Глава 21 - Выезжаем!

— Михаил Дмитриевич!

Звонкий голос окликнул меня на входе в управление Коллегии. Я обернулся и увидел спешащую ко мне девушку. Невысокую, где-то мне по плечо, стройную, в строгом платье и шляпке с вуалью. Не первая красавица Москвы, но очень миленькая. Глаза у неё были умные, а взгляд чересчур строгий.

— Здравствуйте, Михаил Дмитриевич. Я Василиса Азарова.

— Доброе утро, сударыня.

Она протянула мне руку, только не для поцелуя, а для рукопожатия. Будто сразу переводя наш разговор в деловую плоскость. Я постарался скрыть улыбку и подыграл ей, пожав узкую ладонь. Пару секунд она оценивающе смотрела на меня и, судя по всему, осталась довольна увиденным.

— Вы велели мне прибыть к вам утром, и вот я здесь.

— Рад вас видеть, Василиса…

— Петровна.

— Итак, Василиса Петровна, вы хотите служить в Коллегии. Это действительно так, или вы пришли сюда, чтобы не огорчать Афанасия Степановича? Мне нужен честный ответ, если вы хотите работать под моим началом.

Она пожала плечами.

— Полагаю, вы знаете моё положение. Заниматься магией я могу лишь поступив на службу. Но в армии мне отказали, несмотря на просьбу родни, а в других ведомствах даже не захотели говорить. А дедушка, — она вздохнула, — он был бы счастлив, если бы я вышла замуж и родила ему правнуков. Так что это я настояла, чтобы он попросил вас о встрече со мной.

Мы с ней встретились взглядами. Она смотрела на меня без страха и подобострастия, но с затаённой надеждой.

«Надо брать, хорошая девочка, — вылез Захребетник со своим мнением. — Я чувствую в ней отличный потенциал».

— Хорошо, — я кивнул. — Сейчас мы поедем с вами на полигон, где вы сможете продемонстрировать свои умения. Обещаю, если по результатам вы не отстанете от других кандидатов больше чем в два раза, я приму вас на службу.

Девица хмыкнула и гордо вскинула голову.

— А если они отстанут от меня?

— Я схожу в гости к Афанасию Степановичу и поблагодарю его, что порекомендовал мне замечательного сотрудника.

— Согласна. Обещаю, что удивлю вас.

Я не стал подниматься в отдел. Позвонил туда с проходной и велел Соболеву взять близнецов и спускаться ко мне. Ну и вызвал две служебные пролётки, чтобы ехать на полигон.

Соболев на Азарову никак не среагировал, а вот близнецы начали улыбаться, тишком толкать друг друга локтями и бросать на девушку заинтересованные взгляды. Так что я отправил их с Соболевым на одной пролётке, а сам поехал с Василисой на другой.

Не отъехав и пары кварталов, мы сделали остановку возле магазина купца Аршановского. Я заранее отправил ему записку, и к нашему приезду заказ был уже собран. Приказчик вынес свёртки, погрузил в пролётку, и мы двинулись дальше.

Пока ехали на полигон, я рассказывал Василисе про специфику работы Коллегии и моего отдела. Скорее сгущая краски, чтобы она не испытывала никаких иллюзий. На нашей работе легко получить ранение, увечье или вовсе погибнуть. И дёргать её будут в случае необходимости в любое время дня и ночи, без скидок на пол и семейные обстоятельства.

На все мои объяснения она лишь улыбнулась.

— Михаил Дмитриевич, ничего нового вы мне не сказали. Все мои родные служат в армии, и я прекрасно представляю, что меня ждёт.

Ну, своё дело я сделал: честно предупредил о сложностях. Но если она так хочет служить в Коллегии, то кто я такой, чтобы запрещать? Я, наоборот, должен радоваться, что у меня появится такой мотивированный сотрудник.

«А ещё, — Захребетник ухмыльнулся, — её удобно будет использовать в некоторых ситуациях. Когда надо подобраться к объекту, не вызывая подозрений. Никто не заподозрит в хорошенькой барышне боевого мага».

***

Начальником полигона служил милейшей души человек Христофор Бонифатьевич Бедович. С внешностью старого морского волка, всегда с трубкой в зубах, он терпеть не мог воду и в самом начале службы загнал протекавшую по полигону речку в трубы под землю. И, по словам Цаплина, выпарил заклинанием небольшое озерцо. Зато порядок на полигоне обеспечивал идеальный. И самое главное, он был весьма умелым магом, со специализацией по защитным чарам.

Так что за годы его службы не случилось ни одного несчастного случая. Он лично наблюдал за тренировками и по щелчку пальцев мог прикрыть облажавшегося мага защитой. Но после устраивал ему серьёзную головомойку и заставлял учить толстенную инструкцию по безопасности наизусть. Вот и за нами он пристально наблюдал, стоя чуть в стороне и не вмешиваясь в процесс.

Я встал за пульт управления мишенями и окинул взглядом своих людей.

