Глава 17 · Грузинские князья

— Не могу знать, — объявил слуга.

Я понял, что чувствует он себя неловко. Видимо, нечасто старику приходилось врать.

— Жаль, — громко, в полный голос, повторил я. — У меня есть что сообщить доброй знакомой его превосходительства, Агнессе Леопольдовне. Я вот уж полдня безуспешно пытаюсь до неё дозвониться. Хотел спросить у его превосходительства — быть может, совершенно случайно, он сегодня увидит эту достойную даму?

Слуга растерялся окончательно.

— Не могу знать, — пробормотал он. — Но вы не волнуйтесь, Михаил Дмитриевич. Как только его превосходительство появятся, я сразу же…

— Я здесь, — объявил Репнин.

Он вышел в прихожую, запахивая халат.

Я — опять же, совершенно не специально! — заметил, что рубашка под халатом расстегнута, да и сам генерал имеет вид несколько взъерошенный. Глаза его горели молодым огнём.

— Я уж вернулся, Макар, и прилёг вздремнуть, — бодро сказал Репнин слуге. — Ты просто не заметил.

Слуга открыл было рот, но тут же его закрыл.

— Что случилось, Михаил Дмитриевич? — повернулся Репнин ко мне. — Вы разыскиваете Агнессу Леопольдовну, верно я услышал?

— Совершенно верно.

— В таком случае вам исключительно повезло. Агнесса Леопольдовна любезно обещала зайти ко мне сегодня вечером выпить чаю.

— Вот как? — обрадовался я, старательно не глядя на висящую на вешалке накидку.

— Да-да, она вот уж скоро должна появиться! Через час, полагаю. У вас к ней какой-то срочный вопрос?

— Нет-нет, ничего срочного. Даже если Агнесса Леопольдовна появится, например, через два или три часа — ничего страшного, — так же громко сказал я. — Вас не затруднит прислать ко мне Макара, когда она зайдёт? С вашего позволения, я бы тоже заглянул.

— Конечно, Михаил. Буду рад!

Генерал потряс мне руку и выпроводил.

* * *

«Ничего не говори!» — предупредил я Захребетника, усаживаясь в автомобиль, чтобы перегнать его к дому.

«Даже не собирался, — гоготнул он. — Что тут скажешь? Репнину только позавидовать остаётся. Хоть у кого-то с личной жизнью никаких проблем».

«Нет, ну я всё понимаю… Но Репнин старше моего отца! И Агнесса Леопольдовна от него недалеко ушла».

«Ой, держите меня! — фыркнул Захребтеник. — „Старше отца“! Твоему отцу пятидесяти не было. Тоже мне возраст. Это пока тебе самому двадцать, такие, как Репнин и Агнесса, стариками кажутся. А доживёшь до их лет — поглядим, как запоёшь».

Дома, поужинав и дожидаясь, пока Репнин пришлёт слугу, я принялся собирать вещи.

Первое, что уложил в чемодан, — свои личные кубики малахириума и Каменный цветок, вспомнив добрым словом Хозяйку. Захватил также оружие, подаренное Кинокефальским, и старинный отцовский перстень.

Золотого петушка я решил с собой не брать, хоть в командировке отдохну от его воплей. Хотя, справедливости ради, золотые яйца рядом с петухом время от времени появлялись. За то время, что прошло после моего возвращения с Урала, их набралось уже четыре штуки, я складывал золотые самородки в шкатулку, где хранил малахириум.

В процессе сборов в комнату, открыв дверь головой, вошла Принцесса и неодобрительно посмотрела на открытый чемодан.

— Собираюсь, — объяснил я. — Уезжаю в командировку. Но скоро вернусь, ты даже соскучиться не успеешь.

— Гав! — категорически объявила Принцесса.

После чего улеглась поперёк открытого чемодана прямо на вещи и принялась сворачиваться клубочком.

— Эй! — возмутился я. — Ну-ка, отойди! Ты мешаешь.

— Гав! — обиженно сказала Принцесса.

— Нет, и не проси. Тебя я с собой не возьму.

— Гав!

— Да как ты не понимаешь? Там жара, а у тебя вон какая шкура. Ты в ней испечёшься заживо.

— Гав!

«Она не уйдёт, пока ты не пообещаешь взять её с собой», — прокомментировал Захребетник.

«Давно ты заделался переводчиком с собачьего?» — буркнул я.

«Да тут много ума не надо. И вот что я тебе скажу, Миша: собачка лишней не будет».

«Ты с ума сошёл? Поездом до Самары, потом на другом поезде до Самарканда, и везде собаку с собой тащить?»

«Ничего. До Урала дотащил, не развалился».

— Гав! — подтвердила Принцесса.

— Сговорились, да? — проворчал я. — Ладно, Пуся. Слезь с чемодана, я подумаю.

— Михаил Дмитриевич! — Ирина Харитоновна, в отличие от Принцессы, всегда стучалась перед тем, как заглянуть в комнату. — Там пришёл Макар, денщик Репнина. Говорит, что его превосходительство просят вас пожаловать в гости.

