место, где покоится труп. И что на это самое место указал таинственный свидетель.

Снова загудел принтер, распечатывая очередное письмо. Я же вздохнул и откинулся на спинку кресла. Если Глафира, как и обещала, придет сегодня и составит договор, то до вечера Фома отвезет письма в порт. А дальше дело техники. Если же и это не поможет, то придется прибегнуть к крайним мерам. И дело не в обещании призраку, которое я дал по всем правилам некромантов. Я произнес, что «сделаю все, что смогу». Это означало, что если возникнут препятствия, то мне можно отступить и отказаться от обещания.

Я вдруг отчетливо понял, что пойду до конца чего бы мне это не стоило.

— Только так и никак иначе, — задумчиво произнес я фразу, которую услышал недавно, и понял, что для меня эти слова сейчас прозвучали вполне разумно.

Взял с края стола папку, срезал бечевку канцелярским ножом и с хрустом разломил темную сургучную печать. В папке нашлось несколько листов. Протокол осмотра места происшествия, где было упомянуто, что вчера ночью, вернее, уже сегодня утром, в Рабочем районе был обнаружен труп гражданина Левина. Я внимательно прочел все до последней строчки и отложил документ.

Взял протокол задержания подозреваемого. Им оказался некий Гордей Петров. И этого самого человека мне нужно было защищать. С некачественной ксероксной копии на меня смотрел почти черный овал лица.

Третьей бумажкой был протокол допроса, в котором не было ничего интересного. Подозреваемый вину категорически отрицал. Дополнительных сведений не давал и в резкой форме настаивал на вызове адвоката. Поэтому повторный допрос был назначен на завтра. А дело в спешке передали первому попавшемуся свободному адвокату.

Последним было заключение мастера-эксперта, который признавал происшествие убийством, так как нападение на жертву было со спины, что не давало ей шанса на ответные действия по защите жизни.

Я отложил папку и вновь откинулся на спинку кресла. Дело об убийстве, да ещё на старте карьеры. Не ожидал, что мне придется столкнуться с таким так скоро. Очень интересно.

Убийством в империи считалось только бесчестное лишение жизни. К ним относились нападение со спины, похищение и убийство в плену, либо отравление ядом. В некоторых случаях убийством признавалась стрельба в спину. Каждый случай лишения жизни, будь то бастард, аристократ или простолюдин, рассматривался по отдельности. И в деле принимал участие мастер-эксперт, который мог подтвердить факт убийства. Только после этого жандармы заводили дело и приступали к расследованию. Остальные случаи лишения жизни, например, нападения аристократами друг на друга хоть и пресекались жандармерией, но преступлением не считались. При самом плохом раскладе, за убийство в честной драке виновник мог заплатить штраф в казну и виру семье. Но в таком случае семья потерпевшего могла не принять виру с извинениями и отомстить. Честное лишение жизни при этом вполне допускалось.

Отдельным пунктом шли дуэли, из которых семьи устраивали целые шоу. Перед дуэлью проводилась целая компания для привлечения внимания к событию. Иногда это занимало месяц, а то и больше. И как правило заканчивалось первой пролитой кровью или травмой.

В недалеком прошлом одна из дуэлей продолжалась почти полгода, и ее участники охотились друг за другом по всей столице. Поговаривают, что сам император следил за происходящим и ставил на победителя. Но официально правитель не заявлял о своем интересе.

В случае совершения тяжких преступлений рассчитывать на помощь коммерческого адвоката могли только аристократы. Бастардам и простолюдинам на время проверки по делу назначались стажёры и малоопытные адвокаты из коллегии Министерства Юстиции. Это была сделано для того, чтобы опытный специалист не препятствовал жандармам первые двое суток до предъявления обвинения. После выдвижения обвинения, бедолага мог сменить адвоката. Если кто-то в городе взялся бы его защищать. Потому что зачастую после обвинения человек был уже обречён на заключение в острог.

Я вздохнул и покосился на часы. Сегодня я хотел решить дело Фомы. Но мне нужно побеседовать с подозреваемым. Узнать, как все было, выбрать стратегию защиты, и решить несколько мелких вопросов. Сливать свое первое дело об убийстве я не собирался. Так что придется поторопиться.

Я хлопнул ладонью по столу, поднялся с кресла и вышел в приемную:

— Арина Родионовна, позвоните пожалуйста в Крестовский острог. Мне нужно поговорить с задержанным Гордеем Петровым.

Девушка кивнула и сняла с рычага трубку:

— Дело об убийстве? — как бы между прочим поинтересовалась она, набирая номер.

Но голос девушки едва заметно дрогнул. Стало ясно, что ей интересно содержимое папки, которую мне передали.

— Да. Мне досталось именно такое дело.

Девушка открыла было рот, чтобы что-то уточнить, но в этот момент, на другом конце провода раздался голос, и секретарша защебетала в микрофон трубки:

— Да, добрый день. Вас беспокоит офис адвоката Чехова. По поводу одного из задержанных. Гордея Петрова… Павел Филиппович хотел бы побеседовать со своим подзащитным до завтрашнего допроса… Да, Чехов назначен адвокатом гражданина Петрова… Хорошо, спасибо.

