Глава 26 - Лесник

Через четверть часа мы прибыли на место, откуда я планировал начать операцию.

«Сиди в машине, — объявил появившийся вновь Захребетник. — Обещаю тебе, что от магии никто не пострадает».

«Ты уверен?»

«Абсолютно». — Захребетник гоготнул.

«То есть я ошибся, следов магии в лесу нет? Мы не туда приехали?»

«Этого я не сказал. Я сказал, что никто не пострадает».

И других комментариев я от ухмыляющегося Захребетника не добился. Впрочем, его слова меня успокоили. Если уж он говорит, что моя помощь не понадобится, — значит, не понадобится.

Я подозвал Принцессу и объяснил:

— Тебе нужно искать в лесу магию. Отведи Зубова туда, где её почуешь. И присмотри за ним заодно, чтобы глупостей не наделал, — понизив голос, добавил я. — Договорились?

Принцесса снова утвердительно гавкнула. В её глазах мелькнул знакомый зелёный огонёк.

— Ну, с Богом, — напутствовал я Зубова и команду.

Зубов воинственно взмахнул саблей и устремился к лесу. Принцесса в три прыжка его обогнала и побежала впереди. Следом спешили ополченцы. Мужик с алебардой взвалил оружие на плечо, как грабли.

Я покачал головой. Надо было всё-таки отобрать от греха! Не дай бог, заденет кого-нибудь.

Часы показывали десять утра.

Скоро солнце начнёт припекать, а сколько мне тут ждать — неизвестно. Отогнать бы машину куда-нибудь в тенёк… Оглядевшись по сторонам, я высмотрел несколько близко подступивших к дороге деревьев. Прекрасно, вот в их тени и расположусь.

Развернув машину и устроившись так, чтобы обеспечить себе максимально широкий обзор, я заметил, что на дороге показался человек.

Одет он был прилично, но не богато — в городе подобным образом одеваются служащие средней руки. Завидев автомобиль, человек замедлил шаг. Предсказуемая реакция — машина в провинции невиданный зверь, любому станет интересно.

Поравнявшись со мной, человек коснулся рукой полей шляпы и вежливо поклонился. Я ответил таким же вежливым кивком.

— Быть может, вам требуется помощь? — поколебавшись, спросил незнакомец. — Я мог бы позвать кто-нибудь.

Он был молод, лет двадцати пяти, с пышной шевелюрой пшеничного цвета и такими же пшеничными усами. Говорил незнакомец по-русски, но с ярко выраженным иностранным акцентом — на французский лад ставил ударения на последний слог.

— Благодарю вас, всё в порядке. Я поджидаю своего друга, штабс-ротмистра Зубова. Он пошёл прогуляться в лес.

— Вот как? Зубофф? — переспросил француз и неожиданно улыбнулся. — Надежда дворянства? Герой, чтобы победить разбойники?

— Именно, — я тоже невольно улыбнулся. — Вы знакомы?

— О, нет. Не имею чести. Разрешите представиться, — спохватился француз. — Моё имя Дефаж, я учитель в доме Кирилл Петрович, гувернёр для его младший сын. Присматриваю за мальчик и обучаю французский язык. — Он раскланялся.

— Михаил Дмитриевич Скуратов, — назвался я. — Друг Григория Николаевича Зубова. Постойте… Вы сказали, что служите в доме Кирилла Петровича?

— Да. Так, — кивнул Дефаж. — Я на днях видел вас, когда вы с господин Зубофф приезжали… гхм… нанести визит Марья Кирилловна. Мы не были представлены, но о том, что господин Зубофф возглавит охоту на разбойники, известно уже всем до последний крестьянин. О! — догадался он. — Так это что же, господин Зубофф уже приступил к поимке?

— Не буду скрывать — в лес он отправился с этой целью.

— О, как занятно! — восхитился Дефаж. — Вы позволите мне тоже ждать тут? Марья Кирилловна наверняка интересно знать, чем закончится этот операсьон.

— Пожалуйста, если вы не торопитесь. Вдвоём веселее.

— О, нет. Совершенно не торопитесь. Я иду со станция, — пояснил Дефаж. — Хожу туда каждый день спрашивать почта. Моя старушка мать живёт в Марсель и пишет мне письма.

— Вы ходите пешком? — удивился я. — Отсюда до станции не меньше шести вёрст.

— О, да! Только так. Пешком! Это пользительно для здоровье.

