Острожная беседа

Крестовский острог расположился на окраине Московского района. Свое название, он получил за внешний вид. Здание было построено из красного кирпича в форме креста. И с высоты птичьего полета выглядело как мрачное перекрестье. Каждое крыло здания было названо в честь одного из императоров-защитников отечества.

Небольшой храм на территории острога смотрелся странно. Против обыкновения его стены не были выбелены, а купола не сияли позолотой. Храм был сколочен из досок и окрашен серым. Куполов не было вовсе. Вместо них на покатой крыше был установлен крылатый ангел с мечом в руке. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что даже Искупитель не повернет свой лик к жителям. Лишь ангел мщения опустит на их поникшие головы меч возмездия.

Машина остановилась у металлических ворот, на створках которых красовался герб пятого отдела жандармерии, в ведении которого находились каторжные поселения да остроги.

Автомобиль оббежал юркий человек в синей форме и отметил что-то в небольшом блокнотике, который тотчас скрылся в кармане мундира

Ворота медленно открылись, пропуская авто на территорию. Фома с тревогой покосился на меня.

— Нехорошее это место, вашество. Не дай небушко попасть сюда в оковах.

— Не переживай. У тебя же есть адвокат, — обнадежил я парня и тот скривился, словно откусил лимон.

Автомобиль проехал дальше и остановился у пропускного пункта. Тотчас за бампером позади раскатали ленту из металлических шипов.

— Избави от такого зла, — прошептал Фома и коснулся торпеды с образами тремя пальцами.

— У меня назначена встреча с задержанным, — я опустил окно и протянул сидевшему в будке усатому сержанту документы. Охранник взял бумаги, внимательно изучил их. Потом осмотрел меня, бросил взгляд на боковину машины с хулиганской наклейкой и нахмурился. Но все же сделал отметку в журнале, и махнул рукой: проезжаете мол.

Фома остановился на парковке, рядом со служебными полосатыми машинами, и обернулся ко мне:

— Я вас здеся подожду, барин, — буркнул он.

— Не переживай ты так. Скоро поедем по делам дальше.

— Хорошо, вашество.

Я вышел из машины и поправил полы пиджака. Осмотрел административный вход в здание, отметив, что в нескольких метрах от него стоят вооруженные охранники. Они тоже оценили прибывший транспорт и один из парней направился в мою сторону.

— Все в порядке? — уточнил я, шагнув навстречу.

— Любопытный у вас транспорт, господин… — фраза прозвучала вопросительно.

— Павел Филиппович Чехов, — весомо произнес я и заметил, как парень перестал щериться. — И транспорт для поездки по рабочим районам очень даже подходящий. Попрошу вас не докучать моему водителю с вопросами относительно моего выбора машины. Это понятно?

Прозвучало немного высокомерно, но я понимал, что в мое отсутствие с этих мордоворотов станется прицепиться к Фоме. Себе же я сделал мысленную пометку как можно скорее сменить машину на подходящую статусу. Хотя и простой транспорт нам вполне может понадобиться. Только без меток анархистов.

— Извините, ваше сиятельство. Не извольте беспокоиться, — пробормотал охранник и ретировался к своим коллегам.

Я проводил его мрачным взглядом и направился к дверям отдела. Поднялся по потертым, щербатым ступеням крыльца, потянул на себя скрипучую створку.

На вахте дежурили трое бойцов, в одинаковой черно-синей форме с имперским двуглавым орлом. Все они были на вид довольно сытыми, и я бы даже сказал откормленными. Отчего-то мне подумалось, что при побеге кого-нибудь из камер никто из этой троицы не пробежит следом и ста метров. Но я мог и ошибаться. Как знать, вдруг у них кость широкая или мышцы крепкие.

— Адвокат Чехов. К Гордею Петрову, — коротко произнес я, доставая из кармана удостоверение.

Один из парней внимательно взглянул на протянутые корочки, кивнул:

— Идёмте, мастер.

Он коснулся кнопки, и турникет пискнул, пропуская меня в холл, в центре которого стояла статуя Немезиды. Только здесь богиня высилась с занесенным для удара мечом, словно собираясь вынести приговор. Выглядела она внушительно.

Парень свернул в западное крыло, отпер дверь, дал знак дежурившему на посту напарнику:

— Открывай.

