В магазине

Утром я проснулся от приглушенного зона посуды. Не сразу понял, кто может издавать эти звуки. Но потом услышал бормотание Фомы.

— Надо поменять и подтянуть… И найти плоскогубцы…

Я зевнул, встал с кровати и отправился в ванную. Там наскоро освежился и набросил халат.

— Вам стоит обзавестись своими вещами, — сказала Любовь Федоровна, когда я вернулся в комнату.

— Спасибо за совет. Как раз сегодня распоряжусь, чтобы мой багаж из кампуса доставили сюда.

— А ваш работник неплох, — нехотя признала женщина и покосилась на дверь. — Не возражаю, чтобы он остался.

— Рад, что вы одобряете.

— В кладовке стоит ящик с инструментами. Пусть берет и пользуется.

Призрак растворился, и я подумал: зря не упрекнул покойную хозяйку в том, что она вошла в мою комнату без предупреждения. Так ведь и продолжит ходить, когда ей вздумается. Может быть, годы бесплотного существования лишили Любовь Федоровну хороших манер. Но что-то мне подсказывало, она и при жизни была бесцеремонной особой.

Фома нашелся на кухне. Он по-хозяйски забросил полотенце на плечо и жарил что-то на сковородке.

— Утро доброе, — поприветствовал его я.

— Доброе, барин. Я уж собирался вас будить. Завтрак поспел.

Трапеза была нехитрой, но очень вкусной и сытной. Фома мастерски зажарил яичницу с ломтиками бекона и дольками помидоров. Сдобрил блюдо зеленью и щедрой щепотью горьковатой соли со специями.

— Где только добыл? — подивился я, указав на коробку с ароматным содержимым.

— Выторговал у лоточника на углу, — с улыбкой пояснил работник и пожал громадные плечи.

— И потратил свои деньги, — догадался я и покачал головой. — Так не пойдет. Того и гляди ты все накопленное спустишь на хозяйство. Не дело это.

— Так ведь не пропью же, — простодушно заметил здоровяк.

— Давай мы поступим с тобой так, — я подцепил хрустящий ломтик мяса и посмотрел сквозь него на свет. — Я выделю определенную сумму на расходы по дому. Из кубышки ты будешь тратить на все, что посчитаешь нужным. Вижу, ты лучше разбираешься в ведении дома чем я.

— Я ведь жил один, барин. Вот и научился, — принялся оправдываться Фома.

— А твое жалование я буду перечислять тебе на счет в банке.

— Как это? — опешил парень и обиженно уточнил. — Платить мне не станете?

— Стану. Обязательно! — я отправил лакомство в рот и едва не застонал от удовольствия. — Как же вкусно.

— Я старался.

— Так вот, — вернулся я с небес на землю. — Каждый месяц ты будешь получать жалование. Но хранить большую его часть станешь в банке.

— Зачем это? — простодушно спросил Фома.

— Чтобы не потратить на хозяйство, — терпеливо пояснил я. — Не должен ты содержать меня и мой дом.

— А коли понадобиться…

— Кубышка, — напомнил я. — И когда в ней израсходуется запас, ты мне дашь знать.

— Как-то непривычно это, — неуверенно пробормотал парень. — И банк этот. Мне сподручнее под матрас сложить.

— Вот книжку сберегательную туда и положишь,— произнес я и добавил:— Под матрас.

— У меня своя будет? — с восторгом осведомился работник. — Зелененькая такая, с гербом имперским?

— Точно.

— В моей деревне такая книжка была только у старосты. Он ее показывал, когда шибко напивался.

— Часто, я полагаю.

— Почитай раз в неделю точно.

— Вот теперь ты станешь почти как староста. Только чур — не пить каждую неделю. Пьянства и дебошей не потерплю.

— Об этом не извольте беспокоиться. Я к хмелю равнодушен. Да и вам не советую, барин, играть со змием коварным.