— Господа, — кивнул я близнецам, — начнём с вас. Защитный купол, пять мишеней для поражения. Минимальный норматив — пятнадцать секунд.

Василиса тихонько фыркнула, всем видом показывая, что за такое время справится даже ребёнок.

— Борис Эдгарович, вы первый.

Чёрт! Я смотрел на одного из братьев, а на мой вызов откликнулся другой. Ну и как их различать прикажете? Надо внимательнее к ним присмотреться — должны же быть у них индивидуальные особенности.

Болик, как упорно называл его мысленно Захребетник, взял у меня кубик малахириума и вышел на рубеж.

— Начали! — скомандовал я и щёлкнул секундомером.

Первый близнец вскинул руку с зажатым малахириумом. Раз, и его окутала дымка защитного купола. Два, и он выпустил огненный шарик по первой мишени. Не дожидаясь попадания, переключился на следующую цель. И в течение девяти секунд отстрелялся по всем.

— Хороший уровень, — подвёл итог Христофор Бонифатьевич, одобрительно кивнув. — На уровне армейского поручика.

Все мишени были поражены, хоть и не в десятки. Я нажал рукоятки на пульте, поднимая новые цели, и пригласил следующего.

— Леонид Эдгарович, ваша очередь.

Второй близнец повторил всё за братом секунда в секунду. И даже по выбитым из мишеней очкам они получили одинаковый результат.

— Василиса Петровна, прошу!

Девушка вышла к рубежу. Посмотрела на близнецов и встала в стойку.

— Начали!

Щит у Азаровой оказался гуще, а огненные шары чуть больше, отчего дыры в мишенях выходили солиднее. Но главное, секундомер показал семь секунд! Десятка, правда, была всего одна, но и её хватило, чтобы обойти по очкам близнецов.

— Браво! — Христофор Бонифатьевич несколько раз хлопнул в ладоши. — Поздравляю, уровень майора.

Василиса зарделась, довольная похвалой, и отошла в сторону, послав близнецам слегка надменный взгляд. А те изобразили галантные поклоны, признавая поражение в негласном соревновании.

— Павел Артемьевич, теперь вы.

Соболев едва заметно улыбнулся и, не торопясь, подошёл к рубежу. Встряхнул кистями рук и размял пальцы.

— Соболев к стрельбе готов, ваше высокоблагородие!

— Начали!

Бах! Бах! Бах!

Щит бывшего военного мага не отличался чем-то особенным, зато поднялся всего за секунду. А хлопки выстрелов слились в единый протяжный вой. Пять секунд! И все пять мишеней поражены в десятки, без единой помарки.

— Соболев стрельбу закончил!

— Благодарю, Павел Артемьевич. Отличный результат!

Христофор Бонифатьевич подошёл к Соболеву.

— Какой полк?

— Тридцать второй волховской Тамбовский, ваше благородие.

— Знаю, знаю. Крушинин ещё в отставку не вышел?

— Никак нет. Говорит, что поставить вместо себя некого.

— Он так уже пятнадцать лет говорит, — усмехнулся Христофор Бонифатьевич и обернулся ко мне. — Ну, занимайтесь, а я у себя буду, если что понадобится.

И ушёл в свою избушку. А я объявил:

— Василиса Петровна, вы приняты на службу в Коллегию Государевой Магической Безопасности. Господа, прошу любить и жаловать госпожу Азарову. А теперь прошу снова всех на рубеж, будем отрабатывать групповое взаимодействие. Опять пять целей, вы атакуете все одновременно, стараясь распределить цели.

Часов до двух мы так развлекались, уничтожая казённые мишени. Затем я объявил перерыв на обед, и тут-то нам и пригодились свёртки с провизией из магазина Аршановского. Мы устроили пикник на пригорке, а после снова вернулись на полигон и до четырёх часов пробовали нестандартные наборы Глаголов, предусмотрительно выписанные мной из справочника и подсказанные Захребетником. Тут преимущество оказалось на стороне Василисы, легко схватывающей новые приёмы. Но и Соболев не сильно отставал, показывая отменную реакцию и готовность учиться. Впрочем, близнецы оказались сильны в своём — они слаженно работали в паре, чувствуя и прикрывая друг друга. В общем, я остался доволен ими всеми. С таким отделом мы точно не дадим никому спуску!

***

— Ваши все уже на месте, — доложил мне охранник, когда я утром пришёл на службу.

И уважительно посмотрел на часы в холле: они показывали без четверти девять.

— Боремся за звание отдела высокой культуры быта! — объявил довольный Захребетник раньше, чем ответить успел я. Он прошёл сквозь арку и направился к лифту.

Мои подчинённые расположились в нашем старом кабинете.

Я занял место Цаплина, Соболев сел на моё место, Василиса — на место Колобкова. За столом Ловчинского расположился один из близнецов. Второй от собственного стола отказался — хотя места в кабинете, после того как Цаплин унёс оттуда приборы, хватало. Борис и Леонид объявили, что прекрасно обойдутся одним столом на двоих. Что они и демонстрировали в момент моего прихода: один сидел за столом, второй на подоконнике в другом конце кабинета. Близнецы развлекались тем, что перебрасывали друг другу небольшую шаровую молнию.

