Приятности и не очень

Фома выглядел взволнованным и немного растрепанным. Видимо, произошедшее здорово его впечатлило. Когда прямо к пирсу секретарша Антона Сергеевича принесла объемный саквояж и папку с бумагами, то даже я удивился вороху мятых купюр, которые лежали внутри.

— Сборы добровольных пожертвований, — пояснил мужчина и зашипел на свою помощницу, — Зачем все волочить? Хватило бы крупных купюр.

— А раздать этим оглоедам, чтобы не тяфкали? — женщина зыркнула на топчущихся в сторонке дружинников.

Тяфкать они, впрочем, даже и не собирались. По сильно побледневшим лицам наемников было ясно, что мою угрозу восприняли всерьез. И в этот момент раздумывали как бы получить выходные на ближайшие дни, чтобы не попасть под тяжелую руку призрака.

— Глупая баба, — управляющий возвел к небу глаза, но все же велел помощнице отсчитать пятьдесят рублей и отдать старшему дружиннику.

Тот сгреб деньги и сунул их в бездонный карман рабочей робы. После чего распорядился:

— Нечего пялиться, ребята.

— Не на что там смотреть, — понятливо загудели остальные.

Антон Сергеевич пожевал губу и сел на раскладной рыбацкий стульчик, который кто-то услужливо ему приволок. Мужчина положил на колени папку, раскрыл ее и оказалось, что внутри лежит знакомый конверт с бумагами от моего агентства.

— Значица, пять сотен Фоме Питерскому, — кисло произнес приказчик и зыркнул на секретаршу.

Та выпучила глаза, открыла рот. Потом посмотрела на меня и моего помощника с такой жгучей ненавистью, что я с трудом сдержался, чтобы не проверить не загорелся ли на мне пиджак.

— Пять? Этому оборванцу? — просипела женщина. — Да за какие заслуги? Я смотрю ноги и руки у него целы…

— Заткнись, Марфуша, — буднично бросил ей Антон Сергеевич. — Отсчитай нужную сумму.

— Семейные разборки, — предположил я, наклонившись к уху Фомы.

— Такой бабы я бы опасался, — шепнул в ответ помощник и вздрогнул.

Марфа вновь зыркнула на нас и тотчас сунула нос в сумку. Словно старательный енот она ловко набирала в ладонь цветные бумажки, отбрасывая некоторые из них только по одной ей ведомой причине. Вскоре в ее руке была приличная пачка, которую секретарша перетянула резинкой, снятой с запястья, и с видимым сожалением вручила начальнику.

Тот деловито сунул деньги в конверт и оценил, насколько тот стал пухлым.

— И восемь сотен для Глафиры Митиевны, — кисло продолжил Антон Сергеевич.

— Совести у них нет, — буркнула женщина, но я был настороже.

— Тысячу и шесть сотен, — я цокнул языком. — Вы забыли, что мы договорились на двойную выплату сироте.

— Что? — женщина схватилась за сердце. — Да вы нас по миру пустить хотите? Это ж какие деньжищи!

— Мы ходим по кругу, — я закатил глаза. — Я могу проторчать тут до утра, но тогда мои услуги дорого вам станут. Сейчас я решаю, не включить ли в счет еще…

— Дай мне эту сумму, водяной тебя раздери! — взвизгнул Антон Сергеевич, словно опять увидел призрака.

И вновь зашуршали деньги. Женщина едва ли не со слезами набрала две приличные пачки и перетянула их аптечными резинками.

— Пересчитывать будете? — осведомился управляющий, когда прибавил к предыдущей сумме новую.

— Пожалуй, доверюсь вашему благородству, — я улыбнулся. — А если там будет не хватать, то я вернусь.

Антон Сергеевич покосился на помощницу, и та тяжело вздохнула. Потом протянула ему еще несколько красных купюр.

— Выпали случайно, — пояснила она обиженно, закрыла саквояж и торопливо, по-утиному переваливаясь, зашагала к своей конторе.

— Не могу сказать, что с вами приятно иметь дело, — проворчал управляющий, поднимаясь со стула и протягивая мне папку. — Мне нужны подписи, что вы отказываетесь от претензий и получили выплаты.

Я дал фонарь помощнику и тот подсветил мне, чтобы вышло разобрать текст документа. Он был типовым и я вписал дополнение, что претензий не имею по делу Фомы Питерского и Глафиры Митиевны.