— Так, — я усмехнулся, — ты, что ли, считаешь меня забулдыгой?

— Спаситель с вами, — шумно выдохнул парень и осенил себя священным знаком. — Однако ж, я вынес столько бутылок сегодня поутру, что почитай, пригоршню соли оплатил за счет сдачи стекла.

Я скривился, понимая, что крыть нечем.

— Хороший парень, — произнес насмешливый голос Любовь Федоровны.

Призрачная дама внимательно осматривала раковину и плиту на предмет грязи.

— Глядишь, и сделает из вас, княжич, порядочного человека.

— Брось, Фома, — я отломил краюху хлеба. — Я отмечал новоселье.

— Сколько дней? — бесхитростно уточнил парень.

— Пару, — пришлось признать мне.

— Не мне вам указывать барин, — снова вздохнул Фома и мне почудилось, что почившая хозяйка едва сдерживает довольный смех. — Но ежели мне пить нельзя, то вам и вовсе. Что с меня взять? Я всего лишь работный человек, которого вы милостью своей наняли. А вот вы — важный человек. Вам никак нельзя злупотребляться.

— Злоупотреблять, — поправил я громилу.

Он густо покраснел и пробурчал:

— И выражаться негоже, барин. Вы не серчайте, но я хоть и деревенский, однако ж кон знаю. Тем паче рядом какая дама окажется. Нехорошо это.

— Ты прав, — я не стал уточнять значение слова. — Вино надо убрать в буфет. У нас же есть буфет?

Я взглянул на Любовь Федоровну, и работник обернулся, ища глазами предмет моего внимания.

— Есть, — снизошла до пояснения хозяйка. — И ледник имеется в подполе.

— У нас есть подпол, — перевел я слова призрака Фоме.

— Надо туда нанести льда.

— Зачем нам это?

— Никогда не знаешь, чего понадобится туды сунуть, — рассудил парень. — Мне тут торговка сказала, что вы некромант. А значит, может и мертвяка запереть нужно будет.

— И как ты все успеваешь? — подивился я.

— Я хозяйственный. И к людям подход знаю. Ну… — он скривился, — окромя бригадира того, что денег мне не заплатил.

— Погоди с этим, братец, — я с некоторой грустью отодвинул от себя опустевшую тарелку. — Дай срок, и мы решим твои дела. Но скажи мне вот что: не боишься, что барин твой — некромант?

— Да неужто не брешет та баба? — глаза Фомы блеснули. — А я решил, что она языком чешет. Неужто вы и впрямь… — он понизил голос, — умеете мертвяков подымать?

— Это девица красная может кое-чего кое-кому поднять, — поправил я новоявленного слугу. — А я призываю.

— Мертвяка? — прошептал Фома.

— Ну да.

— И песика?

— Что? — опешил я.

— Ну, ежели псина околеет, вы ее того… — Фома сделал страшные глаза и взмахнул руками, — призовете, значится, и она поднимется.

— Не пробовал как-то я собак призывать, — усмехнулся я, оценив непосредственность своего помощника.

— Напрасно. Вот подумайте, таких песиков и кормить не надобно. А уж воришкам в дом и вовсе не захочется пробираться.

— Думаешь, совсем кормить не надо?

— Думать мне не положено, барин, — резонно заметил парень. — Я человек маленький. Ляпну чего, а спрос с меня какой?

— Никакого, — догадался я.

— Именно. Но вы обещайте подумать.

— Обещаю, — я спрятал улыбку за салфеткой, которой утер губы. — Благодарю за прекрасный завтрак, Фома.

— Рад, что угодил, ваше благородие.

— Сиятельство, — машинально поправил я.

— А какая разница? — удивился работник, переступив с ноги на ногу.

— Я княжеской крови.

— О как оно. Значит, я у княжича служу.

— И нам надобно тебе гардероб справить, — строго заявил я. — Негоже ходить тебе как портовому работнику.

