Папа, папа, наши сети…

— Останови здесь, — попросил я Фому, указав на несколько машин такси, припаркованных у метро на площади Героизма.

Слуга кивнул, затормозил у тротуара, и я открыл дверь. Но уже выходя напомнил:

— Встречаемся у Южного съезда.

— Конечно, барин, — кивнул слуга.

И я выбрался наружу. Закрыл дверь, и авто поехало в сторону порта. Я же свернул в ближайший магазин с вывеской хозтоваров. Он явно был рассчитан на простой люд без претензий. Никакой рекламы тут не было. Лишь ряды полок, заваленные недорогим товаром. Я прошёл вдоль стены, выискивая нужную мне вещь.

— Можа помощь нужна? — с улыбкой уточнила девушка с бейджиком консультанта, на котором маркером было написано «Николай».

— Мне надобен фонарь, — ответил я. — И помощнее.

— Електрический или керосиновый? — спросила она прищурившись.

— С батареей.

Девушка кивнула:

— Идемте за мной, барин.

Развернулась на пятках резиновых тапочек и направилась к нужному стеллажу. Я последовал за ней.

— Какая батарея надобна? Какой вес фонаря?

— Должен быть легкий, с хорошим пучком света и обязательно заряженный.

— То есть чтобы использовать прямо сейчас? — девушка закусила губу. — Тогда могу дать вам с витрины. Он как раз недавно был полностью заряжен и не подведет. Хотя на корпусе есть царапушки…

— Мне подойдет, — тотчас согласился я и все же не удержался и спросил, — А почему «Николай»?

Девица нахмурилась и посмотрела на свой бейджик. Густо покраснела и тотчас сняла бумажку с именем и сунула в карман.

— Перепутала в раздевалке, — сказала она и пошла к кассе, бурча, — напился Николай. И меня вызвали без очереди в смену.

— Извините, — я скрыл усмешку.

— Вот хороший фонарь, — девушка указала на один из приборов, который стоял на полке.

— А точно светит ярко? — с сомнением спросил я.

— Улицу ночью сделает белой, — заверила консультант.

— Уговорили. Беру, — ответил я. — Но если вы обманете…

Девушка вскинула брови в притворном удивлении:

— Да как можно, мастер? Провалиться мне на ентом месте, если я вам солгу.

— Ладно, верю.

Взял агрегат и щелкнул кнопкой. Лампочка загорелась. Оплатил фонарь, добавив купюру в виде чаевых.

— Спасибо, барин, — не стала отказываться девушка и сунула деньги в складку закатанного рукава рубашки.

Я вышел из магазина. Пересёк узкую улочку, вышел к парковке у метро.

Водители стояли неподалёку, у ларька с шавермой за небольшим круглым столиком. Мужики в форменных желтых рубашках пили кофе, о чем-то переговаривались и смеялись.

— Приветствую, добрые люди. Кто до Южного спуска подкинет?

Извозчики цепко осмотрели меня и переглянулись, словно бы решая, стоит ли ехать несколько кварталов.

— Давайте я довезу, барин, — после недорогого молчания вызвался один из них, парень лет двадцати. Он сгреб со стола кепку, нахлобучив ее на голову, и затоптал к одной из припаркованных отечественных машин. Я направился за ним.

Транспорт пискнул, дважды мигнул фарами. Щёлкнули, открываясь, замки. Извозчик сел за руль, я же расположился на заднем сиденье. В салоне пахло табаком и чем-то вкусным, жареным. Я не стал уточнять причину аромата. Но парень выдал, словно извиняясь:

— Сеструха моя, Аннушка, попросила забрать ее от речного трамвайчика нонче. И разлила масло. Пришлось выбросить коврик.

— Все в порядке, — отозвался я.

Водитель повернул ключ в замке зажигания, и авто выехало с парковки.

— Вы не возражаете, ежели я запущу музыку.

Я кивнул, из динамиков полилась мелодия одной из протестных групп. Водитель подозрительно взглянул на меня сквозь зеркало заднего вида и вдруг заявил:

— Ежели вы чего недоброе задумали, господин, то денег у меня всего рупь с копейками. А в машине бензина лишь на обратную дорогу и хватит.

— Не подумайте плохого, — уверил я парня. — Я адвокат и к спуску мне надобно по рабочим делам.

— И такой важный человек станет по ночам ходить где ни попадя? — подивился извозчик.

— Что поделать, если так надо, — я пожал плечами. — Вы вон за баранкой целыми днями.

— Да я что, я из простых, — повеселел водитель. — А по вам сразу видно, что барин важный. Или…

— Или что? — я улыбнулся.

— Ну, иногда ловкачи такую же модную одежу одевают, когда девок охмуряют.

— Может я из тех самых.

