Несостоявшийся друг

— Мастер Чехов?

Незнакомый голос прозвучал за спиной, когда я уже был напротив дежурки.

Я остановился и обернулся. В нескольких метрах позади стоял незнакомый парень. Он был старше меня лет на пять, едва ли выше меня самого, крепкий, со светлыми волосами, загорелым лицом, проницательным взглядом и прямым, не знающим переломов, носом. И едва я обернулся, как на его лице заиграла благожелательная улыбка:

— Меня зовут Дмитрий Иванов. И я младший следователь третьего отделения охранки, — представился незнакомец.

Я нахмурился. Охранка делилась на шесть отделений, каждое из которых выполняло свои функции. Первое заведовало сбором налогов и податей и пресекало нарушения в этой отрасли. Второе, самое большое, наблюдало за общественным порядком. Третье вело борьбу с разбойными делами, к которым относилась деятельность городских банд, а также расследовало тяжкие преступления. Четвертое занималось безопасностью империи и государя. Пятое ведало каторгами и острогами, ну а шестое контролировало деятельность всей системы охранки, пресекая совершаемые жандармами правонарушения и выявляя взяточников и преступников внутри. Такая вот система.

Стоявший передо мной Иванов был из третьего отделения. А судя по тому, что он представился без отчества, парень бастард. Следователь, в его-то возрасте. Неплохо устроился. Хотя, может быть, ему покровительствует родной отец.

— У вас не найдется минутки пообщаться? — все с той же приятной улыбкой продолжил жандарм.

Я вздохнул и демонстративно посмотрел на висевшие на стене часы:

— Если только минутка. Простите, мастер Иванов, у меня запланировано еще много дел на сегодня.

— Понимаю, Павел Филиппович, — кивнул парень. — Идёмте ко мне в кабинет. Будет удобно поговорить без лишних ушей.

Дежурный потупился, будто хотел стать невидимым. Иванов развернулся и направился по коридору. Я последовал за ним.

Кабинет жандарма располагался в торце коридора. На двери висела табличка с надписью:

"Жандарм отдела по разбойным делам Иванов Д".

Дмитрий отпер тяжелую, окрашенную в синий цвет дверь и открыл кабинет, приглашая меня войти:

— Прошу вас, мастер. Проходите.

— Благодарю.

Я шагнул в помещение и оглянулся. Комната была просторной, даже несмотря на шкафы вдоль стен и несколько стеллажей, заставленных папками. Окно тут оказалось прорубленным на обычном уровне. Также как и во всем здании проем был забран решеткой, но стекло было начищено до блеска. Лампа под потолком источала приятный теплый желтоватый свет. Стол сотрудника был обтянут зеленым сукном. На нем стояла лампа с латунным выключателем и абажуром из каменных изумрудного цвета пластин. Набор для канцелярских мелочей был украшен монограммой, как и записная книжка, обтянутая кожей ската. На углу стола ровной стопкой лежало с десяток дел.

Тут могло быть уютно, если бы я не ощутил родную стихию и тихий шепот из дальнего темного угла, который пришлось заглушить.

— Присаживайтесь, мастер Чехов, — радушно предложил жандарм и указал на свободный стул.

Но я остался на месте и покачал головой:

— Простите, мастер Иванов, я на самом деле тороплюсь и не располагаю временем на посиделки. О чем вы хотели поговорить?

Жандарм на мгновенье застыл, и в его глазах я заметил непонимание. Видимо, до этого момента данная стратегия не давала сбоев, и никто не отказывался от беседы с ним в такой форме. Но парень быстро пришел в себя и продолжил:

— Вы же знаете, мастер Чехов, как полезно иметь друзей в нашем мире.

Я развел руки в стороны:

— Увы, я некромант. С такими, как я не ищут дружбы. Наоборот, избегают.

Жандарм сощурился, словно услышал что-то чудное, но потом кивнул:

— Я понимаю, каково вам, мастер Чехов. У меня тоже было очень мало друзей.

Я удивлённо поднял бровь, но не стал уточнять, почему так сложилось. В конце концов, эта беседа и так грозила затянуться. А солнце не ждет и клониться к закату.