— Удобно ли, барин? — смутился парень.

— Привыкай, Фома. Ты теперь важным человеком становишься. Представляешь своим лицом адвокатское агентство.

Работник машинально потер бороду.

— Брить надобно? — обреченно уточнил он.

— Точно так. Ты больше не мужик простой. А слуга княжеского дома.

— Боязно как-то.

— Тебе? — подивился я.

— Я ведь хоть грамоте обучен, но не так, чтобы складно. Не думал я… что вы мне доверите лицо агентства этого вашего. Вдруг не сдюжу?

— Не беспокойся об этом. Всему обучишься по ходу дела. Ты парень смышленый.

— Это да, — закивал он.

— Мы тебя еще оженим, дай срок.

— Ох, вашество. Не надобно мне такого.

— Чего это? — развеселился я.

— Так ведь девкам знамо дело что надо, — заговорщическим шепотом сообщил он.

— Что?

— Женить на себе, родить дитя и потом алиментами шынтажировать, — он очень старательно выговорил два последних слова. — А затем и вовсе…

— Что же? — я уже не мог игнорировать смеющегося призрака за спиной Фомы.

— Отравит и похоронит под табличкой фанерной.

— Но тебе-то бояться такого не стоит.

— Это почему?

— Я ж некромант. Я тебя призову, и ты накажешь шантажистку проклятую.

Он понял, что я шучу, и добродушно усмехнулся.

— Не все женщины такие, — попытался обнадежить парня.

— Я простоват, барин. И девке меня обмануть несложно. Потому я им сразу говорю, что денег за душой нет и взять с меня нечего.

— И помогает? — не поверил я.

— Ну…— парень замялся. — Жениха во мне не видят. А мне того и надо.

— Хитрец, — я хлопнул его по плечу. — Но в ближайшее время многие прознают, что у адвоката слуга с хорошим окладом.

— А я им скажу, что душу заложил некроманту, — неожиданно выдал Фома.

— Чего? — опешил я.

— Пусть лучше думают, что я проклятый, как и мой барин, — помощник закусил губу, поняв, что сболтнул лишнее.

— Меня так и называют?

— А вы не серчайте, барин. Оно и лучше, что таким вас видят. Не станут лихого замысливать. И уважать будут.

— Может, ты и прав, — мне нравился его настрой.

— Еще как, вашество. Уж поверьте, еще староста наш говаривал: боятся — значит уважают.

— А его боялись? — хитро уточнил я.

— Бывало, — вздохнул парень и сам того не замечая потер поясницу. Видимо, пороли его не раз.

— А ты его уважал?

Вместо ответа Фома фыркнул, а потом кивнул.

— Но так староста-то не некромант, — резонно заметил он. — Мог поднять только рюмку со стола. А вы, барин… эт самое, призываете мертвых.

— Мне нечем возразить, — вынужден был признать я.

Я наскоро вымыл руки и заметил, как ловко Фома убрал со стола посуду. Пожалуй, стоит выделить ему жалование побольше, если он дальше станет баловать меня готовкой.

Когда я переоделся и завязал на шее платок, на столе звякнул телефон. Рекламная рассылка напомнила, что мне стоит предупредить антиквара о своем визите. Я ограничился сообщением: «Здравы будьте. Вас беспокоит Чехов. Мы обсуждали с вами мебель для моего кабинета. Хочу заглянуть к вам сегодня».

Ответ пришел почти сразу: «Долгих лет, княжич. Ожидаю вас в любое удобное время. Вы сможете выбрать все, что вам нужно, а я организую доставку сразу же».

Меня это более чем устраивало. Фома увлеченно проверял болты в дверных ручках отверткой, и при моем появлении сунул инструмент в один из карманов своей робы. Та оказалась чистой, но местами потрепанной.

— Отвертку можно оставить дома, — посоветовал я.

— Что вы, барин? Как так? Это очень полезная вещь.