Его коллега встал с потертого кресла, неспешно подошел к двери.

— Новый задержанный? — гнусаво протянул он. — У нас так-то мест нет. Все камеры переполнены. Ужно на головах друг у друга сидят.

— Нет, — отмахнулся мой провожатый. — Адвокат. Для беседы с подзащитным пришел.

— А, — коротко ответил жандарм, отпирая дверь.

Мы оказались в коридоре, по обе стороны которого тянулись железные двери камер. Залитый бетоном пол кто-то додумался покрасить в черный цвет. А в центре шла яркая желтая полоса, теряющаяся вдали. Источниками света тут были узкие лампы под колпаками из металлической сетки. Провожатый отпер крайнюю слева дверь, сделал приглашающий жест:

— Прошу, мастер. Сейчас приведу задержанного.

— Спасибо, — ответил я и прошел в большое помещение.

Здесь не было ни двухъярусных металлических кроватей, ни умывальника в углу. Только большой, обитый нержавейкой стол, да два прикрученных к бетонному полу стула. Я сел на один из них и поёжился от холода. Узкое окно под потолком было забрано решеткой и сквозь мутное стекло сочился скудный свет. Лампа над головой мерно гудела и время от времени едва заметно мерцала. Мне показалось, что тут очень отчетливо пахнет металлом, вот только пол был тщательно вымыт.

Я положил на стол папку с документами, принялся перебирать бумаги, в ожидании, когда приведут моего клиента. Едва случайно не задел тревожную кнопку.

Охранник вернулся через десять минут. Я не услышал его приближения и вздрогнул, когда дверь с лязгом отворилась. В кабинет втолкнули светловолосого парня лет двадцати. Рукава серой робы его были закатаны до локтей. И я заметил, что на левом предплечье парня были набиты синеватой тушью три карты. Тройка, семёрка и туз. На правой же красовался знак анархистов, под которым было написано: "Сыны".

— Вот, мастер. Как только закончите беседу — нажмите кнопку.

Я кивнул и попросил:

— Раскуйте его, если вам несложно.

Стражник округлил глаза и уточнил:

— Вы уверены, господин? Желаете, чтобы я с него оковы снял?

— Именно, — подтвердил я и нетерпеливо взмахнул рукой. — Если вас не затруднит, то можно все сделать скорее?

Мужчина пожал плечами: мол, дело ваше, мастер адвокат. Но вид его давал понять, что эта идея ему очень не нравилась.

— Если преступник возьмёт вас в качестве живого щита — то будет сами виноваты, господин адвокат, — все же предупредил он.

— Я вас понял.

— Руки! — приказал он, и парень безропотно протянул в его сторону ладони.

Конвоир щёлкнул ключом, и задержанный чуть слышно выругался, потирая затёкшие запястья.

Охранник вышел из помещения. Дверь захлопнулась, щёлкнул замок. И мы остались вдвоем с Петровым.

— Присаживайтесь, — я указал на свободное место напротив моего — В ногах правды нет.

— А она есть хоть где-то, господин хороший? — парень усмехнулся, сел на стул.

Откинулся на спинку, скрестил руки на груди, и с интересом уставился на меня.

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов. Сегодня мне пришло назначение стать вашим защитником в этом деле.

Я постучал пальцем по тонкой папке.

— Защитник — звучит сильно, — хмыкнул Гордей. — А сколько дел подобных моему вам доставалось?

— Не стану лукавить, гражданин Петров, ваше дело об убийстве в моей практике первое.

— Ясно, — парень криво усмехнулся. — И закроете вы его прямо сейчас, верно?

Я проигнорировал выпад и взял в руки лист.

— Итак, Гордей, вы подозреваетесь в убийстве гражданина Бориса Левина. Статья четыреста пятьдесят восемь Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. Вам грозит от десяти лет каторги.

Я взглянул на Гордея, но тот только равнодушно пожал плечами. Сейчас я заметил то, что при первом взгляде не бросилось в глаза. Петров явно был не из домашних мальчишек, которые хорошо учатся в школе и думают о своем будущем. Не из тех, кто идет в профессиональное училище, чтобы потом пополнить ряды работяг на заводе по соседству с отчим домом. Судя по многочисленным шрамам от ножа на его предплечьях, у него была бурная юность. Также на лице виднелся тонкий рубец, который криво вился от виска до подбородка. Парню когда-то повезло разминуться с оружием, которое могло оставить его без глаза.