— И поэтому даже несмотря на то, что мы выбрали разные стороны баррикад, я хочу предложить вам сотрудничество, мастер Чехов, — продолжил парень. — Которое со временем может перерасти в дружбу. Я уверен, мы сможем друг другу помочь.

— И в чем же будет заключаться это сотрудничество? — уточнил я, прекрасно понимая, о чем идёт речь.

— Помогите мне с Гордеем Петровым, — простодушно попросил парень.

— Что вы имеете в виду? — я сделал вид, что не понимаю сути предложения.

Следователь не оценил такого маневра. Он замялся и сморщил нос.

— Вы ведь знаете, что парень входит в банду "Сынов"? — уточнил он.

— Это имеет какое-то отношение к делу? — вопросом на вопрос ответил я.

Дмитрий резко кивнул:

— "Сыны" обеспечивают защиту лавочников и промышленников в нескольких районах города. А тех, кто не согласен, принуждают к сотрудничеству. Запугивают, создают проблемы…

— В общем, занимаются деятельностью дружинников, не имея на это разрешения, — заключил я.

— И это капля в море, мастер Чехов, — вдохновенно подхватил жандарм.

Он подошел к окну и на секунду выглянул наружу. Нахмурился, словно увидел что-то странное, а потом отвернулся.

— Я все ещё не понимаю, какое отношение мой подзащитный имеет к "Сынам"? — уточнил я. — Его взяли за убийство, но он не совершал этого преступления.

— Они все так говорят, — отмахнулся Дмитрий и процитировал издевательским тоном. — «Никого не убивал, ничего не воровал и нож ему подкинули».

— Гордей не повинен в смерти того мужчину. В этом я уверен.

— И сможете доказать? — осклабился Иванов.

— Пожалуй, — спокойно ответил я.

Парень вздохнул и потер лоб, словно его беспокоила боль:

— Если вы объясните подзащитному, чтобы ему стоит рассказать нам об их организации, то взамен мы сможем закрыть глаза на убийство. Парень защищался от нападения рабочего, который был должен ему денег. Чистая самозащита.

Я только покачал головой:

— Не пойдет, мастер Дмитрий. Мой подзащитный не видел убитого после того, как Борис Левин покинул игорный дом. И я это докажу.

Мне показалось, что от этих слов щека жандарма дрогнула. А в глазах блеснул разгорающейся гнев

В очередной раз я убедился, что парень не так прост. Понятно, что он не привык к отказам. Впрочем, Иванов провел пальцами по волосам, возвращая себе невозмутимый вид, и продолжил:

— Зря вы так, господин адвокат. Вашему подзащитному ничего не грозит. А вот деятельность банды на улицах нашего славного города может быть прекращена.

— Понимаю, — я кивнул. — И разделяю ваше негодование тем, что остатки криминала все ещё беспокоят граждан. Эхо смутного времени. Но мой подзащитный невиновен. И не пойдет на сделку.

— Это его решение? Вы уверены?

— Это моя настойчивая рекомендация. И стратегия, которой Гордей будет придерживаться.

— В уложении адвокатской практики четко сказано: не навреди тому, кто доверен тебе, — вкрадчиво начал Иванов.

— Верно, — согласился я. — Только вот сделка, которую вы предлагаете, навредит ему больше, чем отказ от нее. Парня привлекут минимум за участие в банде. А это может испортить его репутацию.

— Смею вас заверить, что репутация у всех этих головорезов уже давно подмочена, — резко отозвался Иванов.

— Возможно, — снова согласился я. — Но…

— Я понимаю, мастер Чехов. Вы молодой адвокат, который работает на свое имя. Вам хочется начать с победы, — перебил меня жандарм.

— И в этом мы с вами тоже похожи? — уточнил я. — Уверен, что дело "Сынов" принесет вам продвижение по службе.

Иванов не ответил. Но по его лицу я понял, что попал в цель.

— Если вы поможете мне — я буду весьма вам обязан, мастер Чехов, — после недолгой паузы продолжил мой собеседник. — И это будет играть вам на руку.

Следователь ожидал, что я заинтересуюсь подробностями выгодного предложения. Но я разочаровал его молчанием. Ко всему прочему вновь с тоской посмотрел на часы.

— Я могу закрывать глаза на мелкие правонарушения ваших подзащитных, медовым голосом продолжил парень. — Представляете количество дел, которые вы могли бы выиграть, даже не доводя производство до суда?