«Ещё один зожник на нашу голову, — проворчал Захребетник. — Хотя так-то, бери пример! Пешком человек ходит. Не то что некоторые — в булочную на такси».

«Купить автомобиль — между прочим, твоя идея, — огрызнулся я. — А у меня нога болит. Но вообще это странно. Почта сюда наверняка приходит не чаще раза в неделю и по определённым дням. Для чего же ему каждый день ходить на станцию?»

«Гуляет. Он так и сказал».

«Ну, допустим. А почему у него брючины внизу мокрые — как будто по траве шёл? Если идти по дороге, они не намокнут».

Захребетник изобразил, как закатывает глаза.

«В кусты забегал, приспичило. Ты по службе соскучился, что ли?»

«Есть немного, — признался я. — Сижу тут, как идиот, даже Зубову не могу помочь разбойников гонять».

Захребетник вдруг захохотал.

«Зубова там, кажется, самого гоняют!»

«С чего ты взял?»

Я встрепенулся, прислушался. И понял, что со стороны леса доносятся крики. Потом прогрохотал выстрел.

Я попытался выскочить из машины, тут же припал на раненую ногу и взвыл.

«Сиди! — одёрнул Захребетник. — Сто раз сказал: без тебя разберутся».

«Да?! А если там вдруг…»

«Если «вдруг», тем более сиди. Чем ты им поможешь на одной ноге?»

Я сквозь зубы выругался. Дефаж посмотрел на меня недоумённо, собираясь о чём-то спросить, и в этот момент из леса выбежал человек.

Приглядевшись, я распознал в нём обладателя алебарды. Точнее, бывшего обладателя.

Мужик улепётывал из леса сломя голову, а за ним, потрясая алебардой, гнался приземистый бородатый дядька в зелёной фуражке лесника. За плечом у лесника болталось ружьё.

— Я вам покажу — зверей пугать! — разъярённо орал он. — Глухари да куропатки на яйцах сидят, у лисиц да зайцев детёныши только народились, а они тут устроили! Или думаете, что ежели я на денёк уехал кума навестить, то теперь в лесу что хошь, то и твори?! У-у, ироды! У-у, покажу я вам!

На помощь мужику, лишившемуся оружия в бою с превосходящими силами, спешили другие ополченцы. Один из них что-то кричал леснику, но тот, охваченный гневом, не слышал.

Рослый молодой крестьянин бежал быстро, и скоро лесник понял, что гонится за ним зря. Он остановился, обернулся и увидел ещё троих ополченцев.

— Ах, вы так! — возмутился он. — Вы вот, значит, как! — Лесник бросил алебарду, скинул с плеча ружьё и принялся заряжать.

Его намерения сомнений не оставляли. Троица бросилась врассыпную, залп никого не задел. Лесник принялся заряжать ружьё снова.

Захребетник ржал, как припадочный.

«Ой, не могу! Вот это я понимаю, природоохрана!»

Я прицелился и ударил по ружью лесникамагией . Бил аккуратно, так чтобы самого дядьку не задеть, а только выбить ружьё, — но не тут-то было. Лесник держал его до того крепко, что не устоял на ногах и вместе с ружьём кубарем покатился по земле.

Теперь Захребетник от смеха уже даже говорить не мог.

— Это кто ещё озорует?! — вскочив на ноги, заорал лесник. — Это что за безобразие?!

Он завертел головой и увидел меня. Пригрозил мне ружьём. Я в ответ подвесил над дорогой шаровую молнию.

Вот теперь лесник открыл рот. До него дошло.

— Успокойтесь, любезный! — крикнул я. — Ваши требования, безусловно, справедливы, но вы, боюсь, не вполне уяснили суть происходящего. Подойдите сюда. Сам я хожу, как видите, не очень хорошо.

Не знаю, что подействовало больше — мой командный тон, костыль или шаровая молния, но лесник послушался.

— Да я же это, ваше благородие, — бухтел на ходу он. — Я-то ничего; да только сколько ж терпеть-то можно? С самой осени — что ни день, то бегают! И добро бы хоть по опушкам, так ведь нет! В самую чащу прутся. Давеча один в волчью яму провалился. Неделю назад другой чуть в болоте не утоп. А вытаскивать их, спрашивается, кто будет? Эдак и спину надорвать недолго. И я тут, между прочим, для того поставлен, чтобы за зверей да деревья отвечать, а не за чужую дурость! Орут, стреляют — никакого на них угомону. Зимой поутихли было, а как снег сошёл, так сызнова принялись. Лесу по весне покой нужен, он сил набирается. С него нынче, окромя хвороста, и взять-то нечего. А они — ишь, прут!