— Только вот за портом девок нет.

Я не стал отвечать, и водитель примолк.

Машина свернула с проспекта. Справа мелькнули ворота порта, у которых стояла красная тачка Фомы. Асфальт кончился, и началась грунтовая дорога. И водитель сбросил скорость, стараясь объезжать ямы. Но получалось у него не всегда.

По обе стороны узкой улочки потянулись двухэтажные покосившиеся дома. Старый доходный квартал Павла Смирнова. Большая часть строений уже была заброшена. Они заросли бурьяном и смотрели на нас заколоченными окнами. Скатные шиферные крыши уже были разобраны, обнажив серые стропила. А в высокой траве виднелись кучи строительного мусора. Я был уверен, что эти дома уже давно стали обиталищем всякого рода маргиналов. И не завидовал людям, которые все ещё жили по соседству в уцелевших покосившихся зданиях.

Авто затормозило у бетонного причала. Водитель обернулся ко мне, и я достал из кармана несколько купюр, протянул их парню:

— Благодарю.

При виде денег извозчик удивлённо поднял бровь:

— Так здесь больше, барин.

— Бери, сдачи не надо, — просто ответил я.

— Быть может, я вас подожду, господин? Тут не самые хорошие места.

— Бандиты промышляют?

— Днем мужики здесь порой ловят рыбку. Ходят на лодочке чуть дальше по воде. Хотя я не понимаю, какая тут может быть рыба?

— А ночью? — уточнил я.

— Поговаривают, что здеся являются призраки, — немного смущенно пояснил извозчик и коснулся торпеды с образами Искупителя.

— Неужели? — я осмотрел темное пространство вокруг и пожал плечами. — Мне нельзя заводить питомцев, так что домой я никого не заберу.

С этими словами я вышел из машины и направился к ржавому ограждению.

За спиной послышался звук заведенного двигателя, и шелест колес по гравию. Я же остановился у ржавых перил, взглянул на воду. Туда, где были причалы порта и высились погрузочные краны. Сумерки скрывали предметы, оставляя лишь силуэты.

Покосился на циферблат часов. Довольно улыбнулся. В крови бурлило предчувствие. Шоу скоро начнется.

На спуске послышался шум двигателя. А через несколько секунд к бетонке выехала машина Фомы. Авто остановилось, хлопнула водительская дверь:

— Все сделал, мастер. И забрал подписанные листы. Хоть и не хотели мне их отдавать, но я стоял на своем, — произнес Фома, и я кивнул:

— Отлично. Молодец. С почином тебя, помощник. А теперь ждем.

Долго ждать не пришлось. У причалов заплясали лучи фонарей, к пристани стягивались люди. Они суетились, словно бы что-то потеряли. Несколько человек в чёрной форме бросились к пристани, у которой были пришвартованы лёгкие лодки.

— Чё это они завошкались, вашество? — обернулся ко мне Фома.

— Да работник один у них на днях пропал, — ответил я. — Они думали с концами. А я с ним разговаривал сегодня. Вот и…

— Разговаривали по-вашенски? По-некромантски? — шепотом уточнил парень и его глаза расширились от удивления.

— Именно. Помер мужичок. Отец Глафиры, которая сегодня к нам приходила.

— А они его притопили? — догадался Фома. — У нас был такой случай. Парень на стройке на кран полез и сорвался. Спину сломал. Так чтобы городовым не объяснять и штраф не платить, его просто добили да в фундамент залили. Кому нужен приезжий, да еще со справкой из острога после освобождения.

— Ну вот тут похожее. Только его не добивал никто. Сам погиб. Несчастный случай.

— Так за это компенсация положена дочурке то его, — важно продолжил за меня Фома. — Она ж видно работящая. Руки все в мозолях.

— За все заплатят, не переживай, — тихо произнес я.

Лодка тем временем отчалила от пирса. Остановилась поодаль от берега, и несколько парней нырнули в воду.

— Сейчас они его найдут, — продолжил я, прищурившись и вглядываясь в их сторону.

— Да его с приливом унесло поди, — с сомнением протянул Фома.

Но я только хитро прищурился и покачал головой и махнул рукой:

— Да он вернётся.

Слуга покосился на меня, а затем в сторону, где уже стояло несколько тотемов-пеньков. Они были мокрыми и сверкали красными искрами вместо глаз. И непонимание во взгляде помощника начало постепенно исчезать.

— Ну вы даёте, вашество, — усмехнулся он и покачал головой.

Люди вынырнули из воды через пару минут. Оказались на лодке и принялись выбирать тросы. А вскоре, из воды появилось распухшее тело. И лодка пошла обратно к пирсу.

— Первый акт окончен, — довольно пробормотал я. — Пора приступать ко второму.