* * *

Место возможного свидания — такого, где я мог бы встретиться с Лизой не на виду у всех и вместе с тем не нарушая приличий, — мы с Репниным и Агнессой выбирали долго, отбрасывая варианты один за другим.

В итоге Агнесса просмотрела афишу, напечатанную в газете, и сказала, что мне повезло: завтра в Оперном театре дают «Ромео и Джульетту». Почему бы Елизавете Фёдоровне не пожелать посетить спектакль? Она, Агнесса, будет сопровождать великую княжну, а Афанасий Степанович может составить им компанию. Сидеть они будут в царской ложе — куда не пускают никого, кроме членов царской семьи и их приближенных.

— А вы уверены, что никто другой из царской семьи не захочет присоединиться? — спросил я.

— Совершенно уверена, — кивнула Агнесса. — Государыня не любительница балетов, а Пётр Алексеевич посещает театры лишь тогда, когда этого требует придворный этикет. Владимир Алексеевич — вот тот пошёл бы с удовольствием! Он известный знаток и ценитель балетов… Хотя, между нами говоря, не столько хореографии, сколько балерин. Но великий князь вряд ли посетит спектакль. О причине вы, полагаю, знаете.

— Слышал краем уха, — подтвердил я.

— Вы, Михаил, опоздайте к началу спектакля не менее чем на полчаса, — посоветовал Репнин. — К тому времени зрители будут уже в зале, ни на кого знакомого не натолкнётесь. А театральных служащих я предупрежу, что чуть позже к нам присоединится мой племянник.

* * *

На следующий вечер, закончив дела на службе, я сидел в царской ложе рядом с Лизой. Оказалось, что ложа весьма вместительна — четыре ряда широких, удобных кресел по четыре в каждом.

Репнин и Агнесса сидели на переднем ряду и старательно не оборачивались к нам, сидящим на заднем.

— Как хорошо, что мы увиделись, Михаил Дмитриевич, — прошептала Лиза. — Я и сама собиралась искать встречи с вами. Дело в том, что я тоже в скором времени уезжаю.

— Вот как? Куда же?

— В Кисловодск.

— Да не может быть! Вас-то за что? — вырвалось у меня.

Лиза посмотрела с недоумением, потом рассмеялась.

— Нет-нет, это не то, что вы подумали! Но по вашей реакции я поняла, что разъяснения не требуются. Вы знаете, что бабушка и Владимир Алексеевич находятся в Кисловодске не по доброй воле, верно?

— Знаю, потому и удивился. Уж вы-то дворцовыми интригами никогда не грешили.

— Именно. Потому дядюшка и попросил меня посетить Кисловодск. Мне он доверяет. А бабушке и Владимиру Алексеевичу… — Лиза покачала головой. — Ох, Михаил Дмитриевич! Если бы вы знали, как это всё неприятно. Ведь государь и Владимир Алексеевич — родные братья! В нас течёт одна кровь. А тут ещё и бабушка.

— Понимаю, что неприятно, — вздохнул я. — Но если хотите знать моё мнение: в данном случае Пётр Алексеевич прав. Доверять вашей бабушке и великому князю не стоит.

— Да, я знаю. — Лиза вздохнула. — Владимир Алексеевич слабоволен, он легко поддаётся влиянию. Зато у бабушки хитрости и амбиций более чем достаточно. Потому я и еду в Кисловодск, буду присматривать за ними обоими.

— Будьте осторожны, — не сдержался я. — С такой роднёй никаких врагов не надо.

Лиза грустно улыбнулась.

— О, не беспокойтесь обо мне. Бабушка, разумеется, поймёт, для чего я приехала, но предпринимать что-либо в отношении меня не рискнёт. Ведь об этом сразу же станет известно государю. А он ясно дал понять и ей, и Владимиру Алексеевичу: ссылка в Кисловодск — последнее предупреждение, другого уже не будет. К тому же еду я не одна, меня будет сопровождать Андрей Павлович Трубецкой. Он опытный политик и сильный маг. Государь ему всецело доверяет.

— А вот это очень хорошо, — обрадовался я.

Трубецкой — один из Братства кольца. Он постоянно на связи с другими людьми, тоже очень влиятельными, а главное — преданными государю. Лиза об этом не знает, но лучшего сопровождения для неё, пожалуй, не придумаешь.

— Надолго вы едете?

— Пока неизвестно. Но ведь и вы не знаете, насколько затянется командировка?

— Увы.

Мы дружно вздохнули.

Рука Лизы давно уже лежал в моей. На сцене Ромео подхватил и закружил Джульетту. Лиза прильнула ко мне.

* * *

Коллегия в лице милейшей Софьи Андреевны на билетах для нас экономить не стала. И я, и близнецы ехали в вагоне первого класса.

Вышколенный проводник в форменной тужурке и белоснежных перчатках при виде Принцессы не выказал ни малейшего удивления, лишь выразил надежду, что путешествие ей понравится.

