Глава 30 - Коллекция бабочек

Оборотень. Вот оно что. Но почему же охотник, о котором рассказывал Грибохлёбов, не нашёл следов? Их ведь там наверняка было полно!

«Так он, небось, человеческих следов не нашёл, - буркнул Захребетник. - И если бы девчонку настоящие волки задрали, уж те бы наследили так наследили! А ликантроп на неё набросился, одним ударом шею сломал да вместе с ней одним прыжком в ручье оказался. По нему и ушёл. Вот по следам и выходило, что вроде и волки ни при чём, и человека рядом не было. А за долгие годы да пересказы историю перекроили так, что будто охотник вовсе следов не увидел. Да и какая разница? Подумаешь — не стриг, а ликантроп! Не так уж сильно я ошибся. Хрен редьки не слаще, что одни, что другие — душегубы богомерзкие. Ух, как руки чешутся шею ему свернуть!»

«Так сверни! Чего ты ждёшь?»

«Нельзя. После смерти он обратно в человека перекинется. И найдут утром богемского принца задремавшим в парке в противоестественной позе. Скандал, расследование — тебе оно надо?»

Оборотень между тем оглядывался, колотя по задним лапам тяжёлым хвостом. Меня почуять он не мог — Захребетник об этом позаботился, — но что-то определённо высматривал. Красный огонь в глазах разгорался всё ярче.

Позади меня вдруг хрустнула ветка.

«Стой!!!»

Я ринулся к оборотню одновременно с тем, как он прыгнул. Захребетник усилил мой магический удар. Оборотня отшвырнуло и приложило о ствол могучего дуба.

В следующее мгновение Захребетник оказался рядом с ним и огрел здоровенного волка, начинающего поднимать башку, кулаком по затылку. Оборотень обмяк.

Я обернулся. Позади в некотором отдалении стоял мужик в рабочей одежде с охапкой сухих веток в руках. На него-то, судя по всему, оборотень и нацелился. И если бы не моё вмешательство, разорвал бы в клочья.

— Господи, спаси и сохрани, — глядя на огромного волка, помертвевшими губами пробормотал мужик.

И тоже повалился наземь.

***

Несчастного служащего я погрузил в стоящую неподалёку тачку. Он, как я понял, наводил в парке порядок — собирал сухие ветки. По распоряжению вдовствующей государыни такие работы полагалось проводить ночами, чтобы не мешать гостям.

Я вывез мужика на центральную аллею поближе к дворцу, сгрузил с тачки и усадил на дорожке, прислонив спиной к фонарному столбу. Надеюсь, моё лицо он не запомнил, да и вообще решит, что этот кошмар ему померещился. А за Виттельсбахом рано или поздно прибежит слуга.

Велик был соблазн броситься если не прямо к государю, то хотя бы к Одоевскому. Отвести в парк и показать пальцем, за кого Евдокия Алексеевна собралась выдавать единственную любимую внучку!

Но Захребетник был категорически против.

«Нет, Миша, — отрезал он. — Не время сейчас. Чёрт его знает — вдруг, пока мы отыщем Одоевского, ликантроп очухается и в свои покои уползёт? Конфуз выйдет… Не-ет. Действовать надо наверняка. Нужно, чтобы он перекинулся прямо на глазах у государя! А желательно вообще у всего двора. Чтобы уж ни у кого даже тени сомнения не осталось».

«Ну да. Мечтать легко, — проворчал я. — Как ты заставишь его перекинуться? Сегодня это произошло из-за полнолуния. Какое-то время с помощью снадобий Виттельсбах, видимо, может держаться. Да и небо было облачным, потому он и пошёл на спектакль — надеялся, что повезёт, луна не выйдет. Но не повезло. Он увидел, что облака начинают расходиться, придумал какой-то предлог и сбежал. Был уверен, что шторы в его покоях задвинуты — это, по всей видимости, обязательное требование, по ночам они всегда закрыты, и ни он, ни слуга не обратили внимания, что задёрнуты не до конца. А когда на него упал лунный свет, было уже поздно. То, что произошло, — чистая случайность! И я не представляю, каким образом эту ситуацию можно воспроизвести на глазах у государя».

«Ничего. Тебе представлять и не надо, — заверил Захребетник. — Как заставить тварь перекинуться — моя забота. А твоя — подумать, в каких обстоятельствах это устроить. Так, чтобы присутствовали все заинтересованные лица».