Меж тем Петрова не смутило мое внимание.

— Вы курите, господин хороший?

— Нет. Не имею такой привычки.

— Жаль, — вздохнул парень. — И сигарет с собой вы, конечно же, не захватили?

— Нет, — я развел руки в стороны.

— Жаль, — повторил Гордей и как-то без злобы добавил, — в следующий раз, господин хороший, не пожалейте рубля и купите несчастному сидельцу пачку хоть каких-нибудь сигареток.

— А если мой клиент не курит? — спросил я с ленивой усмешкой.

— За сигаретку тут можно выменять кусок сахару или пару ломтей хлеба.

Я ни на секунду не поверил, что Гордей стал бы меняться на еду. Словно подтверждая мою мысль, он вынул из-за уха мятую сигарету, достал откуда-то из-за манжеты рубашки спичку, ловким движением зажёг ее о подошву ботинка и закурил.

— Первый раз слышу про этого вашего Левина, — он затянулся и выпустил клуб сизого густо пахнущего смолой дыма.

— Я адвокат. Приехал, чтобы обсудить линию вашей защиты, — напомнил я.

— Чехов, — парень задумчиво потёр ладонью острый подбородок. — Уж не сын ли Филиппа Чехова? Начальника охранки?

Он склонил голову и с интересом посмотрел на меня, ожидая ответа. И я кивнул:

— Он самый.

— Отец ловит нашего брата, а сын отпускает, — задумчиво произнес парень и снова затянулся. — Парадокс.

— Поверьте, отец тоже не в восторге от такого расклада, — отметил я.

Задержанный криво усмехнулся:

— Могу себе представить.

— Очень вряд ли. Итак, расскажите про случившееся, — сменил я тему разговора и сразу же предупредил. — Только максимально честно. Как на исповеди у жреца-синодника.

Парень пожал плечами и оглянулся, словно услышал кого-то за тяжелой дверью.

— Если вы не желаете со мной общаться, то давайте разойдемся. Я мог бы изначально не тратить на вас время и дождаться завтрашнего допроса. И уж потом явиться, чтобы отметить дело завершенным.

— Вот это меня и удивляет, Павел Филиппович, — он выговорил мое имя по буквам и посмотрел в упор.

Его словно выцветшие серые глаза казались неживыми. Наверно этот взгляд пугал обычных людей и парень ждал, что я дрогну. Но я был некромантом и привык смотреть в подернутые мертвой пеленой провалы в черепах. Меня не особо впечатлила попытка подавить меня разглядыванием.

— На этом мы завершаем наше знакомство? — с усмешкой поинтересовался я. — Проводить с вами весь вечер не входит в мои планы.

— Вам небось надобно вернуться в свой большой дом или встретиться с особенной красивой кралей из высокородных, — протянул парень с какой-то голодной завистью.

Я покачал головой и поднес ладонь к кнопке, чтобы вызвать конвоира.

— Да нечего особо рассказывать, — быстро проговорил Гордей, перестав играть в опасного мерзавца. — Я видел Борюсика в игорном притоне. Есть один такой во дворах, где доходные дома купца Афанасьева.

— Он играл? — тотчас уточнил я.

— Перекинулись в картишки, он, как водится, проиграл, — мой подзащитный вновь глубоко затянулся. — В картах ему никогда не везло. Потом я поехал домой. А куда отправился Борюсик, мне неведомо.

Я кивнул. Значит, парень был последним, кто видел погибшего.

— Вам грозит от десяти лет каторги, — напомнил я.

Ответом мне было равнодушное пожатие плечами:

— В моей семье все отбывали. Дед, отец, дядя, брат и отчим. Так что не страшно. Там меня встретят как родного. Выделят койку в теплом уголке и место за столом. Мамка будет слать посылки с конфетами. А я писать письма всяким бабенкам, которые хотят романтики из-за решетки. И будет у меня все как надобно, господин хороший. И кормить меня будут исправно. И одевать за счет ваших же налогов и марки выдавать для писем. Уж поверьте, не пропаду.

