Глава 31 - Волчий вой

Я прочитал письмо, переданное Агнессой. Лиза сообщала мне о предстоящей помолвке и спрашивала, как ей себя вести.

Что ж, надеюсь, сообщение Агнессы о том, что я собираюсь не только присутствовать на мероприятии, но и сорвать его, великую княжну успокоит.

Приглашение мне привезли утром следующего дня. Времени в запасе было много, и я спокойно завтракал, когда наш тихий переулок огласил рёв мотора — подозрительно быстро стихший.

Я выглянул в окно. И увидел, как Серж Трубецкой паркует свой алый автомобиль рядом с моим.

Я вышел в прихожую. Входную дверь распахнул раньше, чем мой друг в неё постучал.

— Доброе утро, Миша, — приветствовал меня Серж.

Одет он был парадно — белоснежная рубашка, модный галстук, в петлице нарядного сюртука — цветок.

— Да ещё какое доброе, — оценив его наряд, кивнул я. — Расскажешь, что сегодня за праздник?

— А ты не слышал? — Серж пытливо взглянул на меня. — Сегодня состоится помолвка великой княжны Елизаветы Фёдоровны и наследного принца Богемии Карла Фридриха Леопольда Виттельсбаха.

— Ах, это… Слышал, разумеется. Более того — я в числе приглашённых.

— Вот оно что! — Настороженный взгляд Сержа сменился довольной улыбкой. — Ты что-то затеял, верно?

— Что я могу затевать? — изумился я. — Понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Ну да, ну да, — Серж ухмыльнулся. — Позволишь войти и подождать тебя? Если ты собираешься на помолвку, мы можем поехать вместе.

— Проходи, конечно.

Я отступил с порога, приглашая Сержа войти.

Он плюхнулся на диван в гостиной и принялся трепать по загривку подошедшую Принцессу.

***

— Спасибо, — сказал я Сержу, когда мы сели в его автомобиль и выехали со двора.

Он приподнял бровь.

— За что?

— Ну, ты ведь полагал, что известие о помолвке меня расстроит? Пришёл поддержать друга, верно?

Серж рассмеялся.

— Ох, ваше высокоблагородие, ничего-то от вашей проницательности не укроется! Да, верно. А ещё я хотел сказать тебе, что Андрей негодует по поводу этого решения государя. Он считает, что с его стороны подобный шаг опрометчив и недальновиден.

— А остальные бояре тоже так думают?

Серж поморщился.

— Полагаю, я не выболтаю государственной тайны, если скажу, что большинству бояр по душе всё, что раскачивает лодку правящего рода. На данном этапе вдовствующую государыню они поддерживают.

— Идиоты слепые, — вырвалось у меня. — Дальше своего носа ничего не видят!

— Андрей говорит то же самое и даже теми же словами, — невесело усмехнулся Серж. — Но, увы — подавляющее большинство бояр ведёт себя так, как я сказал. Тем не менее Андрей собирался употребить всё своё влияние для того, чтобы свадьба великой княжны с богемцем в итоге не состоялась. Но по твоему загадочному лицу я вижу, что ты и сам нашёл способ разрешить этот вопрос.

— Не понимаю, о чём ты, — повторил я.

Серж махнул рукой:

— Ай, перестань! Я не собираюсь выпытывать подробности. Скажу одно: буду рад стать свидетелем того, как скучнейшая, по сути, церемония превратится в нечто незабываемое.

— Да с чего ты взял, что это будет незабываемо?

— То есть что-то всё-таки будет? — Серж снова рассмеялся. — Вот я тебя и подловил! Жду, Миша. И на всякий случай напоминаю: если вдруг понадобится помощь, моя или Андрея, ты можешь твёрдо на нас рассчитывать.

***

Церемония должна была проходить в тронном зале, но во дворец гостей пока не приглашали. Нарядные кавалеры и дамы прогуливались по аллеям и беседовали у фонтанов.

— Вовремя мы прибыли. Тебя ищут, — сказал мне Серж. Его намётанный глаз выхватил из толпы гостей Агнессу Леопольдовну раньше, чем это сделал я. — Я, пожалуй, отойду, не буду вам мешать.

Серж помахал кому-то рукой и исчез. А Агнесса приблизилась ко мне.