«Да тут и думать нечего. — Я пожал плечами. — Если верить Лизе, вдовствующая государыня всегда добивается своего. Следовательно, помолвка великой княжны и Виттельсбаха рано или поздно состоится. Исходя из того, что мы знаем, скорее рано, чем поздно: оборотню здесь и так неуютно, а уж после сегодняшнего происшествия он тем более будет стремиться побыстрее удрать на родину. Быть может, кстати, напугается настолько, что вообще откажется от сватовства».

«Не, это вряд ли, — не согласился Захребетник. — Если царственная бабка всегда добивается своего, она добычу не отпустит. Тем более что Виттельсбах и объяснить не сможет, почему так торопится. Не сознаваться же, что лунной ночью решил выйти погулять, уже и ужин себе присмотрел, но тут вдруг что-то пошло не так?»

«Ну, значит, помолвка состоится, — буркнул я. — Моего лица Виттельсбах не видел, с этой стороны опасаться нечего. Следовательно, всё, что нам остаётся делать, — ждать».

***

В ожидании удобного случая я с головой погрузился в служебные дела. Ещё во время возвращения из Люберец я в разговоре с Соболевым упомянул, что хочу приобрести для отдела транспорт. Мой автомобиль всё же не предназначен для перевозки такой толпы, да и я не всегда могу отвезти их. А добираться на служебных экипажах слишком медленно, если они на месте, конечно. Тем более я могу позволить себе подобные траты, даже на проценты с капитала, лежащего в банке.

Соболеву моя идея крайне понравилась. И в первый день, как мы вернулись на службу, я нашёл у себя на столе стопку каталогов из автомобильных салонов. Но посмотреть их в управлении не вышло — мне всё же пришлось заполнить кучу бумаг, связанных с катастрофой, и написать несколько рапортов. Так что каталоги я забрал вечером домой, чтобы посмотреть после ужина.

«Не то. Не то. Совсем не то. Листай дальше!» — Захребетник не мог пройти мимо выбора автомобиля и активно комментировал каждую модель.

— Тебе всё «не то», я даже посмотреть ничего не успеваю.

«Да там и смотреть нечего, одна ерунда. Я скажу, как попадётся что-то стоящее».

— Может, объяснишь, что ты хочешь выбрать для моего отдела?

«О, точно! Надо составить техническое задание, чтобы ты подобрал варианты, а я одобрю самый лучший. Бери перо и записывай».

Пришлось доставать письменные принадлежности и выводить под диктовку Захребетника целый ворох пунктов, которым должен соответствовать автомобиль.

— У тебя какой-то нереальный монстр выходит. И бронированный, и мощный, и с местом для перевозки задержанных. Ты бы ещё пулемёт на крышу добавил!

«Да? Пулемёт, кстати, не такая плохая идея. — Захребетник перечитал список и мысленно почесал в затылке. — Действительно, что-то я переборщил. Не автомобиль, а танк получается».

— Что за танк?

«Бронированная боевая машина, у вас таких ещё нет».

— И не надо! А требования придётся урезать, а то так мы ничего не выберем.

Следующие полчаса мы с ним ругались, чёркая список и споря по каждому пункту. Но в конце концов сошлись на пяти пассажирских местах, мощном двигателе и никаких кабриолетов со складывающейся крышей. Нам в машине ещё зимой ездить, а с такой крышей в нашем климате и околеть недолго. Придя к общему знаменателю, мы снова зарылись в каталоги.

За этим занятием и застал меня Афанасий Степанович. Старичок-генерал зашёл ко мне по-соседски с кульком конфет и выпирающей из кармана фляжкой.

— Добрый вечер, Афанасий Степанович. Чаю?

— А знаете, Михаил, не откажусь.

Я отложил в сторону каталоги и велел подать нам чай.

Генерал улыбнулся в усы, налил себе половину чашки и заговорщицки подмигнул мне. Вытащил фляжку, долил из неё до края и протянул фляжку мне.

— Фельдмаршальский чай, — со значением шепнул он.

Отказываться я не стал и сделал себе по тому же рецепту. Мы чокнулись чашками и пригубили напиток. Ну, крепковато, на мой вкус, но пить можно.

«Ой, ничего ты не понимаешь! — вылез Захребетник, перехватывая управление. — Дай сюда, я сам выпью».