— И чем же? — заинтересовался я.

— Ежели надо, то можно и ковырнуть чего, а при необходимости и ткнуть кого в пузо. Она ж крестовая, — парень продемонстрировал мне вещицу. — Считай, покрестить получиться супостата, чтоб грехи смыть.

Мне с трудом удалось сдержать улыбку. Возразить мне опять было нечем, и я лишь кивнул.

— Сначала мне надо заглянуть в банк. Чтобы снять немного наличности, — я вынул из кармана небольшой блокнот и перевернул пару листов. — Затем мы отправимся выбирать мебель. А уж потом займемся твоим гардеробом и стрижкой.

— Может не надо, вашество? — вновь протянул Фома.

— Надо, — я сурово сдвинул брови. — Это часть твоего контракта.

— Мы его еще не подписали, — робко напомнил парень.

— Правильно говоришь. Вечером и черканем бумаги.

Закрыв дверь, я сделал мысленную пометку, вручить Фоме комплект ключей от дома. Да и для секретаря надо выделить ключ от входной двери офиса. Ничего дурного она не сделает, в этом я был уверен. И дело не только в том, что девушка внушала мне доверие. Полагаю, что Любовь Федоровна не позволит случиться в доме чему-то скверному. Призрак довольно тепло отнесся к Фоме, который наводил в помещениях порядок. В очередной раз поблагодарил судьбу за помощника, которого мне послало провидение, не иначе.

Банк располагался неподалеку и представлял собой приземистое здание с черепичной крышей.

— Я обожду вас здесь? — с надеждой уточнил мой сопровождающий.

— Привыкай ходить всюду, — не поддался я. — И в банк тебе тоже придется наведываться часто.

— И зачем же? — насторожился парень.

— Добавлять деньги на свой счет, снимать с моего, чтобы тратить потом на покупки.

— Как это с вашего? — с легким испугом осведомился парень. — Где это видано…

— Я открою счет, который будет как раз для таких трат. Не беспокойся ни о чем.

Фома снял кепку и принялся мять ее в мозолистых пальцах.

Как только мы вошли в помещение, как нас встретил дюжий парень в тесном костюме. Ворот обтягивал бычью шею, а пуговицы с трудом держали полы пиджака.

— Добро пожаловать, — он улыбнулся мне, а моего спутника смерил тяжелым взглядом, чем смутил Фому окончательно.

— Нам нужен управляющий, — попросил я. — И стакан воды бы не помешал.

— Конечно, — сдержанно кивнул охранник и отошел.

— Зря вы меня сюда привели, вашество, — проворчал Фома. — Место благородное. А тут я со своим рылом…

— Ну, это ты зря. Лицо у тебя вполне…— я осекся, взглянув на Питерского иначе.

Я успел привыкнуть к его виду за один день. К тому же познакомился с ним. А вот со стороны Фома и впрямь не казался добродушным. Скорее мрачным и жутковатым. А густая борода придавала ему особенно лихой вид.

Мы и опомниться не успели, как рядом оказалось несколько охранников в серой форме с желтыми лапмасами. Они споро оттеснили от меня помощника и ловко заломали ему руки за спину.

— Что происходит? — возмутился я.

— Господин, этот тип вам угрожает? Он вынудил вас войти в банк и снять наличные? — затараторил юркий клерк, который сумел протиснуться между дюжих парней.

— Немедленно отпустите моего слугу, — процедил я и ударил сложенными перчатками по открытой ладони. — Неужели вы решили, что княжич не сладит с разбойником? Что я как заяц приду под угрозой и буду нуждаться в вашей помощи?

Воздух сгустился от разливающейся силы.

— Отпустите этого парня, — шикнул клерк и пригладил блестящую от испарины лысину.

— И извинитесь, — потребовал я.

— Простите, ваша светлость…

— Перед моим помощником, Фомой Питерским. Именно его вы оскорбили своим скудоумием. А меня лишь раздражаете неуместным вниманием. Отойдите прочь.