Фома непонимающе взглянул на меня, и я кивнул в сторону металлической лодки, которая качалась у причала:

— Пенечки приволокли эту лодку, позаимствовав ее у рыбака. Потом вернут.

— Это хорошо.

— Поплыли. Нам пора выходить на сцену.

Помощник спустился к лодке и взялся за ее нос.

— Забирайтесь, вашество.

Я шагнул к плавсредству, которое покачнулось на воде, когда ботинок коснулся дна. Сел на скамью.

— Куда грести? — спросил Фома.

— К докам, — ответил я и махнул рукой в сторону.

Фома взялся за весла, и лодка бодро тронулась в указанном направлении.

Работники порта тем временем подплыли к причалу. Люди спрыгнули на пирс, вытащили тело, положили его на доски. Они громко переговаривались, явно решая, что делать дальше. Мой помощник упорно греб, но плеск воды заглушали крики на берегу. И в этот момент я привстал на скамье и включил фонарик, осветив всю честную компанию:

— Папка, папка, наши сети притащили мертвеца, — воскликнул я. — Как улов?

Девушка-консультант не обманула. И луч ярко осветил пристань, словно прожектор. Так что моя демонстрация имела успех. Возившиеся рядом с трупом люди остановились. Один из них, коротко стриженый здоровый мужик средних лет, приставил ладонь к глазам, прикрывшись от света, и спросил:

— Заблудились, барин?

— Нет. Прибыл как раз куда планировал, — спокойно ответил я. — Мне бы со старшим поговорить…

Дружинник улыбнулся. Только вот улыбка эта больше была похожа на оскал:

— Дак поздно уж, барин. Вы завтра приходите. Только через ворота. А то охрана может подумать, что вы вор какой. Можа стоит взять вас под ружье? Я вот и сейчас сомневаюсь кто вы такой.

Я только покачал головой:

— Не сомневайтесь, мил человек.

Рядом с мужиком вынырнул кряжистый пень и щелкнул одним из корней.

— Искупитель мне в помощь, — охнул здоровяк.

— Позовите начальника. С ним будет говорить адвокат Чехов.

— Нет его уже.

— Чудно. Начальства нет, а в конторе свет горит. Да и силуэт какой-то у окна маячит.

Дружинники обернулись, посмотрели в сторону здания администрации. На втором этаже, где был офис начальника порта, и правда светилось окно. А за шторами был виден силуэт человека.

— Нет, может сталось, что кто-то проник в кабинет и хочет вас обокрасть, а вы тут с утопцем балуетесь, — продолжил я. — Но тогда вам нужно быстро в здание вернуться. А мертвяка я посторожу. Не бойтесь, не сбежит.

Дружинники переглянулись. Старшой издал нервный смешок и ответил:

— Как скажете, барин.

В голосе парня сквозил неприкрытый сарказм. Но дружинник все же направился к зданию, на ходу что-то сказав одному из бойцов. Тот кивнул и обернулся ко мне.

Управляющий вышел из здания спустя несколько минут. Все в тех же серых брюках и стоптанных ботинках. Только теперь он набросил пиджак, с нашивками на локтях, которые берегли ткань от истирания. Лицо мужчины в свете фонаря было бледным. На лбу блестела испарина, которую он стирал клетчатым платком.

— Мастер Чехов! Какими судьбами? — нервно начал Антон Сергеевич. — Что вас привело в порт так поздно?

— Да вот решил на лодке поплавать, смотрю — а ребята труп тащат, — ответил я. — Дай думаю спрошу, может помощь нужна. Труп — то часом не Мити, сына Самсонова, который на вахту подался? Роба вроде похожа на вашу.

Я указал на лежавший на досках труп.

— А даже если и он, Павел Филиппович? — уточнил приказчик с неожиданной злобой. — Что это изменит? Утоп и утоп.

Я задумчиво потёр ладонью подбородок, а затем принялся загибать пальцы:

— Разбирательство жандармов, судебные тяжбы, проверка, вира семье, вира в бюджет…

Приказчик подошёл к трупу, склонился над ним и вновь вынул платок, чтобы прикрыть нос от запаха разложения. Задумчиво и долго смотрел в обезображенное опухшее лицо. И с сомнением протянул:

— Вроде он. А вроде и нет. Лицо рыбы объели. Даже родня не признает. А экспертизу ДНК вряд ли кто-то станет делать простолюдину. Дорого это. Да и хлопотно. Очередь на такую процедуру в клинике довольно длинная. У нас бригадир хотел сынишку своего проверить на родство, так ему ответили, что год-другой ждать придется. Так и платит алименты на щенка, не зная, чей он на самом деле.

— Так труп и сам может нам рассказать, — спокойно ответил я.