— Михаил Дмитриевич! Вы должны повлиять на Елизавету Фёдоровну, — отведя меня в тень деревьев, без обиняков объявила она.

— Что случилось? — встревожился я. — Вы сказали Елизавете Фёдоровне, что помолвка не состоится?

— Сказала. Но Её Высочество с самого утра пребывают в подавленном состоянии. Полчаса назад они уселись в кресло и заявили, что с места не сдвинутся, покуда не побеседуют с вами. Вы должны успокоить Елизавету Фёдоровну!

— Да, конечно. Идёмте.

— Куда? — удивилась Агнесса. — Как же я вас проведу? В покои великой княжны вас не пропустят. Велением Её Величества вдовствующей государыни посторонним входить туда строжайше запрещено.

— Очень интересно. И каким же образом я, по-вашему, должен беседовать с великой княжной, если мне нельзя к ней подойти?

— Да откуда же я знаю? — возмутилась Агнесса. — Вы мужчина, придумайте что-нибудь!

Захребетник заржал.

«Браво! Обожаю женскую логику. Ну, держитесь, Агнесса Леопольдовна. Сами напросились».

Захребетник перехватил управление телом. Накануне он не зря поглощал малахириум — мы решили, что должны быть готовы к любым неожиданностям. И браслеты, позволяющие превращаться в невидимку, я надеть не забыл.

Захребетник встряхнул руками. Обнажив браслеты, он ударил ими друг о друга и начал исчезать — прямо на глазах изумлённой Агнессы.

— Ведите, — закончив трансформацию, приказал Захребетник.

— Э-э-э…

Остолбеневшая Агнесса, с которой заговорила пустота, распахнула глаза так широко, что я начал бояться, как бы не лишилась чувств.

— Вы сами просили что-нибудь придумать! — напомнил я. — Я придумал, теперь ваша очередь. Ведите меня к великой княжне.

Агнессе надо отдать должное. Она повернулась и зашагала к дворцу. На ходу, правда, икала, и веер в руке ходил ходуном, но шла куда надо.

***

— Я не желаю никого видеть, — прозвучал из-за двери равнодушный голос Лизы, когда Агнесса постучала в дверь.

«Ты и не увидишь!» — заржал Захребетник.

Он отстранил Агнессу, коснувшись её невидимой рукой. Замок щёлкнул, дверь открылась.

Лиза, одетая в бальное платье, сидела в кресле в незнакомом мне помещении. Будуар, наверное, или что-то в этом духе. Вокруг великой княжны хлопотали служанки, закрепляли украшения в причёске.

Я тихонько подошёл к креслу Лизы сзади. Склонился к её уху и прошептал:

— Прикажите девушкам уйти.

Лиза вздрогнула и резко обернулась. Ей на колени упала изумрудная диадема — кто-то из служанок выронил от неожиданности.

— Простите, Ваше Высочество! — в один голос ахнули девушки. — Сию же секунду поправим.

— Уйдите, — резко сказала Лиза.

— Но, Ваше Высочество…

— Немедленно! Я желаю остаться одна.

В голосе Лизы звякнул металл не хуже, чем у царственного дядюшки. Спорить служанки не посмели и выбежали из будуара.

Лиза встала с кресла. Огляделась.

— Я здесь, — негромко сказал я, — но вы меня не увидите. Полагаю, эта предосторожность будет не лишней. Не пугайтесь, прошу вас, это всего лишь магия.

Лиза пошла на мой голос. Я обнял её.

— Вы пришли, — прошептала она.

— Конечно. Как же я мог не прийти?

— Эта помолвка… Ох, Михаил Дмитриевич, вы бы видели бабушку! Она выглядит такой довольной! Уже начала отдавать распоряжения насчёт приданого. Агнесса Леопольдовна передала мне ваши слова. Я держалась, честное слово! Но когда мне принесли это платье и начали наряжать, упала духом.

— Напрасно. Платье вам очень к лицу. Обещайте, что сохраните его до другой помолвки. Нашей с вами.

Лиза с облегчением рассмеялась.

— Вы с такой уверенностью говорите о ней!

— Ну, кто-то должен быть уверенным. И, коль уж вы упали духом…

— О, нет-нет! — Лиза прижалась ко мне. — Теперь, когда ты рядом, когда я слышу тебя, я совершенно спокойна.