— Три — два, — объявил Соболев, следящий за поединком, и указал в сторону близнеца, сидящего на подоконнике. — Долго думаешь, Лёня. Быстрее бить надо!

Главенство Соболева в четвёрке обозначилось само собой. Борис, Леонид и Василиса его авторитет признали беспрекословно. После занятий на полигоне стало ясно, что хоть по магическим силам все четверо примерно равны, а у Василисы потенциал даже выше, боевой опыт и знания Соболева превосходят всю троицу вместе взятую. Что приятно — никого из «молодых» это не задевало, скорее наоборот. Все трое готовы были учиться у старшего товарища.

При моём появлении Леонид спрыгнул с подоконника, а Соболев, Борис и Василиса выскочили из-за столов и вытянулись в струнку.

— Здравия желаем, ваше высокоблагородие! — поприветствовал меня от лица отдела Соболев.

Я уже успел убедиться, что бороться с ним в этом отношении бесполезно. Соболев приветствует начальство таким образом дольше, чем я живу на свете, а несоблюдение устава заставляет его испытывать едва ли не физический дискомфорт. Ну и бог уже с ним, пусть поступает как привык. Отучится со временем — хорошо. Не отучится — мне не сложно ответить.

— Вольно, — сказал я.

Соболев доложил, что за время моего отсутствия происшествий не случалось.

Это было очевидно: во-первых, я, по сути, не отсутствовал, потому что рабочий день ещё даже не начался, а во-вторых, если бы что-то случилось, уже узнал бы об этом от охранника.

Но я поблагодарил Соболева за доклад, похвалил форму, которую пошила Василиса — мундир и форменная юбка к её стройной фигуре замечательно шли, — и разрешил близнецам продолжать прерванное занятие.

После этого я сел за стол, окинул взглядом стопку бумаг, которые передали делопроизводители, и вздохнул. Для того чтобы свежеукомплектованный отдел вписался в сложносочинённую структуру управления, требовалось соблюсти кучу формальностей, согласовать и подписать примерно миллион документов.

Разбирая бумаги, я краем глаза следил за своими сотрудниками.

— Ты слишком напрягаешься, Лёня, — говорил Соболев. — Слишком долго думаешь, выбираешь место удара. А в таких ситуациях не разум надо включать, а чутьё. Когда молния становится продолжением твоей руки, она лучше тебя знает, что ей делать. Вот смотри.

Соболев поднял руку, и шаровая молния метнулась к нему, замерев напротив ладони. Она повисела едва ли секунду и ринулась в сторону Бориса — на лету вдруг изменив траекторию. Молния повисла напротив его колена. А магическое зеркало, которое выставил Борис, чтобы отразить удар, мигнуло рядом с его плечом. То есть вовсе не там, куда должна была угодить молния.

— Браво, Павел Артемьевич, — восхитилась Василиса. — Объясните, пожалуйста, ещё раз, как вы это делаете?

Соболев принялся объяснять.

«Молодцы, — одобрил моих сотрудников Захребетник. — Вместо того чтобы чаи гонять, боевые навыки тренируют. С таким отделом не пропадёшь».

Зазвонил телефон, висящий на стене. Василиса, стоящая ближе всех, сняла трубку.

— Отдел боевой магии, коллежский регистратор Азарова, — отбарабанила она.

Звонивший говорил громко. Голос я узнал. И в момент, когда он попросил позвать господина Скуратова, уже забирал у Василисы трубку.

— Слушаю, Пётр Фаддеевич! Что там у вас?

— Доброго утречка, Миша! Хотя, конечно, видали мы утра и подобрее. Знаешь в Зарядье колёсную лавку Ферапонтова? Он и мастерскую держит, и лавок у него ещё две, на Центральном рынке и…

— Да знаю, знаю.

— Вот! Проигрался, говорят, этот Ферапонтов на бирже в пух и прах. А когда пришли к нему долг требовать, заперся в бане, орёт, что взорвёт мастерскую к чертям собачьим. Там у него, дескать, станки на малахириуме работают, а в руках амулет, который этот механизм разнесёт.

— Ну… Теоретически, такое возможно, — признал я. — Может, и не брешет. Людей из мастерской вывести надо.

— Вот именно, — подтвердил Колобков. — Может, конечно, и брешет, да только как узнать-то? Людей я первым делом приказал вывести, но мастерская Ферапонтова стоит, считай, вплотную к лавке Самарина, где керосин разливают. Можно, конечно, попытаться малахириум вытащить, да только чёрт его знает — вдруг и впрямь ты его коснёшься, а он рванёт? В лавку лезть, сам понимаешь, дураков нет. Мы на вызов приехали, а тут такое дело! Почему я тебе и звоню. По-хорошему надо не малахириум изымать, а сумасшедшего этого обезвредить. А такое теперь, вроде как, к твоему отделу относится.

— К моему, — подтвердил я. — Выезжаем!