Я тотчас остался без компании верзил, а клерк продолжил заискивающе заглядывать мне в глаза.

— Простите, Ваша светлость, — проблеял он. — Но наша служба безопасности…

— Не собираюсь я вас прощать. Пока вы не исполните простую, по сути, просьбу — извинитесь перед ним.

Я указал на растерянного парня. Фома потирал руку и хмурился, глядя в спины здоровякам.

— Оно толпой-то, конечно, сдюжили, — проворчал парень и взглянул на меня виновато. — Ежели бы не все сразу, то не смогли бы скрутить.

— Извините этих олухов, — тотчас медовым голосом заговорил банковский работник. — Мы приносим вам свои искренние…

— Обойдемся без искренних, — перебил я хитреца и подхватил его за локоток, чтобы подвести к конторке. — Достаточно будет открытия счета с повышенным процентом.

— Для вас он и так будет самым высоким.

— Для Фомы, — уточнил я и для наглядности вновь указал на него пальцем. — Вы сделаете это для моего личного помощника. Откроете ему счет, выпустите золотую книжку.

— Золотую? — пискнул клерк.

— Думаете, ему подойдет платиновая? — я сделал вид, что задумался.

— Он ведь не из аристократов, — затравленно оглянулся человечек и принялся одергивать короткий жилет, словно пытаясь скрыть его обвислое пузо.

— Он мой помощник. Личный, — повторил я медленно и весомо. — И вы позволили нанести ему оскорбление. Я полагаю, что могу принять его на свой счет. Как и то, что вы усомнились в моей возможности защитить себя…

— Вы правы. Золотая книжка для личного помощника княжича вполне уместна.

— Также нам нужен общий счет, с которого мой помощник будет снимать любую ободренную мной сумму. Оформите счет, чековую книжку с именем Фомы. А также пусть ваш секретарь запишет мой новый адрес и телефон для приема чеков и оплаты.

— Как скажете, княжич, — закивал мужчина. — Может быть, пока вы ожидаете, вам приготовят чай?

— Две чашки, — я снисходительно кивнул.

— Вас проводит Люсенька.

Девушка в белой рубашке и юбке карандаше вышла из-за стойки и широко улыбнулась.

— Пройдемте в кабинет для важных переговоров. Вы сможете подождать там…

Я сумел обернуть возникшую ситуацию в нашу пользу и был этим доволен. Управляющий же не захотел раздувать скандал, ведь в банке были посетители кроме меня и Фомы. А слухи расползаются быстро.

Спустя пару минут к нам вошел сухонький старичок с брезгливым выражением на лице. Он внес потертый кожаный чемоданчик и вынул из него пару папок и несколько оттисков. Разложил все на столе, осмотрел композицию и затем вынул чернильницу и пару гусиных потрепанных перьев.

— Ваши документы, достопочтимый Фома Питерский, — бесцветным голосом произнес он.

— Что с ними? — растерялся парень.

— Дайте их мне, пожалуйста.

Фома покраснел и вынул из внутреннего кармана куртки сверток из чистой льняной ткани. Внутри оказался пакетик из тонкого целлофана. В котором в пергаментную бумагу был обернут серый паспорт с гербом на обложке и надписью «Гражданин».

— Чуть позже справим тебе удостоверение, чтобы не носить документ с собой и не трепать его без дела, — пообещал я.

— Как скажете, вашество, — смущенно ответил парень.

Работник тем временем довольно споро заполнял бумаги, откладывая в сторону листы на подпись. Я взял документы и быстро просмотрел их. Чтобы кивнуть:

— Все в порядке.

— Поставьте крестик везде, где стоят загогулины, — попросил старик.

— Крестик? — удивился Фома.

— Вместо подписи, — пояснил я.

— А почему крестик? — не понял парень.

— Потому что этот господин решил, что ты не умеешь писать.