— Не серчай, любезный. — Я хлопнул сердитого дядьку по плечу. — Они тебе помочь хотят, разбойников из леса выгнать. Чтобы вся эта беготня прекратилась раз и навсегда.

— Да неужто? — лесник недоверчиво вскинул брови.

— Точно тебе говорю. Разбойники эти не у тебя одного — у всех уже в печёнках сидят.

Успокаивая лесника, я продолжал смотреть в сторону опушки. Из леса продолжали выходить разогнанные суровым служивым ополченцы, но Зубова среди них не было.

— А где Зубов? — спросил я.

— Он впереди всех бежал, — доложил мужчина лет сорока — если я правильно запомнил, зять Порфирия Ивановича. — Так сказать, в авангарде. Как в лес зашли, так собачка ваша рванула куда-то, а Григорий Николаевич за ней припустил. Те из нас, кто так шибко бегать может, догонять его бросились, а остальные отстали. Начали перекрикиваться. И вот, пожалуйста, — он опасливо кивнул в сторону лесника. — Накликали беду. Стрельба, крики, куда бежать — никто не разберёт… Ты, Михеич, для чего палить-то начал?

— А что мне было делать, — проворчал лесник. — Орёте на весь лес, несётесь как оглашенные! А я здесь для того поставлен, чтобы, значит, не нарушать.

Дефаж стоял чуть поодаль и с интересом прислушивался к перебранке.

Я вздохнул.

«Молодцы ополченцы, нечего сказать. Это сколько ж их там в лесу осталось? Вместе с Зубовым человека четыре, не больше».

«Ничего, управятся», — ухмыльнулся Захребетник.

«Ты уверен? Принцесса ведь магию почуяла!»

«Почуяла, не сомневайся».

«И как же они?»

«Ну, как? Как всегда бывает в схватках с разбойниками. Кто смертью храбрых не погибнет, тот выживет… Миша, да успокойся ты! Ничего с твоим Зубовым не случится. А вот, кстати, и он».

В следующую секунду из леса выбежала Принцесса, а за ней Зубов.

— Миша! — заорал он, увидев меня. — Виктория!

Собравшееся около меня войско загомонило и принялось бросать вверх шапки.

«Какая-то странная виктория, — заметил я, пока Зубов быстрым шагом приближался к нам. — Ни одного пленного не вижу».

«Бывает», — гоготнул Захребетник.

— Нашли разбойников, — с гордостью объявил Зубов.

— И где же они?

— Удрали! — Он беспечно махнул рукой. — Но лагерь мы нашли. Шалаши, землянки — видать, давно там окопались.

— Ничего не понимаю, — нахмурился я. — Разбойники бежали, когда вы накрыли их лагерь?

— Да не-ет же, — Зубов досадливо вздохнул. — Их там вовсе не было. Пусто.

Захребетник ухмыльнулся.

«А я тебе говорил, что никто не пострадает!»

«То есть ты знал, что в лагере никого нет?»

«Конечно».

«А почему не сказал?»

«А чего я буду людей расстраивать? Смотри, как хорошо получилось, — пробежались, воздухом подышали. Собачку выгуляли».

«Да ну тебя!»

Захребетник довольно заржал.

— Эти мерзавцы, видать, услыхали, что мы идём, перепугались насмерть и дёру дали, — торжествующе сказал Зубов. — Теперь уж не вернутся!

Я с сомнением покачал головой.

— Лагерь? — изумился лесник. — Разбойничий? Не может такого быть! Я этот лес как свои пять пальцев знаю.

— Так чего же ты сам разбойников не прогнал, коли знаешь? — огрызнулся Зубов. — Если боязно было, то почему петуховским мужикам не показал, куда идти?

— Да потому что нету там никакого лагеря!.. Ваше благородие! — Лесник повернулся ко мне. — Святой истинный крест — нету! Кабы был, так неужто я бы не знал?

— Обожди. А это у тебя что?

Я смотрел на предмет, который Зубов держал в руке. Он разжал кулак. На ладони лежала глиняная свистулька — птичка с отломанным хвостом.

Зубов пожал плечами.