Я усмехнулся. Жандарм предлагал интересную схему. Дела моих подзащитных либо переквалифицировались бы на более мягкие статьи, либо разваливались за отсутствием состава преступления. Само собой, после моего назначения защитником. И после того как я сообщу об этом Иванову. Конечно, схема не касается аристократов и промышленников. Такие персоны привлекают слишком пристальное внимание прессы. А вот с простолюдинами и большинством бастардов такое сработает. С таким предложением карьера быстро пройдет в гору. Но мне претила сама мысль идти против совести.

— Хотя бы попытайтесь уговорить этого упрямца. Я пойму, если у вас не получится, — Дмитрий зашел с другой стороны.

«Соврет… ударит…», — прошелестело в моем сознании.

— Ваше предложение очень заманчивое, мастер Иванов. Я понимаю всю выгоду от подобного сотрудничества. Но вынужден отказаться.

Если жандарм и был разочарован, то вида не подал:

— Жаль, мастер Чехов. Очень жаль. Этот союз принес бы много пользы нам обоим.

Я проигнорировал заявление. И мысленно поблагодарил себя за то, что ношу фамилию Чехов. Без защиты отца, этот молодой карьерист после уговоров вполне мог перейти к угрозам. Чтобы любым способом закрыть дело. Особенно если учесть, что адвокат только закончил юридический лицей, и опыта в общении с жандармерией не имеет.

— Если это все, то я пойду. Дела и впрямь не ждут.

— Ну что же, не смею вас задерживать. Очень жаль, мастер Чехов, что нам не удалось стать друзьями.

Я внимательно взглянул в угол кабинета, где сгустилась тьма и шепот в голове стал громче.

— Как я уже говорил, некроманты не особо преуспевают в дружбе. Но все же я дам вам добрый совет — пригласите плотника, чтобы оторвал плинтус и вычистил за ним все.

— Что? — непонимающе нахмурился парень.

— Зуб убитого закатился в щель между доской и стеной. И пока его не уберете, дух не сможет покинуть место своей смерти.

— Меня не особо беспокоят такие вещи, — ухмыльнулся Дмитрий.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга в упор, и никто не отводил взгляд. Но неожиданно распахнулась оконная рама и мы оба повернулись на звук.

— Старые здания, — фыркнул Иванов и добавил, — Всех благ, господин Чехов.

Я кивнул, понимая, что следователь вряд ли забудет мой отказ и предупреждение. И отметил мысленно, что надо бы побольше разузнать про жандарма. Уж слишком нагло ведёт себя для бастарда.

* * *

Я вышел из острога, полной грудью вдохнул свежего воздуха. Поднял лицо к ласковому майскому солнцу, греясь после посещения бетонного холодного здания.

Итак, пора подумать, что делать дальше. И как помочь Петрову. Для его освобождения нужны железобетонные факты. Но подзащитный недвусмысленно намекнул мне, что его надо из острога вытаскивать. И чем быстрее, тем лучше. К завтрашнему допросу стоит подготовить хоть какую-нибудь доказательную базу, чтобы вытащить парня из камеры.

Сначала надобно наведаться в притон. Поспрашивать там, был ли у моего подзащитного конфликт с убитым. Желательно найти пару свидетелей, которые смогут подтвердить, что во время убийства Гордей был под присмотром. Сомневаюсь, что в притоне есть камеры. А если и имеются, то вряд ли кто-то даст мне посмотреть записи.

Первой мыслью было заехать в морг и пообщаться с самим Левиным. Но я подозревал, что добраться до тела убитого будет в разы сложнее, чем до трупа какого-нибудь забулдыги, умершего от лишней рюмки спиртного. Судя по протоколу, мужчина не убегал от душегуба и стреляли в него не в упор. Да и тот факт, что выстрел был произведен со спины, не давал надежды, что Левин видел своего убийцу. Не удивлюсь, что Бориска может вспомнить, что остался должен Гордею и сам сделает вывод, что его застрелил именно мой подзащитный. Не хотелось бы мне лгать под присягой, если вдруг судья поинтересуется показаниями, полученными на допросе духа убитого.

Ладно, сейчас пора доделать начатое и помочь Фоме. Людей, на которых я могу положиться, слишком мало. А преданный слуга — один из немногих, для кого впрямь стоило постараться и помочь вернуть честно заработанное.