И принялся не спеша смаковать «чай», попутно болтая с генералом о всякой ерунде.

— Я к вам не просто так пришёл, Михаил, — генерал отставил пустую чашку.

Захребетник, сделав последний глоток, вернул мне управление и изобразил, будто ложится спать, совершенно не желая участвовать в разговоре.

— Слушаю вас, Афанасий Степанович.

— Хочу выразить вам мою искреннюю признательность!

— За что?

— За Васеньку. Вы бы видели, как она радовалась, когда вы приняли её на службу! Девочка буквально светилась, не веря своему счастью. Вы пролили бальзам на моё стариковское сердце.

— Ах, оставьте, Афанасий Степанович.

— Нет-нет, никаких возражений, Михаил. Теперь я ваш должник, и вы вправе всецело рассчитывать на мою поддержку. Можете обращаться в любое время дня и ночи, и я приложу все усилия, чтобы вам помочь!

— Афанасий Степанович, не говорите ерунды. Василису Петровну я взял в отдел вовсе не из-за вашей просьбы. У неё потрясающие способности к магии, и это я должен вас благодарить, что вы помогли найти сотрудника.

Старичок посмотрел на меня так, что было ясно — чтобы я ни сказал, он всё равно будет считать себя моим должником.

— Может, ещё по вашему чудному генеральскому чаю?

— Фельдмаршальскому, — поправил он меня с усмешкой и полез за фляжкой.

В этот раз мне не удалось сделать ни одного глотка. Захребетник отобрал управление и сам выхлебал всю чашку. А на моё возмущение ответил, что я всё равно не могу оценить всю прелесть напитка.

— А что это у вас? — Генерал наткнулся взглядом на каталоги. — Новую машину хотите купить? Неужели старую разбили?

— Нет, Афанасий Степанович, это я для отдела хотел что-то подобрать. Служебных пролёток не хватает, а на своей кататься неудобно.

— Подобрали уже что-то? Позвольте взглянуть.

Я развёл руками.

— Увы, пока не нашёл ничего подходящего. То мест на всех не достаточно, то багажник крохотный, то лошадиных сил хватает только в гости неспешно ездить. Про перевозку арестованных и говорить смешно. Но не грузовик же мне брать, право слово! Возить боевых магов в кузове, как мешки с картошкой, — натуральное издевательство.

Генерал рассмеялся. А потом хитро посмотрел на меня и тихонько спросил:

— Михаил, а хотите броневик?

«Хочу!» — мгновенно среагировал Захребетник.

— Простите, Афанасий Степанович, вы сказали броневик?

— Броневик. — Генерал кивнул. — Год назад военное министерство заказало десяток боевых машин, так сказать, на пробу. На нашем, российском, заводе по протекции одного из генералов, не буду называть фамилии. Три месяца назад они поступили в одну из гвардейских частей, которая выехала на полигон и всесторонне их испытала. Но у генерала, покровителя проекта, случился инфаркт, и его с почётом отправили на пенсию. Машины же были признаны негодными, комиссия написала рекомендацию не принимать их на вооружение, а министерство заказало другие машины, уже у французов. Хотя, по совести, наши гораздо лучше заграничных.

Захребетник, внимательно слушавший историю, скривился и мысленно сплюнул.

— Буквально неделю назад я случайно узнал, что машины решено было продать, чтобы не висели на балансе. Восемь машин после испытаний годятся скорее на металлолом, а вот две оставшиеся были в распоряжении штаба и практически новые. Я близко знаю интенданта, занимающегося их продажей, и могу договориться, чтобы вам досталась одна из этих машин.

«Миша, надо брать! Броневик — это то, что нам надо».

«Ты с дуба рухнул? Нам нужна обычная машина, чтобы ездить на происшествия».

«Ты, может, забыл, но ты начальник боевого отдела. А происшествия бывают разные, знаешь ли. Мне не хотелось бы, чтобы весь отдел взорвал залётный колдун, когда вы подъедете на обычном, — он выделил слово ехидным тоном, — авто. А в броневике, если наложить на него защитные Глаголы, можно отбиться даже от смертного колдовства».

«И всё-таки я считаю бронемашину неподходящим транспортом для сотрудников Коллегии».

