Глава 18 · Худой, румяный, злой

Утром в управлении я, заглянув к себе и поздоровавшись, направился в кабинет, который делили Колобков и Ловчинский. Подчинённые их на месте почти не сидели, да и начальников можно было застать не всегда. Но по утрам это обычно удавалось.

Колобков, как оказалось, на службу прибыл два часа назад. В связи со случившимся недавно прибавлением в семействе утреннее пробуждение у Петра Фаддеевича происходило по непредсказуемому графику.

Ловчинский появился как обычно — в девять часов, минута в минуту.

— О! Миша, — обрадовался он. — По чью душу, ко мне или к Пете?

— Да почему обязательно по душу? — Я сделал вид, что оскорбился. — Может, я просто поболтать зашёл.

— Ага, — фыркнул Ловчинский. — Нашёлся Шура Кроликов — поболтать! А то я тебя не знаю. Что стряслось?

— Упырь, — сказал я. — Калюжный, помнишь?

— Забудешь такое. Что с ним?

— С ним ничего. Меня интересует аптекарский пузырёк, который несла в корзинке Мария Свонкина, жертва. Мы с тобой собирались выяснить, в какой аптеке она его купила. Выяснили?

Ловчинский покачал головой.

— Вот этого не помню. В том деле так быстро всё закрутилось, что не до аптек стало. Но опрашивали точно… Сейчас, обожди.

Он подошёл к шкафу, где громоздились на полках папки с делами. Безошибочно выбрал нужную и принялся листать.

— Так. Показания Чернова… Отчёт патологанатома… Отчёт Цаплина… Не то, не то… Вот! Нашёл. Вечером десятого мая девицу, по приметам похожую на Свонкину, свидетель Егор Потапов, чистильщик обуви, якобы видел заходящей в аптеку Франкеля на Яузском бульваре. Владелец аптеки Франкель и его провизоры на заданный вопрос ответили, что девицу с приметами Свонкиной не помнят. Аптека у них лучшая в Москве, народу много, тут дай бог с постоянными покупателями здороваться не забывать. А свидетеля Потапова, по их словам, в трезвом виде на Яузском бульваре не наблюдал никто и никогда, хотя он со своим ящиком не первый год там сидит. Потапов мог увидеть хоть девицу в белом платье, хоть саму государыню, лишь бы на водку дали. Опрос свидетелей в других аптеках, расположенных в обозначенном районе, результатов не дал.

— Ага, — пробормотал я.

Ловчинский развёл руками.

— Показания пьяницы-чистильщика, сам понимаешь, насколько надёжны. Дальше копать я не стал, а после уж и не понадобилось. А что? Новая информация по делу Калюжного выплыла?

— Нет-нет, это по другому делу. Спасибо, Володя!

Я вышел из кабинета.

Если бы аптека находилась где-то в другом месте, я, как и Ловчинский, к показаниям пьяницы-чистильщика вряд ли отнёсся бы всерьёз. Но из всех аптек в округе назвали именно эту, на Яузском! А значит, я на верном пути. Аптекаря надо трясти, он наверняка что-то знает. Но для начала нужно разобраться с пузырьками. Что это?

Я направился в лабораторию к Цаплину.

* * *

— Хм-м. — Цаплин, взглянув на этикетку, хмыкнул так же скептически, как перед тем Захребетник. — Lapis philosophorum? Забавно, чего только шарлатаны не придумают. Штраф этому так называемому аптекарю за торговлю поддельным магическим товаром можете выписывать не глядя.

— А как это переводится, Игорь Владимирович?

— Дословно — философский камень, он же магистериум. В жидком виде, надо же додуматься! Впервые сталкиваюсь с подобной наглостью. Впрочем, справедливости ради, некоторые источники называют философский камень эликсиром всемогущества. Он, как известно, способен не только обращать в золото любые металлы, но также лечить болезни, воскрешать мертвецов, награждать владельца могуществом, ну и прочий подобный бред… Что вы на меня так смотрите, Миша?

— Проведите, пожалуйста, анализ этого эликсира, — попросил я. — И как можно скорее!

Четверть часа спустя Цаплин глядел на пузырёк уже с совершенно другим выражением лица.

— Где вы это взяли⁈

— Обнаружил при обыске у колдуна, убитого сегодня ночью. Скажите, это вещество действительно даёт всемогущество?

— Ну, столь категорично я бы не высказывался. Сам по себе этот так называемый эликсир бесполезен, он работает только в сочетании с определёнными ритуалами. Но ритуалами очень нехорошими!

Цаплин внушительно посмотрел на меня. Я кивнул.

— Я знаю. Место проведения ритуалов осматривал самолично. Так что даёт эликсир?

— Он увеличивает колдовскую силу. Если я правильно понимаю принцип действия — многократно, но разово. Эффект длится в течение определённого времени, затем сходит на нет.

— То есть если хочешь оставаться сильным, эликсир нужно употреблять снова и снова?

— Именно. И это, скажу вам, весьма неполезно для здоровья. — Цаплин покачал головой. — Прирост колдовской силы зелье действительно даёт. Но энергию черпает внутри самого объекта. Грубо говоря, оно постепенно пожирает того, кто его употребляет.