— И почему он так подумал? — нахмурился помощник.

— Кстати, а правда, почему? — пряча улыбку уточнил я.

Старик опешил и сначала посмотрел на меня, потом на моего помощника. Ответа у него не было, что явно было работнику не свойственно.

— Подпись надобны, — он попытался выдавить улыбку, но непривычные для этого губы растянулись в оскале.

— Где галочки? — пробасил Фома.

После кивка пододвинул к себе пачку листов, взял перо, осмотрел кончик на свет и вынул из кармана здоровенный нож. Даже я едва не присвистнул от вида оружия. На старика оно и вовсе произвело шокирующее впечатление. Однако Питерский подточил перо с ювелирной точностью, не сломав его. А потом проверил подушечкой пальца остроту и довольно сообщил:

— Теперь хорошо.

Затем обмакнул острие в баночку с чернилами и убрал излишки о стеклянный край. Расписывался он красиво, хотя и не прилагал к этому особых усилий. Я даже залюбовался почерком селянина. Не только я проникся умением Фомы, но и старик. Хотя ему вовсе не нравилось, что простолюдин отнимает у него время.

— Это все? — спросил я.

— Осталось сделать снимок для документов.

— Снимок? — удивился парень и уточнил:— Фотокарточку?

— Вы получаете золотую книжку, — терпеливо пояснил старик. — Потому нам нужен ваш портрет.

— У нашего старосты такой не было, — сдавленно прошептал Фома.

— Мы хотели бы сделать снимок чуть позже, — заявил я.

— Не положено, — начал было старик, но я его перебил.

— Фома сегодня посетит цирюльника и сменит одежду. Потом мы зайдем за документами, и заодно вы сможете закончить оформление.

— Не положено, — повторил клерк уже не так уверенно, а потом уточнил, — Он будет выглядеть иначе?

— Именно. И будет неловко, если каждый раз сверяя снимок ваши коллеги будут вызывать вас и уточнять, Фома ли это и почему он в жизни совсем иной.

— Вы правы, — кисло согласился со мной старик и, пожевав губу, принялся убирать со стола свой скарб. — Поясните управляющему, что это ваше пожелание, а не мое. Будьте любезны.

Последнее слово он выдавил из себя с трудом, будто просить о чем-то для него было непривычно.

— Конечно.

Мы вышли в зал, и я дождался, когда нужный клерк к нам подойдет.

— Все ли вы довольны, Ваша светлость?

— Ваш сотрудник был весьма любезен и согласился подождать, пока Фома приведет себя в порядок. Мы вернемся чуть позже и закончим регистрацию. Не возражаете?

— Что вы, ваша Светлость. Мы всегда к вашим услугам.

— Приятно знать, что в банке заботятся о клиентах. Рад, что нас приняли так тепло.

Когда мы оказались снаружи, Фома понурился и поправил ремень на поясе.

— Я вас подвел, вашество. Из-за меня вас оскорбили. Ежели бы я выглядел достойно, то и не было такой оказии.

— Да брось, — отмахнулся я. — Все обернулось в нашу пользу. И это главное. А тебя привести в порядок несложно. Сейчас со всем разберемся, Фома. Не переживай.

Помощник кивнул, разгладил ткань потертой кепки и водрузил ее на голову.

Небольшой магазинчик готовой одежды попался нам по пути буквально через десять минут.

— Здесь? — замялся Фома на пороге заведения, оглядывая стеклянные двери.

— А что не так? — осведомился я.

— Так дорого же, барин, — свистящим шепотом поделился со мной парень. — Смотрите сами.

Он указал на манекен, на котором висел деловой костюм в мелкую клетку, голубая рубашка и широкий галстук, завязанный в тугой узел.

— Разве пристало мне носить такое?

— Привыкай, Фома, — я хлопнул работягу по плечу. — И подобные вот костюмы тебе придется надевать.

