Фома

У дома меня ждал высокий человек в серой куртке и объемной кепке, которые были в почете у портовых грузчиков. При виде меня мужчина стащил головной убор и поклонился.

— Здравы будьте, господин.

— Здравствуйте, — я подозрительно сощурился. — Чем обязан вашему визиту?

— Чего? — немного опешил незнакомец.

— Вам что-то нужно от меня?

— Да, господин, — гость кивнул и принялся мять кепку. — Мне сказал Жора, сын Давыдыча, который…

— Быть может, вы сразу перейдете к делу? — поторопил его я, подозревая, что диалог затягивается.

— Мы? — мужик обернулся и смущенно пожал плечами. — Стало быть, я прознал, что здесь будет жить большой человек, адвокат.

— Верно, — я расправил плечи. — Чехов Павел Филиппович, адвокат.

— О, — протянул гость и еще раз поклонился. — Значит, правду сказал Жора.

— И? — нетерпеливо перебил его я.

— Хотелось попросить вас о помощи.

— Какой? — заинтересованно уточнил я.

— Я работал в порту, милсдарь. По причине хвори пришлось уволиться.

— И какой же хвори? — я сощурился.

Мужчина горестно вздохнул и прижал кепку к груди.

— На самом деле я повздорил с бригадиром. И он погнал меня прочь, не выплатив задержанной зарплаты и выходного пособия.

— Так обратись в профсоюз, — посоветовал я.

— Не успел я в него вступить, — гость посмурнел и с надеждой посмотрел на меня. — Быть может, вы могли бы помочь мне?

— Вернуться на работу?

— Деньги получить, которые бригадир прикарманил.

— А договор найма имеется? Хотелось бы посмотреть.

Мужчина вновь вздохнул и скривился, будто съел что-то кислое.

— Не стал бригадир подписывать бумаги. Все обещал, да время тянул.

— И расписки никакой нет?

— Нету, господин.

— Что ж…— я развел руками. — Профсоюз и договор — придумали не просто так.

— Понятно, — мужчина шмыгнул носом и подхватил пыльный рюкзак, который до того стоял под кустом. — Простите, господин, что отнял время. Я вот подумал, просто…

Что-то в его виде тронуло меня за живое. Быть может, небольшой помятый алюминиевый чайник, привязанный к лямке рюкзака.

— Вам есть где жить?

— Выгнали меня из общежития. Но говорят, что здесь много мостов. Может, под каким и заночую.

— А каким ремеслом вы владеете, любезный…

— Фома Питерский, — он протянул мне мозолистую руку и тотчас одернул ее. — Умею делать всю тяжелую работу. Не гнушаюсь любого труда. Могу и на воротах стоять. В своей деревне мог медведя кулаком свалить.

— Зачем? — ошарашенно спросил я.

— Он от цыган сбежал. Проголодался и решил полакомиться ребятишками на малине. А я мимо с рыбалки шел. И, стало быть, двинул ему по уху.

— Сильно, — улыбнулся я.

— Вот после этого меня и стали побаиваться в деревне-то. Я из простых и не должен быть таким сильным.

Я совсем по-другому посмотрел на гостя, отметив, что он довольно молод, широк в плечах и достаточно высок. Если его подстричь, отправить в баню, а потом переодеть, то он вполне может вписаться в штат прислуги в доме.

— А скажи-ка мне Фома, не хочешь ли ты остаться при мне? Кто-то должен топить камин, носить продукты и поручения. Да и в доме понадобится ремонт…

— Договор составим? — оживился мужчина.

— И в профсоюз вступить не забудь, — довольно хмыкнул я. — В доме наверняка найдется комнатка для тебя.

— Мне хватило бы коморки под лестницей, — с готовностью сообщил мужчина.

Я покосился на него, решив, что своими плечами Фома вполне может лестницу развалить. Говорить этого вслух не стал. У порога мой новый работник вытер подошвы ботинок о коврик и только потом вошел вслед за мной.

— Работать я начну завтра. Кабинет мой вот-вот открывается. Сотрудников пока еще не нанял, ты будешь первым.

— Хорошо тут, — Фома огляделся и деловито забрался в рюкзак, чтобы вынуть отвертку. — Только надобно проверить, отчего лампочка мигает.

— А она мигает? — я уставился на бра и на самом деле заметил, что свет слегка мерцает. — Ты умеешь?