— Это не обязательно, — вяло возразил мужчина.

— Я считаю иначе, — ласково ответил я и поставил подпись. — Прошу кого-нибудь из ваших ребят проводить нас до машины.

— Беспокоитесь, что заблудитесь по дороге?

— Переживаю, что случайно сверну шею.

— Вы уж осторожнее, — елейным тоном протянул старшой, который после ухода секретарши жадно поглядывал на конверт с деньгами.

— Это вам надо быть осторожными, добрые люди. Если я помру по дороге, то вернусь злым и очень голодным. Я не ярмарочный шут.

С моих пальцев потянулась серая дымка и в этот раз силу ощутили все. Потому что я так захотел. Воздух стал ледяным, и изо ртов присутствующих вырвались облачка пара. Где-то совсем близко взвыли собаки и беспорядочно крича взвились в небо сонные птицы.

— Я некромант. И в виде призрака сравняю вашу контору с землей вместе с вами.

Мужики побледнели, а я закончил замогильным голосом.

— Потом верну каждого из вас с той стороны и сделаю своими питомцами.

* * *

— Ну вы даёте, вашество, — произнес Фома, едва мы сели в машину.

Он покачал головой, и в глазах слуги я заметил уважение.

— Большое спасибо за помощь. Вовек вашей доброты не забуду.

— Пустое, — отмахнулся я. — Ты же помнишь, что я говорил про уложение и помощь?

— Помню, — вздохнул Фома. — Только вот в слуги в основном благородных берут. С силой.

— Всяких берут, — успокоил его я.

Помощник держал в руках пачку денег и прежде чем убрать в карман, отсчитал почти половину. И протянул ее мне.

— Это ещё что? — уточнил я, глядя на деньги.

— Так штраф этот самый. Мне чужого не надо. Сколько начальник должен был — столько и забрал.

— Ну, считай, штраф был назначен в пользу просителя, — ответил я. — Так что забирай себе.

— Но…

— Считай, премия к зарплате. За то, что машину раздобыл и возил меня по городу. А в офисе напишешь заявление на оказание услуг, и тут же добавишь к нему бумагу, что адвокат Чехов решил твой вопрос.

Фома покачал головой, но деньги все же убрал во внутренний карман пиджака, застегнул пуговку и погладил ткань мозолистыми пальцами.

— Отродясь у меня таких денег не было, — произнес он со смущением. — Куды ж мне их деть-то?

— Можно выгодно вложить, — я улыбнулся. — У нас есть бухгалтер и она может подсказать как тебе распорядиться такой суммой.

— Можа, и девчонке той подскажет, — нахмурился парень. — Глафира из приютских. Как бы не обманули ее или того хуже…

— Придумаем, как помочь девице сохранить ее наследство.

— Спасибо, вашество, — Фома просиял. — Вы хороший человек.

— Я некромант, — напомнил я, словно в этом была необходимость. — Такие не бывают хорошими.

— Мне вот такого говорить не надо, вашество. Я в людях разбираюсь.

Спорить с Питерским я не стал.

— А можно вопрос задать, вашество? — парень не мог усидеть на месте спокойно.

— Давай, — кивнул я, глядя, как глаза слуги разгорелись любопытством.

— А призрак этот долго будет в доках надзирательствовать? — выпалил Фома.

— Кто знает, — пожал плечами я. — Пока его не поймают душеловы. А может ему надоест этот порт, и он уйдет обратно в подводное царство пугать рыб. Митя не злобный призрак и развеивать его смысла нет.

— А вона что? — пробормотал слуга, и его голос прозвучал, как мне показалось, чуточку разочарованно.

— А ты думал, я буду держать призрака в доках? Увы, для этого нужно слишком много силы. Если, конечно, этот самый дух не будет питаться от более слабых собратьев.

— Это как? — не понял слуга.

— Если в воде есть ещё такие "неучтенные" трупы — призрак вполне может тянуть из них энергию и жить долго и счастливо. Но я думаю, что он получил то, что хотел. И потому уйдет с миром.

— Эвона как, — протянул Фома. — Сложно. Куда дальше, вашество? Домой?

Я покачал головой:

— Пока ещё нет. Ты слышал об игорном доме доходных домов купца Афанасьева?

— Как же не слышать. Слышал. Только там не совсем игорный дом. Скорее притон для бастардов. С массажным салоном и проститутошной.

Парень смутился и опустил глаза.