— Думаете у него в кармане документики завалялись? — хмыкнул Антон Сергеевич

Я не стал понапрасну тратить слова и довольно громко в наступившей тишине щёлкнул пальцами.

От меня к трупу потянулась тонкая нить. Миг — и покойник открыл глаза, заставив приказчика высоко завизжать. Антон Сергеевич попятился, запнулся о доску и сел на задницу. Дружина тоже отпрянула, прикрывая хозяина, но на мертвеца они косились с опаской. Покойник же сел на пирсе и уставился на меня:

— Чего хотел, чернокнижник? — прошмякал он вздувшимися губами, словно вновь привыкая говорить.

— Как звать тебя, работник? — спросил я.

Труп обвел присутствующих мутным взглядом и уставился на Антона Сергеевича. Тот засучил ногами по пирсу, пытаясь отползти назад, но подошва ботинок скользила по мокрым доскам.

— Митя, Самсонов сын, — прохрипел зомби. — И у меня есть дочь. Есть дочь. Глафира Митиевна…

— Хватит, мастер Чехов, — заикаясь пролепетал приказчик. — Я понял.

Я улыбнулся, щёлкнул пальцами. И покойник мешком свалился на пирс. Словно кукла, у которой кончился завод.

— А теперь, когда все недопонимания наконец улажены, я хотел бы попросить вас о нескольких вещах, — продолжил я. — Вы перестанете задерживать работникам заработную плату. Вы выплатите все уволенным, которые подадут жалобы в ближайшее время. А они подадут, будьте уверены. Выплатите все до последней копейки.

— Помилуйте, барин. Да как же…

— Не разоритесь, — оторвал я возражения управляющего. — А не то я спрошу некоторых покойничков и узнаю, какими делами вы промышляете по ночам. И из-за чего по округе ходят слухи о призраках, которых на суше и нет вовсе.

— Княжич, давайте не будем…

— Вы возьмёте на себя похороны Самсонова, и выплатите дочери погибшего компенсацию в двойном размере.

— Почему это? — тотчас вспомнил о своих обязанностях Антон Сергеевич.

— Потому что она приходила за причитающейся ей суммой, а ваши молодцы погнали сироту от ворот. Так что будем считать, это штраф за нежелание урегулировать вопрос мирным путем. Я считаю справедливым, что они сами оплатят виру за свое поведение и отношение к несчастной девушке.

— Справедливо, — пропыхтел мужчина и с помощью дружинника встал на ноги.

— Сэкономить у вас не выйдет. Но вы избежите внимания жандармов и прессы. Мы договорились?

Приказчик сглотнул и быстро закивал.

— И я не советую вам просто избавиться от трупа. Этот был первым, кто откликнулся на призыв. Думаю таких, кто "уехал на вахту" здесь не один десяток. Ну и на всякий случай…

Я взмахнул рукой, и над телом возник призрак в робе работника доков.

— Он пока побудет здесь. Присмотрит за вами. До тех пор у вас не проснется задремавшая совесть. Так сказать, чтобы не нарушали.

— Доносить будет? — глупо уточнил старший дружинник, косясь на призрака.

— Нет, — успокоил его я. — Жизнь вам портить будет. Например, ящики уронит на погрузке. Или дружинника убьет. А прибывшие жандармы только руками разведут. Какой с призрака спрос? В острог его не посадишь. Да и виру не взыщешь. Может быть, приедет шаман или жрец. Только вот смогут ли они его развоплотить…

Старшой пискнул что-то невразумительное, почесал в затылке, но не сказал ни слова, покосившись на призрака.

— А теперь, уважаемый, я хотел бы, чтобы вы все-таки заплатили моему помощнику — Фоме Питерскому. Тому, кто работал в вашей организации и был незаконно уволен без выплаты заработной платы. Сколько денег задолжала тебе бухгалтерия, Фома?

Я обернулся к слуге. Тот замялся, но все же ответил:

— Договаривались на восемьдесят рублев. За три месяца не заплатили. Плюс сверхурочные…

Я кивнул:

— Округлим до трехста. И добавьте сто рублей штрафа. За отказ от решения вопроса полюбовно. А еще вы оплатите нам сегодняшний ночной выезд. И всего с вас, любезный Антон Сергеевич, пять сотен.

— Пять? — побледнел мужчина.

— Если оплатите на месте и наличными, то так и быть, обойдемся без процента в профсоюз, который также придется выплатить вам. Ну что, мы договорились? Я страсть не хочу возвращаться к вам завтра.

— Рассчитаемся, — буркнул управляющий и посмотрел на тело Мити. — И развейте призрака, господин некромант.

— Вечером плата — утром развоплощение. Утром плата — вечером развоплощение, — произнес я философски.

И управляющий закивал, принимая правила игры.