«Мало ли что ты считаешь! Позволь тебе напомнить, что ты обязан придерживаться условий сделки и выполнять мои указания».

Пока мы препирались с Захребетником, повисла пауза, и генерал решил, что я сомневаюсь в такой необычной покупке.

— Михаил, поверьте мне — машина чудесная. Бронированная, с мощным двигателем, может вместить до восьми человек. К тому же экземпляр предназначался для перевозки командования полка и получил соответствующую отделку. Конечно, орудийную башню с неё демонтируют, но в остальном машина будет как новенькая. А запчасти на неё всегда можно будет заказать на заводе в Балашихе.

«Не пойдёт, — набычился Захребетник. — Орудийная башня нам тоже нужна!»

«Окстись! Ты по городу хочешь разъезжать с пушкой?»

«С пушкой, пожалуй, перебор. А вот пулемёт будет в самый раз. Шучу! — Захребетник расхохотался. — В общем, договаривайся посмотреть броневик, а там на месте решим, подходит он нам или нет».

— Афанасий Степанович, мне бы взглянуть на этот броневик.

— Конечно-конечно, как без этого. Я вам через пару дней пришлю записочку, куда ехать и к кому обратиться.

Посчитав свою миссию законченной, Афанасий Степанович засобирался домой. Но не успел уйти, как вошла Ирина Харитоновна и объявила, что ко мне прибыла дама.

— Добрый вечер, Михаил Дмитриевич!

Стоило в гостиной появиться Агнессе Леопольдовне, как старичок-генерал внезапно передумал уходить. Со всей любезностью он раскланялся с гофмейстериной, распушив хвост не хуже Зубова. И так же, как гусар, с самым залихватским видом крутил седой ус, глядя на придворную даму.

— Ах, это вы! — гофмейстерина изобразила на лице удивление. — Рада вас видеть, Афанасий Степанович.

— А уж как я рад, Агнесса Леопольдовна!

Генерал был допущен к ручке, и вид у него стал самый что ни на есть довольный.

— Михаил Дмитриевич, в прошлый раз вы обещали показать мне свою коллекцию бабочек. — Агнесса Леопольдовна пристально посмотрела на меня, чуть изогнув бровь.

Бабочек? Каких ещё бабочек? У меня нет…

«Миша, не буксуй! Она с тобой хочет поговорить без свидетелей. Есть такая штука, предлог называется».

Мне захотелось хлопнуть ладонью себя по лбу. Это всё фельдмаршальский чай виноват, между прочим.

— Конечно, Агнесса Леопольдовна, мне как раз привезли чудесный экземпляр с Мадагаскара. Афанасий Степанович, вы…

— Идите без меня, — махнул рукой генерал, тоже уловивший намёк. — Я не любитель летающей живности.

Под руку с гофмейстериной мы вышли из гостиной.

— Вам письмо, — сунула она мне конверт. — Сами знаете от кого.

— Благодарю, Агнесса Леопольдовна! — шепнул я в ответ.

— И последние новости: послезавтра государь официально объявит о помолвке. — По лицу придворной дамы пробежала тень. — Боюсь, после этого ничего уже нельзя будет сделать.

Захребетник тут же перехватил управление, почувствовав, как на меня накатывает гнев.

— Агнесса Леопольдовна, а вы можете устроить мне приглашение на помолвку?

Дама посмотрела на меня с подозрением.

— Если вы хотите броситься государю в ноги и умолять изменить решение, то получите только опалу и отправитесь служить куда-нибудь в Сибирь.

— Что вы! Я бы никогда не стал действовать столь глупо, — Захребетник улыбнулся. — Но у меня есть предчувствие, что на церемонии случится небольшой скандал, когда жених несколько оконфузится.

Гофмейстерина хмыкнула.

— Надеюсь, у вас всё получится, молодой человек. Приглашение будет у вас завтра. А теперь проводите меня обратно — бабочки меня несколько утомили.

Вернувшись в гостиную, гофмейстерина объявила, что ей пора возвращаться в Царицыно.

— Разрешите вас проводить, Агнесса Леопольдовна!

Генерал, будто разом скинув лет тридцать, резво подскочил к ней и предложил свою руку. Агнесса Леопольдовна смерила его долгим взглядом и еле заметно улыбнулась.

— Проводите, Афанасий Степанович, не возражаю.

И они удалились рука об руку, забыв со мной попрощаться.