— Не сомневайтесь, господин. Я в хозяйстве разбираюсь и вам пригожусь.

— Ты ужинал?

— Нет, — смутился мужчина и, кажется, даже покраснел.

— Надо сходить в харчевню, — я указал в нужную сторону. — Буду рад, если ты потрапезничаешь. Прошу не стесняться и поесть плотно. Мне не нужен голодный работник.

— Как скажете, господин.

— Кухарки у меня пока нет. Ты умеешь сготовить что-то сносное?

— Обучен, — Фома улыбнулся, явив ряд крепких зубов.

— А с лампой разберешься позже.

Я вручил Фоме пару купюр и повторил:

— Обязательно хорошо поешь и не торопись. Здесь аванс за твою работу. У меня сейчас будут дела, так что потребуется помощь.

— Спасибо, барин, — просиял мой новый работник и ушел прочь, аккуратно задвинув рюкзак под лестницу.

Я подумал, что в этой котомке у него вся его собственность.

— Можно войти? — послышался от двери бойкий голос, и я обернулся.

На пороге стоял невысокая девушка с зачесанными назад смоляными волосами. Она осмотрела помещение и шагнул внутрь.

— Здравствуйте, — поприветствовал я гостью.

— Ты тоже на собеседование? — спросила незнакомка, игнорируя мою протянутую ладонь. — Насколько адвокатишка старый? Место хорошее и аренда тут дорогая. Видимо, приехал откуда-то и решил открыть свою контору. Уверена, он не продержится здесь долго…

— А зачем тогда ты пришла? — усмехнулся я.

— Папенька требует, чтобы у меня был опыт работы. Так что без обид, но я постараюсь устроиться всеми правдами и неправдами. Уж не обессудь…

— Спасибо. Это было самое удивительное собеседование в моей жизни, — я вынул свежий документ и продемонстрировал девицк. — Вы мне не подходите.

— Неловко получилось, — сухо ответила незадачливая кандидатка и направилась к выходу. — У вас тут пыльно и мерзко. И воняет крысами.

— Одна из них как раз нас покидает, — хохотнул я ей вслед и покачал головой.

— Здравствуйте, — негромко сказал кто-то и я повернулся, чтобы увидеть новую кандидатуру на роль секретаря.

Эта была худая девица с нездоровым цветом лица. Она флегматично осмотрелась и чихнула. Я подумал, что в агентстве нарочно подсунули анкеты людей, которые мне точно не подойдут. И все для того, чтобы я пришел туда вновь.

— Проходите, — я сделал приглашающий жест.

— Пожалуй, я воздержусь, — заявила она и сморщила носик.

— На собеседование?

— А вы наниматель? — она подозрительно сощурилась. — Странное тут место. И уж извините, я не собираюсь…

— Вы отнимаете мое время, — резковато ответил я. — Прощайте.

Девица развернулась на каблуках и мышью шмыгнула прочь.

Я покачал головой, уже сомневаясь в том, что найду сегодня помощника. Когда я повернулся к двери, то заметил, что у входа стояла среднего роста девушка в пиджаке и чёрной юбке до колена. У нее были длинные русые волосы, с выгоревшими на солнце прядями, приятный румянец на щеках, зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами. В руках гостья сжимала пластиковую папку. Она не походила на кандидатку. Я ожидал даму крупнее, старше и не настолько привлекательную. После вышедшей минуту назад за этот порог крысы, я бы сравнил эту девушку с грациозной кошкой.

— Добрый вечер, — осторожно ответил я. — Простите, но мы начинаем работать только с завтрашнего дня.

Девушка мотнула головой и слегка улыбнулась:

— Нет, меня прислали из кадрового агентства. Меня зовут Арина Родионовна, и я пришла на собеседование на должность секретаря.

— Ах да. Простите, сегодняшний день был очень насыщенным. Прошу, проходите.

Девушка, цокая каблуками, прошла в центр пустой комнаты, огляделась.

— Вы еще не открылись? — спросила она.

— Все так.

— Тут мило. И кусты рядом с дверью красивые. Такая сочная зелень.

Девушка открыла папку и передала мне несколько листов:

— Вот, держите. Резюме и рекомендации от агентства. Проработать мне, к сожалению, не удалось. По возрасту раньше не удавалось устроиться. Но я хорошо печатаю, знаю стенографию, владею языками, хотя и не изъясняюсь на каждом свободно. Хороша в британском. Могу работать по выходным, если будет удобно. Только хотелось бы, чтобы необходимость в этом возникала нечасто.