Зато Зубов, настоявший на том, чтобы нас проводить, когда на перроне появились близнецы, сначала часто заморгал, а потом протёр глаза.

— Скажи, Миша, это ведь не у меня в глазах двоится? — спросил он.

Вопрос был задан шутливо, но некоторую тревожность в интонации я ощутил. И не удержался от небольшого розыгрыша.

— Что двоится? О чём ты?

Я посмотрел на близнецов, изображая удивление. Зубов заморгал совсем уж ошалело.

Близнецы, обожавшие такие шутки, мгновенно подхватили игру. Подойдя ко мне, они приняли одинаковые позы и в один голос произнесли:

— Здравия желаю, ваше высокоблагородие!

— Ох, — ухватившись за мой рукав, пробормотал Зубов. — И ведь выпил-то вчера всего ничего…

Я не выдержал и расхохотался.

— Всё в порядке, Григорий. Знакомься: это Борис, а это Леонид. Они близнецы.

Зубов шумно выдохнул.

— Да ну тебя, Миша, право! Разве можно так пугать?

Пока я уговаривал Зубова не обижаться, близнецы рассматривали Принцессу.

— А это и есть ваша знаменитая собака, Михаил Дмитриевич?

— Она самая.

Я был готов к тому, что Распашные спросят разрешения погладить Пусю и начнут бормотать слова умиления — как это происходило с большинством тех, кто впервые видел Принцессу и не боялся. Но ничего подобного не случилось. Вместо этого близнецы присели перед Пусей на корточки и наклонили головы — один вправо, другой влево.

Принцесса насторожено тявкнула.

— Нет-нет, — заверил её один из близнецов. — Об этом не беспокойся, на твоего хозяина мы не посягаем.

— Даже ехать будем в другом купе, — добавил второй.

Принцесса удовлетворенно заворчала и улеглась у моих ног.

— Жарко, да? — сочувственно спросил то ли Борис, то ли Леонид — глядя, как собака вывесила язык и часто, тяжело дышит.

День клонился к вечеру, но было ещё душно. Вечерняя прохлада наступать не спешила.

— Эй, любезный, — окликнул другой Распашный проводника. — Будь добр, раздобудь для собачки воды.

— Сию секунду-с.

Проводник снова ни единым мускулом не выразил удивления.

Вскоре перед Принцессой появилась большая жестяная миска с водой. Собака с жадностью набросилась на неё.

— Спасибо! — от души поблагодарил Распашных я.

— Рады стараться, ваше высокоблагородие!

— А вы что же, собачий язык понимаете? — заинтересованно спросил Зубов.

Теперь он выглядел не особенно удивлённым. Видимо, после того, как имел честь познакомиться с волколаком — сотрудником Тайного приказа, решил, что от меня и моих сослуживцев можно ожидать чего угодно.

— Да тут, видите ли, какое дело. Наш папаша был индийским факиром, — знакомо переглянувшись с братом, начал то ли Борис, то ли Леонид. Но увидел, как я сурово сдвинул брови, и дурака валять перестал. — Мы росли на цирковой арене, нас с самого рождения окружали животные, — объяснил он.

— И это были не только прыгающие через обруч пудели и говорящие попугаи, — добавил другой близнец.

— Иной раз, дразня медведя или тигра, мы чересчур усердствовали. В этом случае приходилось очень быстро соображать, когда пришла пора спасаться бегством.

— Вот так мы и научились понимать намерения зверей.

— Занятно, — одобрил Зубов. — Это вы молодцы! А спросите у Принцессочки, она будет по мне скучать?

Он умильно посмотрел на лакающую воду Принцессу.

Близнецы вопросительно взглянули на меня. Я чуть заметно кивнул.

— Будет! — заверили в один голос Распашные.

Зубов растроганно всплеснул руками и кинулся к Принцессе с объятиями.

* * *

После путешествия на Урал я на всякий случай готовился к тому, что и эта дорога без приключений не обойдётся, однако путь до Самары прошёл на удивление гладко.

Близнецы, как я внезапно узнал, были не только отличными боевыми магами, но и опытными, исключительно приятными попутчиками. О каждой станции они заранее узнавали у проводника, что это за место и как долго продлится остановка, успеем ли мы погулять с Принцессой. У торговок на перроне Распашные покупали свежие бублики, вяленую рыбу, пирожки и малину, всё это было неизменно вкусно.

А в вагоне-ресторане они обзавелись приятным знакомством в лице двух симпатичных барышень.

— Наш папаша — грузинский князь, — услышал я, проходя мимо их столика. — Мы выросли на Кавказе в окружении бурных рек, высоких гор и кипучих страстей…

Барышни слушали рассказ, затаив дыхание.

Борис заметил меня и умоляюще приподнял очки. Я махнул рукой — в данный момент вы не на службе, развлекайтесь.

Поезд шёл строго по расписанию, нигде не задерживался, и через сутки с небольшим мы прибыли в Самару. Далее нам предстояло сойти и пересесть на поезд, идущий в Самарканд, — он отправлялся утром следующего дня.