— Это же целое состояние, — не унимался слуга.

Я усмехнулся:

— Ну во-первых не такой он дорогой, а во вторых, тут вот в чем дело. Семья берет людей в услужение, но взамен преданности предлагает помощь в решении разного рода проблем. И да, слуги семьи должны быть одеты со вкусом. Даже если недорого. Иначе в светском обществе поползут слухи, что семья поиздержалась. Поэтому слуги должны соответствовать.

Фома недоверчиво покосился на меня но я только пожал плечами:

— У аристо свои причуды. С таким раскладом не каждый может себе позволить содержание помощников. А кто может…

Я не стал говорить что для слуг семей даже существуют школы, в которых помощников учат, как вести себя рядом с аристо. Манеры, общение, и многое другое. Стоит это немало. И полностью ложится на плечи семьи. Может быть потом, после испытательного срока, мы с ним поговорим на эту тему.

— Он же маркий, — все еще сомневался парень.

— Ты прав, нам надо будет решить вопрос со стиркой. В доме я так и не нашел стиральную машинку.

— В подсобке стоит пара. Я проверю, работают ли, — сообщил помощник.

К нам подошла невысокая девушка в сером платье футляре. На карточке, прикрепленной к ее груди виднелось имя.

— Катерина, — обратился я к консультанту. — Нам надо подобрать несколько комплектов на каждый день, пару выходных костюмов, с полдюжины рубашек, белье, галстуки и ремни.

— На какую сумму рассчитываете? — тотчас деловито осведомилась девушка и прищурилась, оценивая мой внешний вид.

Скорее всего она решила, что я отношусь к обедневшему роду, раз имею довольно дорогие запонки на манжетах, но решил купить одежду в магазине для среднего класса.

— Ваш размерный ряд у нас имеется…

— Одеть надобно моего помощника. Сумма меня интересует в меньшей степени, чем сам факт, чтобы Фома выглядел прилично. Вы не смотрите на его хмурый вид, — я перехватил осторожный взгляд девушки. — Парень он приличный и скромный.

Консультантка тотчас расцвела в улыбке и уверенно взяла здоровяка под локоток.

— Мне нужно померить ваш ворот, — заворковала она.

— Чего? — оторопел Фома и попытался отстраниться от девицы.

Но не тут-то было. Она сняла с вешалки плечики с рубашкой и приложила ее к парню.

— Вам очень идет синий. Прямо ваш цвет.

— Вашество… — попытался призвать меня на помощь Фома, но я махнул рукой.

— Ступай с ней и примерь все, что тебе предложат.

Сам же устроился на диванчике у выхода и взял одну из выложенных на столике газет.

В «Службе» целый разворот посвятили новому увлечению императора. Разведение медведей стало для монарха приятным дополнением к рыбалке. Я не понимал ни одного, ни другого хобби правителя, но вынужден был пробежать глазами по статье. С восторгом, присущим молодым и ретивым, корреспондент рассказывал о снастях и наживке, которую предпочитал великий князь. Также он сообщил, что продажа медвежьих шкур теперь под запретом до распоряжения главы страны. Я закатил глаза, вспомнив, как пару лет назад наш монарх увлекся балетом. Во всех школах тотчас создали танцевальные классы и всем девицам надлежало изучать сие искусство. Но спустя год интерес императора к танцам поутих и магазины пуант разорились за несколько недель. Пришло время для прыжков с резинкой с вышек. К счастью, это увлечение закончилось скандалом и полным запретом на прыжки с крыш зданий. Сам же главный любитель высоты отлежал в лекарской с вывихом плеча и остался недоволен качеством резинок. Мало кого волновало, что изделия это не предназначалось для прыжков изначально. Завод латексных изделий закрыли. Рождаемость в стране поднялась. Многие сочли это хорошим знаком.

— Поглядите, кого занесло в приют бедняков, — раздался противный голосок, от которого даже зубы заныли.