— Я всегда буду рядом, — твёрдо сказал я. — Даже если физически меня нет — знай, что я с тобой. И ничего не бойся. Что бы ни было, я сумею тебя защитить.

— Елизавета Фёдоровна!

В дверь резко постучали. Мы с Лизой машинально отпрянули друг от друга. Дверь распахнулась, и в будуар влетела вдовствующая государыня.

— В чём дело? Отчего вы прогнали камеристок? Гостей уже пригласили в тронный зал, через четверть часа начнётся церемония!

— Я молилась, Ваше Величество, — спокойно ответила Лиза. — Просила Господа даровать мне счастье. Коль уж мои близкие не желают меня слышать, быть может, услышит Он.

Евдокия Алексеевна ни словом, ни взглядом не показала, что заметила колкость.

— Ваша набожность похвальна, дитя моё, однако спешу напомнить, что каждому делу уместно своё время. Молитва — не исключение. Прошу вас позволить камеристкам закончить их работу. Церемония должна пройти достойно.

— Слушаюсь, Ваше Величество. — Лиза смиренно села в кресло. И — не знаю, как она так сумела, — посмотрела прямо на невидимого меня. — Обещаю вам приложить все силы к тому, чтобы церемония прошла достойно!

***

Выбравшись из будуара Лизы и отступив в пустующий коридор, я снова стал видимым. И смешался с толпой гостей, направляющихся в тронный зал.

Там уже всё было готово. Пышное убранство, оркестр, цветы и протянувшаяся через весь зал ковровая дорожка. В толпе гостей я разглядел Корша и обоих Трубецких, но они стояли далеко. Я счёл это отличным предлогом не подходить — компания мне сейчас не нужна.

Зал наполнялся гостями. Я заметил, что после того, как все приглашённые вошли, у стен неприметно, чтобы не бросаться в глаза, рассредоточились люди из Тайного приказа. Одоевский своё дело знал и на всякий случай был настороже.

В центр зала вышел церемониймейстер. Ударил жезлом о пол и провозгласил появление государя с супругой.

В этот раз вслед за царственной четой шла Лиза под руку с Евдокией Алексеевной. Младший брат государя и цесаревич замыкали шествие.

— Ах, бедняжка, до чего она бледна, — прошептала дама, стоящая около меня, обращаясь к другой даме.

Имелась в виду, очевидно, Лиза.

— Да не скажите, голубушка, — с некоторым недоумением отозвалась та. — Я ожидала, что Её Высочество будут выглядеть гораздо хуже!

«Да вот ещё. Не дождётесь», — мысленно пообещал сплетницам я.

С началом мероприятия тянуть не стали. Церемониймейстер снова вышел вперёд и попросил гостей поприветствовать наследного принца Богемии Карла Фридриха Леопольда Виттельсбаха.

Гости разразились аплодисментами, оркестр заиграл. На ковровой дорожке в другом конце зала показался Виттельсбах.

Он был одет в сюртук цвета пудры, с крупными драгоценными камнями вместо пуговиц. Волосы расчёсаны волосок к волоску, а перстней на пальцах, как мне показалось, прибавилось. Со слов кумушек, шепчущихся рядом, я немедленно узнал, что цвет пудры — самый модный в этом сезоне, а принц — «душка» и выглядит очаровательно.

Почтительно поклонившись, Виттельсбах произнёс витиеватую речь о том, как он счастлив быть удостоенным чести сделать предложение руки и сердца многоуважаемой Елизавете Фёдоровне.

Лиза смотрела прямо перед собой, в её лице ничто не дрогнуло. Зато вдовствующая государыня светилась так, будто предложение делали ей.

Замолчав, Виттельсбах уставился на государя.

Тот не спешил с ответом. Мне вообще показалось, что происходящее ему не очень нравится. Но, видимо, весомых аргументов для спора со своей настырной матушкой Пётр Алексеевич не нашёл.

«Пора», — напряжённо сказал я Захребетнику.

«Вижу».

В зале воцарилась тишина — все умолкли, ожидая ответа государя. И в этой тишине по залу вдруг разнёсся долгий, протяжный волчий вой.

Он отразился от высокого сводчатого потолка, от окон второго яруса и многократно усилился. Люди заохали, принялись недоуменно озираться, никто ничего не понимал. А я не сводил глаз с Виттельсбаха.