— Вот как? Судя по твоим словам, это отличное заведение. Решено, Фома, нам срочно нужно туда попасть!

— Зачем вам это, барин? Место для благородных господ не самое приличное. И компания там мутная. Хоть вы и некромант, но…

— Нужно, — с нажимом сказал я.

— С улицы туда попасть сложно, сами понимаете, — с сомнением протянул слуга. — В основном оно для своих. Ну или по приглашениям.

Я нахмурился. Про то, что в заведение нас могут не пустить, я как-то не подумал. Уточнил:

— А ты бывал в этом игорном доме?

Фома поспешно покачал головой:

— Ни разу, вашество. Как можно?

От этой информации я совсем погрустнел. Шанс побеседовать с возможными свидетелями, или, если повезёт посмотреть записи с камер, бесследно испарился.

— А вам зачем в тот притон? — поинтересовался Фома. — Дурное это место.

— Вчера рядом с этим притоном был убит человек.

Фома удивлённо поднял брови:

— Да в том районе каждый вечер считай по десятку человек гибнет.

— Мне досталось дело об убийстве этого человека. Потому что охранка уже нашла якобы виновного. Только вот кажется мне, подозреваемый этот не при делах.

— Так притон-то при чем? — не понял Фома.

— При том, друг мой, что там могут найтись свидетели, которые подтвердят, что видели подозреваемого во время убийства

Фома задумчиво почесал в затылке.

— А ещё там могут быть камеры, — продолжил я. — На которые мог попасться душегуб.

Фома замялся, но потом все же ответил:

— Есть у меня один приятель, который часто этот притон посещает.

На горизонте снова забрезжила робкая надежда. И я вкрадчиво уточнил:

— Твой друг, наверное, денег многим должен?

— Да почитай половине города, — вздохнул Фома. — Даже мне вот машину за долги всучил.

— А ты говорил, что покататься взял, — усмехнулся я.

— Да я ее продать хотел, — потупился парень. — Уж больно деньги нужны были.

— Продавать не надо. Может она нам еще не раз пригодиться. Но для официальных выездов машину мы поменяем, раз уж ты умеешь баранку крутить, — заявил я. — Адвокату нужна более представительская. По статусу полагается.

— Ясно, — повеселел парень.

— Можешь устроить мне знакомство с этим твоим другом? Или выпросить нам приглашение.

— Попробовать можно, — ответил слуга.

Он достал из кармана телефон, принялся искать нужный номер в списке контактов:

— Ага, вот, — пробормотал он и нажал кнопку вызова. Из динамика послышались гудки, и Фома приложил трубку к уху:

— Алло, Игнат? Привет… Да нет, я не по поводу долга… Ковер? Не брал я твой ковер, зачем мне это… Помню, что ты говорил, что он задавал тон какой-то твоей комнате… Да, машина на ходу…Слушай, ты же все ещё ходишь в тот притон в Афанасьевском квартале? Ага, хорошо. Можешь поручиться за пару человек? Меня и ещё одного. А я отблагодарю. Сам же знаешь, я добро помню. Ага… А за остатком долга когда зайду? Да, знаешь, если поможешь, то почитай ничего мне должен больше не будешь… Ага, спасибо.

Парень убрал телефон в карман и обернулся ко мне:

— Он свяжется с притоном. И нас пропустят.

— Тогда поехали.

Слуга хотел было что-то сказать, но промолчал. Просто кивнул, завел двигатель. И машина тронулась с места. Но по дороге Фома озвучил сомнение:

— Вашество, было бы неплохо деньги в банк завести. Все же сумма немалая, а идем мы в местечко, где собираются щипачи всякие да прощелыги.

— И то верно, — согласился я, недоумевая, как сам об этом не подумал.

Мы остановились у одного из отделений, которое работало круглосуточно, и вышли из салона.

Девушка в конторке за толстым стеклом сонно потерла глаза и кисло улыбнулась.

— Наличные только крупными купюрами остались, — протянула она в небольшое переговорное устройство.

— Мы внести хотим, — ответил за меня Фома. — У нас и книжки есть.

Он с гордостью сунул в металлический лоток изумрудную книжку, в которую вложил полученные в порту деньги.

Девица не выказала удивления ни сумме ни качеству купюр. Быстро пересчитала их и внесла запись на пустую страничку. Потом шлепнула печать и вернула книжку.