— Не думаю, что объекты об этом предупреждены, — проговорил я.

— Да, вероятнее всего… Миша, вы понимаете, что за штуку раздобыли? С её помощью самый ничтожный колдунишка постепенно, шаг за шагом, может превратиться в настоящее чудовище! Долго это чудовище не проживёт, но за время своего существования может наворочать такого, что… Нужно немедленно сообщить о вашей находке Коршу.

— Сообщу, когда возьму её производителя. Спасибо, Игорь Владимирович.

* * *

— Брать надо этого Франкеля! — вскипел Соболев, едва успев дослушать мой рассказ. — На квартире у него засаду устроить и брать тёпленького.

Я покачал головой.

— Привалов проверил аптеку. Согласно документам, помимо самого Франкеля, там трудятся два провизора. Кто из этих троих Наставник, мы не знаем. С равной степенью вероятности им может оказаться любой.

— И провизор так запросто, под носом у хозяина, продаёт колдунам зелье? — удивилась Василиса.

— А почему нет? Когда я принёс этот пузырёк Цаплину, он саркастически скривился. Снадобье как снадобье. Первое, о чём подумаешь, взглянув на его название, — очередная шарлатанская выдумка, вроде лосьона для роста волос.

— Да, пожалуй, — пробормотала Василиса. — И что же мы будем делать? Устраивать засады на каждого из троих, хозяина и двух провизоров?

— Для этого у нас недостаточно людей, увы. Наставник очень силён, не забывайте об этом! Нам понадобятся все силы. По очереди мы их не переловим, времени нет. Об исчезновении колдуна с Хитровки Наставник если ещё не узнал, то узнает в самом скором времени и будет настороже… Нет. Брать надо всех троих. И желательно прямо в аптеке вместе с эликсиром.

— Покупатели, — сосредоточенно сдвинув очки, сказал Леонид. — Аптека Франкеля — из недорогих, там народу всегда полно.

— Опасно, — согласился Борис. — Можем задеть гражданских.

— Завтра утром? — предложил Соболев. — Проникнем в здание с ночи, дождёмся, пока явятся все трое. Они ведь наверняка приходят раньше, чем появляются покупатели.

Я покачал головой.

— Можем опоздать. Вдруг Наставник уже сегодня, узнав о смерти колдуна, решит бежать? Нет. Ждать нельзя, действовать надо быстро. Нужно придумать что-то, что заставит покупателей покинуть аптеку.

В кабинете повисло молчание. И тут вдруг подал голос Яшка.

— Пожар?.. Его все боятся. Устроим задымление, покупатели побегут прочь. А хозяина и провизоров мы задержим.

Мы переглянулись.

— Отлично, Яша! — похвалил я.

* * *

Два часа спустя в аптеку Франкеля на Яузском бульваре вошла хорошенькая молодая барышня под руку с седовласым отцом.

— Ах, папенька, это невозможно, — сердито выговаривала барышня. — Вам непременно надо купить мазь от радикулита! Сколько же можно мучиться?

Пара устремилась к прилавку. Народу в аптеке было действительно немало, Яшка доложил, что сквозь стеклянную витрину насчитал десятерых.

Я вошёл вслед за Василисой и Соболевым. Распашные блокировали чёрный ход, Яшка ждал со стороны улицы. Туда же в любой момент готовы были подтянуться люди Ловчинского, которые до поры никак себя не проявляли. К операции мы подготовились серьёзно.

Аптеку украшала золочёная вывеска, но внутри, как и говорила Ирина Харитоновна, оказалось шумно и грязновато.

У длинного, тянущегося вдоль всей стены прилавка толпились люди. Расфуфыренная дама сварливо требовала принять обратно микстуру, которую отказался пить её кот. Потасканный господин бил себя в грудь и требовал предоставить ему скидку как инвалиду. Желтолицая старуха, опираясь на клюку, подозрительно разглядывала через лупу ряд расставленных перед ней склянок. Остальные покупатели дожидались своей очереди.

За спиной провизоров выстроились высокие стеклянные шкафы. В центре прилавка стоял крошечный пучеглазый человек лет пятидесяти — судя по всему, хозяин, Фрол Порфирьевич Франкель.

— Сожалею, сударыня, — гнусаво говорил он без единого оттенка сожаления в голосе, — но поделать ничего не могу. Ежели ваш котик не желает пить микстуру, отдайте её другому котику, который желает. А мне она не нужна. Я, знаете ли, и кошек-то не держу, у супруги от них чихание.

Слева от Франкеля стоял худой тонкогубый мужчина. Он равнодушно втолковывал инвалиду, требующему скидку, что на медицинский спирт скидки не распространяются.

Крепкий розовощёкий детина справа от Франкеля кричал старухе, наклонившись к её уху:

— Выбрали, мамаша?.. Так выбирайте скорее, народу полно! Не задерживайте.

И кто-то из этих троих — Наставник. Моя задача — определить, кто именно, на ком мы должны сосредоточиться. Его нужно нейтрализовать, не позволив взять в заложники двух других.

Кто?

Франкель, