Глава 28 - Пятачок

В поместье Кирилла Петровича я добрался быстро. Знакомый усатый лакей, не задавая вопросов, проводил меня в гостиную и пообещал немедленно доложить о моём визите. Но ждать пришлось почти четверть часа, прежде чем Мария Кирилловна соизволила выйти ко мне.

Девушка появилась в гостиной, и на меня будто дохнуло морозом. Она с трудом скрывала раздражение, и весь её вид говорил, что только правила приличия не позволяют ей приказать выкинуть меня за порог.

— Что вам угодно, милостивый государь? — Она смотрела с открытой неприязнью. — Кажется, я вчера ясно дала понять вашему другу, что не собираюсь за него замуж ни при каких условиях. Если вы приехали уговаривать меня — то зря потратили время. Прошу покинуть мой дом и передать Григорию Николаевичу, чтобы он забыл сюда дорогу.

— Добрый вечер, Мария Кирилловна, — я улыбнулся ей со всей возможной любезностью. — Прошу прощения за беспокойство, но мой визит никак не связан с Григорием Николаевичем и с вашими с ним отношениями.

Она удивлённо подняла брови.

— Тогда зачем вы хотели меня видеть?

— Простите, но, видимо, ваш лакей меня неверно понял. Я приехал не к вам.

— Но я же уже говорила, что батюшка будет только через неделю!

— Увы, но с Кириллом Петровичем я не знаком, и у меня нет к нему дел.

— Не понимаю, тогда зачем вы здесь?

— Я приехал, чтобы увидеть гувернёра вашего брата.

Мария Кирилловна захлопала глазами.

— Кого, простите?

— Кажется, его зовут Дефаж. Или меня обманули и такого человека в вашем доме нет?

— Ах, Дефаж! Что же вы сразу не сказали. Да, действительно, это гувернёр моего младшего брата. А зачем он вам?

Девушка улыбалась, но в её глазах я разглядел тревогу.

— Понимаете, Мария Кирилловна, на моём попечении находятся дети, мальчик и девочка…

— Боюсь, — она бесцеремонно перебила меня, — он не сможет заниматься с ними. Всё своё время он уделяет моему брату и по условию договора не может брать других учеников.

— Что вы, я не собирался сманивать у вас учителя! А всего лишь хотел проконсультироваться по кое-каким вопросам воспитания и преподавания французского языка. Надеюсь, вы не откажете мне в этой малости?

Взгляд Марии Кирилловны был полон подозрительности, но она всё же кивнула.

— Нет, не откажу, можете спросить его. Только Дефажа сейчас нет в усадьбе. Он совершает вечерний моцион.

— Не страшно, — я улыбнулся. — Мне несложно подождать. Не возражаете, если я присяду? Раненая нога, к несчастью, под вечер ноет.

— Да-да, садитесь. — Она продолжала буравить меня взглядом, будто искала подвох в моём приезде. — Раз уж вы собрались ждать, я велю подать вам чаю.

— Покорнейше благодарю, Мария Кирилловна! А вы составите мне компанию?

— Прошу простить, но сейчас я занята.

Она резко развернулась и вышла, оставив меня одного. Через четверть часа лакей принёс мне чаю с баранками, правда, слегка чёрствыми. Так я и просидел в одиночестве, пока за окном не начали сгущаться ранние сумерки.

«А вдруг он не придёт? — высказал я сомнения Захребетнику. — Если мы его правильно опознали, то он может остаться в лесу со своими ватажниками».

«Ага, как же! Ты не забывай, что это природный боярин, привычный к удобствам. К тому же у него в усадьбе есть особый, козырный интерес».

«Ты это о чём?»

«Увидишь, — Захребетник усмехнулся. — Кстати, а вот и он явился».

Из прихожей донёсся мужской голос. Слов было не разобрать, но тон был бодрый и весёлый. Ответом ему стал невнятный бубнёж лакея. Послышались шаги, и в гостиную вошёл Дефаж. Пшеничная шевелюра, такие же усы и смеющиеся глаза.

— О-ла-ла! Не ожидать вас увидеть, Михаил Дмитриевич! Добрый вечер.

— Добрый вечер, — я кивнул ему.

— Вы хотеть со мной встреча? Не представлять, зачем я вам есть понадобиться.

«Вот мы тебя сейчас и порадуем, — хмыкнул Захребетник. — Как у тебя настроение, Миша? Помаринуем французика для лучшей сговорчивости или сразу за жабры его возьмём?»

В этот момент в комнату торопливо вошла Мария Кирилловна.

— Добрый вечер, Дефаж. — Она бросила на него быстрый взгляд и обернулась ко мне. — Не возражаете, Михаил Дмитриевич, если я поприсутствую?

— Не вижу причин вам отказывать. Как я уже говорил, мне нужна только консультация. Никак не могу доходчиво объяснить детям, как на французском правильно согласовывать времена в сложных предложениях. Увы, я слишком давно учил язык и не помню нюансов.

Дефаж и девушка переглянулись. Он весело, а она слегка взволнованно.

— О! Это есть ничего сложно, Михаил Дмитриевич! Сейчас я вам всё объясняйт!

— Непохож. — Я улыбнулся.

— Что? — Дефаж изобразил удивление на лице.

— Говорю, акцент не похож на французский. Вы, полагаю, учили первым английский, а французский после него.

— Я вас не понимайт…

— Да говорите уже по-русски, — я усмехнулся. — Не ломайте вы язык.

— Михаил Дмитриевич, — Мария Кирилловна неподдельно возмутилась, — ваша шутка совершенно не смешная! Если вы приехали сюда, чтобы устроить это глупое представление, то прошу немедленно покинуть нас.

— А по-моему, очень даже смешно, — я рассмеялся. — Когда природный боярин делает вид, будто русский ему не родной, — выходит просто уморительно. Особенно забавно, что цирк устраивает целый глава рода Рощиных. Да, Владимир Михайлович?

Фальшивый француз Дефаж, он же последний из Рощиных, перестал улыбаться и посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Вы слишком догадливый, Михаил Дмитриевич. Лучше любого столичного сыщика.

— Благодарю за лестную оценку, — я шутливо поклонился.

— Но теперь, — он прищурился, — вы вряд ли сегодня попадёте домой.

— Ах! — я всплеснул руками. — Неужели вы собираетесь меня убить?

Он отрицательно покачал головой.

— Мне не нужна ваша жизнь. Но вам придётся провести какое-то время с моими людьми, пока я не разберусь с Петуховыми. Увы, удобств там немного, но ваша догадливость сейчас совершенно неуместна.

— Что, вот так возьмёте, свяжете и отвезёте меня к своим разбойникам?

— Они не разбойники! — оскорбился Рощин. — А служилые люди, выполняющие приказ. На моих вотчинных землях, между прочим. — Он сердито сжал губы. — Протяните руки, чтобы я смог связать их. Если не будете пытаться сбежать, то никто не причинит вам вреда.

— Скажите, Владимир Михайлович, а вы не подумали, с чего бы я пришёл к вам в одиночку? Стою тут, разоблачаю ваш маскарад? Как считаете, стал бы я это делать, если бы не был уверен в своих силах?

— Я считаю, вы слабо представляете силу боярской магии. Ваши руки! Не заставляйте меня применять насилие.

— Что же, если вы так настойчиво собираетесь меня похищать, стоит представиться. Михаил Дмитриевич Скуратов, последний из боярского рода Скуратовых. Ныне же коллежский асессор Коллегии Государевой Магической Безопасности. — Я поклонился. — К вашим услугам, милостивый государь!

Краска ударила ему в лицо, а в глазах мелькнул страх. Он начал поднимать руки, то ли собираясь защищаться магией, то ли рефлекторно загораживаясь от меня. Но сделать ничего не успел.

— Нет, Володя, нет!

Мария Кирилловна кинулась к нему, схватила ладони и заставила опустить руки. Обернулась ко мне и загородила мужчину.

— Михаил Дмитриевич, не верьте Петуховым! Володя никого не убивал и не грабил! Он только защищал свою жизнь! Пожалуйста, выслушайте!

***

Боярские роды Рощиных и Петуховых долгие века жили рядом и всё это время были не в ладах. Делили пограничные луга, несколько озёр и дубняк, который во время стычек регулярно сжигали. При этом периодически женились между собой, временно замирялись, чтобы затем снова схлестнуться в старой вражде. В общем, обычная боярская жизнь.

Владимир Рощин, племянник главы рода, не мог рассчитывать на высокое положение в семье. Отец его, заядлый картёжник, проигрался в пух и прах и предпочёл застрелиться, когда сыну было лет десять. Так что родня с удовольствием сплавила его подальше, аж в столичный университет. Где он и учился последние годы, и собирался делать научную карьеру. Вот только у судьбы были на него другие планы.

Петуховы решили окончательно решить вопрос с соседями, заручились поддержкой одного из могущественных родов и прошлой осенью атаковали усадьбу Рощиных. В начавшемся пожаре погибли все представители фамилии. За исключением Владимира, корпевшего над учебниками в Москве.

— Они прислали ко мне убийцу, — от злости Владимир сжал кулаки. — Я с трудом скрылся и кинулся в родовое гнездо.

Вот только от него остались обгоревшие стены и пепелище. Но были выжившие служилые, всё ещё сохранявшие верность роду. С ними-то Владимир и ушёл в леса на «нелегальное положение». А Петуховы открыли на него настоящую охоту: стоит последнему Рощину умереть, как все немалые земли достанутся им.

***

— Я никого не убивал, клянусь честью. — Владимир не отводил взгляда и смотрел мне в глаза. — Мы даже со своих земель не выходили!

— А кто тогда ближнюю мельницу сжёг?

— Петуховы, — пожал плечами Рощин. — Под шумок от конкурентов избавляются, а на моих людей всё валят.

«Не врёт, — вылез Захребетник, — гарантирую».

— Михаил Дмитриевич, — Мария Кирилловна сжала ладонь Рощина и умоляюще посмотрела на меня, — вы же государев человек. Помогите восстановить справедливость. Умоляю! Они же убьют его!

— Ответьте мне, Мария Кирилловна, а что вас связывает с Владимиром Михайловичем, что вы так просите за него?

Девушка вспыхнула, покраснела и опустила взгляд.

— Я собирался просить руки Маши у Кирилла Петровича, — вместо неё ответил Рощин, — как только получу место на кафедре в университете.

— И он бы не отказал. Но потом случилось всё это, — девушка поморщилась. — Я предлагала Володе бежать за границу, — она обернулась к возлюбленному, — но он отказался ехать без меня. А я… я не могу бросить отца — у него больное сердце, и он не выдержит моего побега.

«Тоже не врут?»

«Угу», — Захребетник мысленно кивнул.

«И что прикажешь теперь делать с ними?»

«Твоё дело, — он усмехнулся. — Реши сам».

— Михаил Дмитриевич. — Голос Рощина предательски задрожал. — Могу ли я обратиться к вам за помощью как к официальному лицу?

— Прошу, мы… — Мария Кирилловна попыталась что-то сказать, но я жестом попросил её замолчать.

Я смотрел на Рощина и видел в нём отражение меня самого. Моя судьба могла сложиться точно так же, если бы я не приехал на каникулы раньше положенного. И не встретил в тот несчастливый день Захребетника, желая больше жизни отомстить обидчикам. Вот только у меня не было своей Марии Кирилловны, ради которой стоило стать разбойником и скрываться под маской учителя-француза.

«Хочу заметить, — не сдержался Захребетник, — что я гораздо лучше любых Машенек».

Отвечать ему я не стал, раздумывая над ситуацией. С одной стороны, какое мне дело до боярских разборок? Пусть вытворяют что хотят, у меня и на службе хватает проблем. С другой, мне были симпатичны эти двое, и совесть не позволяла оставить всё как есть. Но что я в такой ситуации могу сделать? Погрозить Петуховым пальцем, чтобы отстали от Рощина? У меня нет полномочий вмешиваться в боярские дела. Притянуть их к ответственности за сожжённую мельницу и вытоптанные поля? Доказательства ещё попробуй найти, и в лучшем случае они отделаются штрафом. Руки у меня коротки, чтобы решить проблему Рощина.

«Полномочий, говоришь, нет? — Захребетник хмыкнул. — Ну-ка, дружок, подвинься».

Он перехватил управление и задумчиво окинул застывшую передо мной парочку.

— А скажите мне, Владимир Михайлович, не хотите ли вы заработать пять копеек?

— Эээ… — Он непонимающе заморгал. — Что, простите? Какие пять копеек?

— Обычные.

Захребетник вытащил из кармана медный пятачок, подбросил в воздух и поймал на лету.

— Вы продадите мне свою вотчину за пять копеек. Я, знаете ли, сегодня не взял с собой большей суммы.

— Володя, это выход, — Мария Кирилловна сжала руку Рощина. — Тогда Петуховы от тебя отстанут. Мы уедем в столицу и будем жить как хотели, вдвоём.

На лбу Рощина залегли глубокие морщины. Ещё бы он не колебался: отдать родовое гнездо — это как руку себе отрубить.

«Ты серьёзно? — пнул я Захребетника. — Зачем нам их земли?»

Он лишь отмахнулся и продолжил:

— Уехать у вас не получится, кстати. Вы свою вотчину знаете, вот и будете на ней управляющим, пока силы не восстановите. А потом я верну вам вотчину, а вы мне мой пятачок. Как вам такая сделка? Поверите мне на слово?

— А как же…

— Петуховы? Мы с вами к ним съездим и уведомим о смене владельца. А я им объясню, что бывает, если трогать чужую собственность.

Рощин задумался на долгую минуту. А потом посмотрел на меня и кивнул.

— Я вам верю, Михаил Дмитриевич. Если получится, я буду вашим вечным должником.

— Тогда извольте завтра вызвать сюда нотариуса, и мы оформим сделку. А теперь я вас покину, меня ждут на ужин в другом месте.

И Захребетник захромал к выходу, улыбаясь сам себе.