Я взял листы, бегло прочитал строчки напечатанного на машинке текста:

— Ага, хорошо. В ваши обязанности будет входить заполнение карточек, сбор ордеров от посетителей, приём телефонных звонков и почты. Вроде ничего сложного. Если вы согласны делать это за оклад, скажем, двадцать пять рублей…

Я взглянул на девушку, ожидая ответа. Но Арина потрясённо молчала. Пришлось повторить:

— Так вы хотите у меня работать?

Кандидатка кивнула. Очевидно, она не была готова к столь короткому собеседованию. Она наверняка репетировала перед зеркалом, отрабатывала ответы на вопросы, которые я мог задать. Но играть в большого начальника и уточнять, кем видит себя Арина Родионовна через пять лет, мне не хотелось. Сегодня я слишком устал.

— Ну, если согласны, тогда поздравляю, вы приняты. Договор составим на днях. Пока мне не на чем его составить. Могу только дать слово дворянина, что вы будете приняты на должность официально. По закону.

— Когда можно приступать к работе? — деловито осведомилась Арина и прищурилась, словно забыла до того надеть очки для чтения.

— Палата поставила нам первое дежурство на послезавтра, — ответил я. — Вряд ли будет много народа, но…

— Хорошо. Тогда до встречи послезавтра, Павел Филиппович?

— Точно так, Арина Родионовна, — улыбнулся я. — Как раз обзаведусь мебелью.

Арина кивнула, подарила мне неожиданную сияющую улыбку и покинула помещение. Я подумал, что пожалуй стоит начать верить в чудеса, потому как девушка произвела на меня хорошее впечатление. Оставалось надеяться, что она впишется в маленький коллектив нашего агентства и не сбежит после первой же смены.

Потом я закрыл дверь, поднялся на второй этаж. Прошел на кухню, поставил чайник на варочную панель.

— Вернулся! — послышался за спиной голос Любови Федоровны.

— Ага, — не оборачиваясь, ответил я. — И предупреждаю сразу: я очень устал. И сейчас мне точно не до фокусов с хлопающими дверьми и летающей посудой.

— Да ладно, не буду я тебя стращать, — сменила гнев на милость хозяйка. — Предлагаю мировую.

Я только хмыкнул:

— Стращать меня бы не вышло. Я вижу тебя и понимаю, на что способен призрак твоего класса. Поэтому твои фокусы на меня не подействуют.

Чайник закипел. Я снял его с плиты, и засыпал в заварник свежего чая. Забрал чайник и кружку, прошёл мимо призрака и вышел в гостиную.

— Подслушала я, во что ты решил превратить мой дом. Ничего так. Лучше бы ты, конечно, открыл проститутошную…Я тяжело вздохнул и сел в кресло:

— Увы, проститутошная может кинуть тень на семью и опорочить фамилию дворянина.

— Ой да ладно, — отмахнулась призрак. — Сыну директора Имперской Механической Академии ничего не мешало устроить здесь плантацию по выращиванию одной запрещённой… специи. А сыну судьи продавать эту специю среди однокурсников.

Я налил себе чай, сделал глоток и обернулся к призраку:

— И где они сейчас?

— Известно где, — вздохнула Любовь Федоровна. — В остроге.

— А родители покинули занимаемые посты, — добавил я. — Так что…

— Так и скажи: боишься, что отец тебя за такое прибьет.

— Очень боюсь, — вздохнув, честно признался я. — Поэтому выбрал легальный путь. И послезавтра первый рабочий день. Кстати, Любовь Федоровна, к слову о работе. А чем вы занимались, пока были живы?

Женщина уселась в пустое кресло и задумалась:

— Ну, это долгая история.

— Никуда не тороплюсь, — пожал плечами я.

И призрак начала рассказывать. И я с удивлением отметил, что у тетки Матвея и Дарьи была весьма насыщенная жизнь.

Любовь Федоровна относилась к так называемым дельцам старой формации. Авантюристкой, которая не брезговала нарушить закон, если на кону стояла хорошая прибыль. В начале междуцарствия Демидовых, Любовь Федоровна открыла ломбард, в котором за копейки скупала все подряд. В том числе и краденые вещи, для которых потом сама делала поддельные сертификаты. Пока Любовь в красках расписывала истории из своей жизни, я начал понимать, на какие деньги Матвей приобрел бар в центре города, а у Дарьи появился дом под аренду. Тетушка, у которой не было собственных детей, души не чаяла в племянниках, и все, что было нажито непосильным трудом, было завещано брату с сестрой.