— Да чёрт её знает, это Пуся нашла.

— Гав! — подтвердила Принцесса, заставив окружающих вздрогнуть.

— Детишки деревенские, небось, играли да потеряли, — продолжил Зубов. — А Пуся зубами схватила, хрясь — и откусила хвост. А то, что осталось, давай мне в руки совать. Я пытался выбросить, но куда там! Пока не подобрал, не успокаивалась.

— Угу. — Я осмотрел свистульку. — Дай угадаю: сразу после того, как Принцесса сломала эту штуку, вы увидели лагерь. Верно?

— Верно! — удивился Зубов. — Откуда ты знаешь? Лагерь там буквально в двух шагах был. И главное, место приметное — светлая поляна, ручей течёт. Если лес обшаривать, невозможно не наткнуться. Где у этих петуховских сыскарей глаза были, не понимаю.

— Да вот так вот и невозможно. — Я подбросил свистульку на ладони. — Это охранный амулет. Не самый сложный, из дешёвеньких. Не защита как таковая — если знать, куда идти, преградой он не станет. Но зато отводит глаза. Тебе просто не хочется смотреть в сторону защищаемого объекта, ты проходишь мимо, не приглядываясь. Дёшево и сердито.

— И-ишь чего, — протянул Зубов, недоверчиво рассматривая свистульку. — А когда Пуся его разгрызла…

— Защита исчезла, — кивнул я. — И вы заметили лагерь.

— А я говорил! — Лесник ударил себя в грудь. — Я говорил, что лес знаю! Ежели бы не эта пакость, давно бы разбойников разогнал.

— Ты не виноват, — кивнул я. — Для того чтобы их гонять, надо было знать, где искать. А точнее — что.

— Простите, мсье Скуратов! Верно ли я понял? — Дефаж приблизился к нам и во все глаза смотрел на свистульку. — Ваша собака нашёл в лесу магический артефакт? А когда она его уничтожил, стал виден лагерь разбойников?

— Именно так, — кивнул я.

— Но как же она это сделал? — Дефаж в изумлении уставился на Принцессу. — Никогда не слышал о таких собаках! И вы, мсье. — Он перевёл взгляд на меня. — Я видел, как виртуозно вы ударили в ружьё этот лесник. Вы, должно быть, очень сильный маг! Право, я в восхищении.

— Да ещё бы. Миша у нас и не так может, — объявил Зубов. — Он служит в…

Я поспешил наступить другу на ногу и заверил всех присутствующих:

— Григорий Николаевич склонен преувеличивать мои способности. Кое-что я могу, но по сравнению с умениями настоящих магов это сущее баловство… Однако, господа, становится жарко! И лично я сомневаюсь, что разбойники воротятся в лагерь.

— Да пусть только попробуют, — встрепенулся лесник. — Ужо я им вернусь!

— Вот-вот, — кивнул я. — На какой-то период покой мирным жителям мы обеспечили. Посему предлагаю сейчас отправляться по домам, а дальнейшую стратегию разработать позже.

— И то верно, — поддержал меня зять Порфирия Ивановича. — В самом деле, господа, сколько ж можно воевать? Уже и обедать пора.

***

«Какой-то ты, Миша, грустный», — заметил Захребетник, когда мы ехали домой.

Зубов во всё горло распевал победную песню, Принцесса ему подвывала. А я к езде по местным ухабистам дорогам уже приноровился, мог себе позволить погрузиться в мысли.

«Я не грустный, я о разбойниках думаю. Для деревенских мужиков они какие-то слишком уж сообразительные, не находишь? Магические амулеты где-то берут. От преследователей скрываются так ловко, что те их с самой осени поймать не могут. А в день, когда мы искать собрались, они из лагеря ушли. Хотя там, Зубов говорил, даже кострище ещё тёплое было. И аккуратно на этой поляне всё, ничего не разбросано. То есть разбойники поднялись утром, спокойно, без спешки, позавтракали, собрали свои пожитки и разошлись. Как будто они знали не только о том, что мы придём, но и в котором часу это будет!»

Захребетник зевнул.

«Ну а чего ты хочешь? Вы из своего похода секрета не делали. Полгода в лесу на подножном корму дюжине здоровых мужиков выжить — можно, конечно, но сложно и муторно. А главное зачем, если кто-то в окрестных деревнях готов их кормить? Вот этот же кто-то им о вашем походе и сообщил».