Взглянул на циферблат наручных часов. А затем, быстрым шагом направился к машине.

Фома выскочил из авто, услужливо открыл для меня пассажирскую дверь. Я разместился на сиденье и выдохнул. Посещение острога далось мне тяжелее, чем я думал. Сами стены здания давили и наполняли душу странным гнетущим ощущением.

— Никаких происшествий тут не было? — спросил я, севшего за руль помощника.

— Да подошел один охранник, — с готовностью поделился парень.

— Чего хотел? — насторожился я.

— Спрашивал о вас. Правда ли, что хозяин у меня Чехов, что некромант и не страшно ли мне с вами работать.

— А ты чего ответил? — мне и самому стало интересно, что было дальше.

— А я чего, — пожал плечами парень, — глаза сделал жуткие и говорю страшным голосом…

Фома повернулся ко мне, выпучил белки и заворчал как-то уж совсем не по-человечески:

— Некромант мой господин, и бояться его мне не велено. И ежели я начну его бояться и подводить, он перестанет кормить меня свежим мясом. А без мяса я становлюсь совсем диким и кидаюсь на всех подряд.

Я засмеялся, а Фома усмехнулся и добавил:

— Он тоже поначалу хихикнул, а я как зарычу. И того охранника как ветром сдуло.

— А если бы он решил, то ты упырь какой и надумал тебя пристрелить? — спросил я, утирая выступившие слезы.

— Пришлось бы кусать, — вздохнул парень, а потом усмехнулся и пояснил, — я видел, что они втроем долго переговаривались, прежде чем этот самый смелый пошел ко мне на беседу. И оружие он свое отдал дружкам. Пока добежал к ним обратно и ружье забрал — уже понял, что его надурили. Да и вряд ли рассказал другим, как его служка дураком выставил да напугал до грязных портков.

— Прямо до грязных? — не мог не спросить я.

— Ну, я не могу быть уверен, но на служебных штанах ведь не должно быть пятна темного на заднице?

— Не должно, — согласился я. — Ну и дал ты жару, Фома. Не ожидал от тебя такого.

— Надолго они запомнят адвоката-некроманта Чехова и его ручного упыря, — улыбнулся парень. — Вряд ли захотят проверить насколько его помощник и впрямь мертвый.

— Очень вряд ли, — согласился я. — Поехали отсюда, пока они жреца из местного храма не притащили, чтобы выгнать нечисть со двора.

— Вот об этом я не подумал, — парень завел двигатель и тронул машину с места.

На пропускном пункте автомобиль никто не досматривал, но шипы с дороги убрали. Как только острог оказался позади, меня оставило ощущение множества злых взглядов, которые сверлили до того со всех сторон. Все же духов в этом скорбном месте было множество. Большая часть их давно позабыла о своей мирской жизни, но они учуяли мою силу и жадно к ней тянулись.

— Куда дальше, барин? — осведомился Фома, когда мы выехали из территории отрога.

— Дальше, — задумчиво протянул я, обмозговывая следующие наши действия. — Дальше, Фома, мы вернёмся в порт.

Открыл папку и достал конверт, на котором стояла печать кабинета адвоката Чехова.

— И ты передашь на вахте вот эти бумаги, — я поднял конверт, чтобы парень рассмотрел его в зеркало заднего вида. — Только пусть обязательно подпишут второй экземпляр. Вот этот.

Я указал на два листа и продолжил:

— На каждом нужна подпись. И их ты заберешь с собой.

— А зачем они нам, вашество?

— Так мы сможем доказать в суде, что бумаги в порт передали и у нас их приняли.

Фома кивнул:

— Сделаю, мастер. Вас доставить домой?

Я покачал головой:

— Нет. У меня в это время будут свои дела. Высадишь меня за несколько кварталов от порта.

— Одного?

— Именно. И как только передашь бумаги — сразу езжай к Южному спуску. Я буду ждать тебя там.

— Неужто пешком пойдете, барин? — ахнул Фома.

— Такси возьму, не переживай. Так надо, — успокоил его я. — А теперь надави на газ. Чего мы плетемся как сонные?

Водитель покачал головой, усмехнулся и машина покатилась быстрее.