Разговор прервал стук в дверь. А затем в кармане пискнул телефон. Я достал аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивалось сообщение от Алексея:

"Братец, ты дома? Открывай! Принимай гостей"!

Я вздохнул и встал с кресла:

— Простите, дражайшая Любовь Федоровна, но нам придется прервать нашу беседу. Ко мне пришли гости. С радостью послушаю ваши истории позже. Дюже уж они интересные.

— Понимаю, Павел Филиппович, — ответила женщина. — Ладно, не буду вам мешать. И кстати, Фома тут будет работать? Вы в нем уверены?

— Да. И прошу не кошмарить беднягу. Не хочется в дом звать случайных электриков и плотников.

Призрак встал из-за стола, прошёл сквозь стену и исчез в гостевой комнате. Даже с призраком можно договориться. Если, конечно, начать беседу по-человечески.

Фома вернулся, когда мы с Суворовым пили пенное. Я коротко представил его и повел на первый этаж, желая показать комнату.

— Я все же хочу починить лампу, — заупрямился он. — Нехорошо, что моргает. А вдруг как пожар случится? Да и другие проверить надобно. Не переживайте, барин, я ничего не испорчу и все сделаю как положено.

Спорить не хотелось, и я вернулся к другу.

Только к часу ночи мне удалось выпроводить засидевшегося товарища, сославшись на то, что завтра мне придётся рано вставать. Мне показалось, что старый знакомец, охочий до выпивки, затаил на меня обиду. Но все же откланялся, вызвал такси и отбыл домой.

— Как наши дела? — спросил я у Фомы, который сидел прямо на полу в окружении проводов. — А это откуда?

— Я купил, — он довольно обвел богатство рукой. — Решил, что надо сменить проводку.

— Ты потратил свои деньги? — нахмурился я.

— Вы же возместите, — беззаботно отозвался Фома.

— Вот потому тебя и обманул бригадир, — я покачал головой. — Ты доверяешь людям.

— Что поделать, — вздохнул мужчина и посмотрел на меня снизу вверх. — Вы вот тоже у меня даже документов не спросили. А ежели я душегубец?

Я развеселился от этого предположения, а потом подумал, что Фома прав.

— А почему Питерский?

— Так я первый, кто из нашей деревни приехел в Питербург. Я здесь документы справил и фамилию сменил.

— А какая была раньше?

— Непутевым звали, — вздохнул работник и шмыгнул носом.

— Почему?

— Потому что пути у меня своего нету. Меня колдовка прокляла, когда я ребенком был.

— Хорошо, что в городе проклятья не работают.

— Правда? — с подозрением уточнил Фома.

— Здесь же рек много и потому проклятья не ложатся, — придумал я на ходу.

— И бабка моя так же говорила, — удивил меня мужчина.

— А сколько тебе лет? — на всякий случай спросил я.

— Почитай двадцать годков, — печально вздохнул Питерский.

— Тебе надо побрить бороду, — сурово приказал я. — И сменить одежду.

— Как скажете, барин, — он сунул в карман руку и вынул оставшуюся купюру. — Тут хватит…

— Гардероб и парикмахер за мой счет, — отмахнулся я. — Пойдем осматривать твои апартаменты.

Комната оказалась довольно просторной, с высокими потолками и аркой— окном, закрытым жалюзи. Кровать стояла на боку, прислоненная к стене. Рядом был свернутый в рулон матрас, запанный в пленку. Потрепанное кресло привлекло внимание Фомы. Он погладил спинку широкой ладонью и глухо спросил:

— Это все для меня?

— Еще прикупим шкаф, стол. И… сам реши, что тебе еще надо.

— Сам? — почти прошептал работник и опустил лохматую голову.

— Все хорошо? — озаботился я.

— Спасибо вам, барин. Я вам служить буду верой и правдой.

— А я платить стану честно и вовремя, — ответил я и хлопнул его по плечу. — Туалет проверь сам. Если он не работает, то наверху есть другой. С вещами решим завтра. А сейчас я спать.

— Спасибо, — повторил Фома и снова погладил кресло, словно оно было произведением искусства.

Я же добрёл до своей комнаты, разделся, рухнул в кровать и тут же провалился в глубокий сон.