Услышав вой, принц вздрогнул. Побледнел, что-то пробормотал и попробовал зажать руками уши. Но не помогло.

Как именно устроил это Захребетник, не знаю, звук лился не из моего горла. Он возник будто сам по себе, от него невозможно было укрыться.

К Виттельсбаху бросился его слуга, на ходу вынимая что-то из кармана, но я был настороже. Слугу стянула магическая сеть, он повалился на пол.

Внимания на это не обратил никто. Взоры собравшихся были прикованы к Виттельсбаху — который, не в силах справиться с собой, взбешённо разодрал сверху донизу сюртук.

В зале начали раздаваться изумлённые возгласы. Государь смотрел на Виттельсбаха — не понимая, что происходит. А тот отбросил от себя лохмотья, задрал голову к потолку и завыл — в точности повторяя звуки, которые издавал Захребетник. Лицо Виттельсбаха знакомо исказилось. В нём появились звериные черты.

Я пробился сквозь толпу, выскочил на ковровую дорожку и остановился напротив богемца.

— Ну же, — подбодрил я. — Давай! Не стесняйся.

Мои слова стали последней каплей. Виттельсбах взревел от ярости. Он высоко подпрыгнул, а приземлился на ноги уже в обличье огромного белого волка.

В толпе истошно заорали, люди бросились к выходу. Кто-то, сообразив, что в дверях сейчас образуется пробка, кинулся к окнам. Зазвенели выбитые стёкла.

Виттельсбах, оскалившись, бросился на меня. А я обрушил сверху магическую клетку.

Как действовать, мы с Захребетником обсудили заранее. Встретить оборотня ударом я не мог — позади него стояли государь и его супруга. Пётр Алексеевич, безусловно, сильный маг, защитить себя и жену он сумел бы, но рисковать я не собирался. К тому же вокруг было полно других людей, и не все они хорошо владели магией. Шаровая молния отпадала по той же причине.

А магической клеткой не умел управлять Захребетник, с этим заклинанием мне приходилось рассчитывать только на себя. Я понимал, что у меня будет единственный шанс. Я не имел права промахнуться! И больше всего переживал, что промахнусь именно из-за волнения.

Как оказалось, переживал я напрасно. Заклинание сработало чётко и уверенно, как на полигоне — видимо, регулярная практика давала о себе знать.

Магическая клетка накрыла оборотня в прыжке и придавила его к полу. Белый волк, брызгая слюной, заметался внутри. Он бросался на невидимые прутья, пытаясь их раздвинуть.

— Я здесь, Миша! — Поверх моей клетки образовалась вторая. Ко мне спешил Корш. — Не волнуйся, теперь уж не вырвется.

Корш изумлённо смотрел на белого волка с горящими глазами, остервенело кидающегося на «прутья» клетки.

— Как ты догадался?!

— По некоторым признакам, — уклончиво ответил я.

К нам со всех сторон зала приближались люди Одоевского. Корш это заметил и предупреждающе поднял руку: не подходите.

Он смотрел на государя. А тот рассматривал мечущегося в клетке волка с брезгливым недоумением.

Оглядевшись вокруг, Пётр Алексеевич нашёл глазами вдовствующую государыню.

— Вот за это богомерзкое существо вы, матушка, собирались выдать Лизу? — холодно спросил он.

Носком сапога государь поддел валяющиеся на полу лохмотья — то, что осталось от сюртука. В солнечных лучах сверкнули драгоценные пуговицы.

Евдокия Алексеевна поднесла руку к сердцу.

— Сын мой! Позвольте вам всё объяснить. Я…

Государь покачал головой.

— Довольно объяснений. — Он повернулся к церемониймейстеру. — Распорядитесь проводить гостей! Приём окончен.

С этими словами Пётр Алексеевич развернулся и ушёл.

— Идём, дорогая, — его супруга подхватила под руку Лизу.

Перед тем как уйти, Лиза успела посмотреть на меня. Глаза её горели восторгом.

— Однако, Миша, — покачал головой Корш.

Рядом с ним уже стоял Одоевский. Оба чиновника рассматривали беснующегося в клетке волка с интересом профессоров, наблюдающих жизнь экзотического насекомого.

— Полагаю, Иван Карлович, что помолвка отменяется, — задумчиво проговорил Одоевский.

Конец 7-й книги