Фома выглядел как новогодняя елка — аж светился от удовольствия. Я же отдал свою книжку с двумя пачками денег с некоторой опаской. Что-то меня смущало, но я никак не мог понять что.

Сотрудница быстро перебирала бумажки и внезапно нахмурилась. Мельком взглянула на меня и вновь уставилась на купюру.

— Что-то не так? — насторожился я.

— Ну, — девушка замялась и стало понятно, что она не решается мне что-то сказать.

— Что не так? — пробасил Фома.

— Эта купюра странная, — она с сомнением закусила губу. — Мне кажется, что она поддельная, господин.

Если бы напротив нее стоял обычный простолюдин с серой книжкой, то сюда уже вызвали бы наряд жандармов. Но моя рубиновая книжка и приличный вид останавливали девицу от решительных действий.

— Что ж, вот мои документы, — я приложил к стеклу удостоверение в развернутом виде. — Мне выплатили гонорар, и я сам отнесу подделку в отделение. Верните мне бумажку, пожалуйста.

— Не положено, — неуверенно возразила сотрудница.

— И возьмите себе такую же купюру, только настоящую за вашу помощь.

К счастью, работница нам попалась понимающая и ловко сунула купюру под манжету рубашки, а в лоток кинула подделку и мою книжку со свежей надписью.

— Спасибо за то, что выбрали наш банк, — дежурно улыбнулась она.

— Что же такое, вашество, — возмутился Фома, когда мы отошли от отделения. — Портовик сунул нам пустую бумажку?

— Это очень любопытно, — протянул я задумчиво и внимательно осмотрел возвращенную купюру.

Но не увидел на ней никаких признаков поддельных денег. Даже подумал, что девушка что-то напутала. А может и нарочно решила поживиться за счет запоздавших клиентов. Но я тотчас отогнал от себя эти мысли. Вряд ли девушка продолжила свою игру после того, как увидела мой документ. Скорее всего, она извинилась бы и призналась в ошибке.

— Разберемся с этим позже, — буркнул я и сунул купюру во внутренний карман пиджака. — Едем.

Фома не стал спорить и лишь буркнул что-то про подлых людишках, которые дурят честного некроманта.

* * *

Путь до Афанасьевского квартала занял у нас почти час. Наконец, машина свернула в одну из арок, и остановилась у двухэтажного здания из красного потрескавшегося кирпича. На металлическом крыльце дежурила пара внушительного вида бойцов в черных куртках. Один из них покосился на машину Фомы.

— Идём? — уточнил я у сидевшего за рулём слуги. Тот нервно забарабанил пальцами по баранке, бросил взгляд в сторону дверей притона, но все же кивнул и вышел из авто. Я последовал за ним.

Фома поднялся по металлическим ступеням, остановился на площадке перед охраной:

— Я Фома Питерский. Игнат Воронов должен был сказать…

— Верно, — пробасил один из охраны. — Надеюсь, он и правила тебе пояснил. Повторять никто не станет. Проходите.

Он посторонился. Второй же охранник открыл дверь, пропуская нас внутрь. И мы оказались в главном зале.

Здесь пахло табачным дымом и алкоголем. Пол был застелен прожженным в нескольких местах ковром. Под потолком висели гудящие лампы дневного света. А у стены напротив входа возвышалась статуя мужчины в черном плаще и цилиндре. Губы фигуры были растянуты в хищной улыбке от уха до уха. А в руках мужчина держал карточную колоду.

У игорных столов уже собрались люди с серых рабочих костюмах. На зелёном сукне лежали стопки купюр, игроки сдавали карты. Слышались голоса и смех.

— Добро пожаловать в наше заведение, — раздался сбоку голос. — Желаете сыграть в общем зале? Или вас ждут друзья?

Я обернулся. В нескольких шагах от нас стояла улыбающаяся девушка в белой блузке и черной юбке чуть выше колена.

— Меня зовут Ольга и я администратор этого игорного клуба, — продолжила она. — А вот вас я не помню. Вы у нас впервые?

— За нас поручился Игнат Воронов, — поспешно ответил Фома.

Девушка окинула нас оценивающим взглядом, и вновь улыбнулась:

— Добро пожаловать в клуб, друзья Игната. Желаете сыграть на втором этаже в приватной комнате?

Фома обернулся ко мне, и я с улыбкой ответил:

— В приватной. Если вы нас туда проводите.

Девушка кивнула:

— Конечно. Прошу за мной.

Она развернулась и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Мы последовали за ней.