— Хотите сказать, что не стоит и пытаться вас защитить? — с неожиданной злостью выдал я. — Что я просто напрасно трачу на вас свое время?

— Вместо того чтобы тратить его на что-то более важное и наверняка более приятное, — продолжил за меня парень и в его голосе зазвенело отчаяние. — Нет. Не хочу я идти на каторгу не за что. Ежели бы и правда убил я Левина этого никчемного, то другой разговор был бы. Но я его и впрямь его не трогал, господин хороший.

— Убитый много проиграл? — уточнил я, сменив тему разговора.

— Не особо, — ответил Гордей и шмыгнул носом. — Он остался мне немного должен. Но не такие деньжата, за которые ему стоит сунуть заточку под ребра.

«Да убитый ещё и денег должен был. Значит, и мотив есть», — подумал я с досадой.

— Левина застрелили, — на автомате поправил я парня, глядя в протокол осмотра.

— Может быть, — не стал спорить Гордей. — Но я бы заточкой пырнул. Так оно надежнее и дешевле. Выкинул потом в реку и живи красиво дальше. А пистолет жалко выбросить. Он денег стоит. И оставлять себе дороже.

— Логично, — кивнул я.

— Говорю же: я его не убивал. Да и видел его в последний раз в игорном притоне.

Я вновь мотнул головой:

— Хорошо. Кто-то может подтвердить ваше алиби?

Парень на секунду задумался, затем усмехнулся и покачал головой:

— Вы как будто не понимаете ничего, Павел Филиппович. Вы же знаете, что означает знак Сынов?

Он указал на татуировку анархиста.

— Смутно, — ответил я. — «Сыны» довольно крупная организация. Но о делах ваших я ничего не ведаю.

— Неужели? — недоверчиво прищурился Гордей, а потом добавил, — ВЫ счастливый человек. А быть может, все дело в том, что вам не пришлось расти на улицах.

— Время, гражданин Петров, — напомнил я. — Давайте по существу.

— Что ж, — вздохнул задержанный.

Он сделал последнюю затяжку, бросил окурок на пол, и затоптал его подошвой ботинка.

— У жандармов выпал шанс получить звонаря. И сейчас, они очень хотят узнать от меня как можно больше про дела нашей организации.

— Вот оно что, — пробормотал я.

— И выбор у меня невелик. Либо я рассказываю про Сынов что-то за старое, можно даже не особо важное, либо меня обвинят в убийстве, — закончил парень.

— Ну, обвинение очень хлипкое, — ответил я и отложил лист. — Прямых улик нет. Отпечатков на орудии убийства у жандармов нет, следов вашей крови или волос на месте преступления нет, свидетели которые видели, что именно вы убили Левина, тоже отсутствуют. Хотя свидетели могут появиться.

Парень цинично усмехнулся и с превосходством заявил:

— Нет, это вряд ли. Мало кому хватит ума пойти против одного из нас.

Я кивнул:

— Уже славно. Теперь главное — стойте на том, что вы никого не убивали. И возможно все будет хорошо.

— Возможно? — парень впервые искренне улыбнулся.

— Увы, стопроцентной гарантии дать не может никто, — я развел руками и добавил,— Но сделаю все, что в моих силах, чтобы вас выпустили из острога с извинениями. Для меня это дело может и первое. Однако, я пришел в свою профессию работать. Мне важно восстановить справедливость. Если вы не убивали Левина, то и сидеть за это преступление не должны.

Гордей кивнул:

— Ну и на том спасибо, мастер Чехов. Если это все…

— Пока все, — подтвердил я. — Мне важно было встретиться с вами и выяснить вашу позицию. К назначенному на завтра допросу я подготовлюсь лучше.

— И про сигареты вспомните перед приходом, Павел Филиппович. Прошу от души. Не забуду вашей доброты. Тут и правда тяжело с этим.

Я нажал на кнопку вызова, и через пару минут дверь открылась, и в помещение вошёл конвоир:

— Можно уводить задержанного, мастер?

Я кивнул, а парень встал со стула и протянул конвоиру руки. На запястьях Гордея защелкнулись браслеты, и он, не оглядываясь, вышел из комнаты. А следом, сырую холодную допросную покинул и я.