Она положила трубку на рычаги и обернулась ко мне:

— Сегодня до семи вечера.

— Отлично, — ответил я, и вытащил было из кармана телефон, но вспомнил, что теперь у конторы есть машина с личным водителем.

Вынул из принтера бумаги, расписался внизу каждого листа и попросил Арину Родионовну:

— Поставьте печати и запечатайте в конверт. Печать в моем кабинете…

— Я купила оттиск для справок и официальных писем, — мягко перебила меня секретарша.

— Вы просто чудо, Арина Родионовна.

Девушка зарделась, показавшись невероятно привлекательной, и я заставил себя отвести от нее взгляд.

— И еще, — я откашлялся, — сегодня к нам должна зайти девица с именем Глафира Митиевна. Оформите ее как клиентку агентства за номинальную одну копейку и примите от нее заявление. Я его уже написал. Глафире надо будет только поставить свою подпись.

Секретарша изучила документ и между ее бровей залегла складка.

— Есть вопросы? — озаботился я.

— Все в порядке, — ответила Арина рассеянно.

— Сиротка? — деловито осведомилась Любовь Федоровна, заглянув через плечо секретарши. — Да еще и за минимальную стоимость… а ты хорош, Павел Филиппович.

Женщина мне подмигнула и продолжила:

— Мы оформим помощь как благотворительную в интересах государства. Получим послабление в налогах и…

— Хорошо, — отмахнулся я от призрака. — Делайте, как посчитаете нужным.

Виноградова взмыла к потолку и исчезла в выбеленной поверхности.

Арина Родионовна смотрела на меня испытующе, явно ожидая пояснений.

— Любовь Федоровна довольна нашей работой, — сказал я и пожал плечами.

— О, — девушка не нашлась с ответом и села на свое место.

Открыла ящик стола, вынула конверт, вложила в него претензионные письма, ловко шлепнула на бумагу печать и протянула его мне:

— Прошу, мастер.

В этот момент в дверь постучали. Фома почти сразу открыл гостю и вежливо сообщил:

— Добро пожаловать в агентство адвоката Чехова.

— Ой, — послышался тонкий голосок, и я узнал свою недавнюю собеседницу.

— Глафира Митиевна, — позвал я девушку, подходя к порогу. — Вам не о чем беспокоиться. Это мой помощник.

— Здравствуйте, — пролепетала бледная гостья и неуверенно улыбнулась — Я с вами говорила…

Глафира была невысокой, крепко сбитой девушкой с обветренным лицом и натруженными руками. На ней было застиранное серое приютское платье с белоснежным накрахмаленным воротничком. Волосы оказались убраны под чепец. В ладонях она сжимала слегка потертый ридикюль.

— Все верно. Проходите, — я сделал приглашающий жест рукой. — Если у вас нет вопросов, Арина Родионовна оформит заявление.

— Мне неловко спрашивать у вас, господин, — пролепетала Глафира. — Вероятно, я должна буду вам выплатить процент из компенсации.

— С чего вы это взяли? — нахмурился я.

— Ведь вы с меня денег сейчас не берете, — пояснила девушка и села в кресло, вероятно от того, что ноги ее подкосились.

— Послушайте, дорогая Глафира Митиевна, — я сел в соседнее кресло. — Я веду дело, в котором ваш батюшка косвенно помогает.

— Он же почил, — прошептала девица и испуганно икнула.

— И его дух покинет наши пределы, когда справедливость в отношении вас восторжествует.

— Так вы тот самый… — прошептала гостья и стала еще бледнее, хотя казалось, что дальше некуда.

В этот момент дала о себе знать Арина Родионовна. Она откашлялась и решительно взяла дело в свои руки.

— Павел Филиппович, вот бумаги и я полагаю, что вам пора ехать.

От неожиданности я кивнул. Положил конверт в папку, обернулся к замершему в углу слуге:

— Фома ты же знаешь, где Крестовский острог?

— Знаю, барин. Как же не знать? — спокойно ответил тот.

— Тогда поехали, — сказал я и повернулся к Глафире. — Денег других с вас мы не возьмем кроме одной копейки. Да и берем мы ее лишь потому, что официально только так я могу представлять ваши интересы.

— Все верно, — улыбнулась секретарша и обратилась уже к гостье, — хочу предложить вам чай. Вкусный и крепкий.

Я понял, что вполне могу оставить девицу со своей сотрудницей.

— А эта секретарка важная фифа, — с уважением протянул Фома, когда мы оказались снаружи. — Вона как распорядилась. И ведь не возразишь — все верно сделала. Я уж думал, что та девчушка сейчас от нас побежит, только пятки сверкать начнут.

— Повезло нам с Ариной Родионовной.

— А еще она пирог от сегодняшней промакации совсем не стала есть. Сказала, что он для фигуры вреден.

— Вкусный пирог? — с тоской уточнил я.

— Не очень, — замешкался Фома. — Я его не стал вам оставлять, чтобы ваш желудок не портить. Все сам съел.

— Спасибо, — я едва скрыл усмешку. — Повезло мне с тобой.

— Факт.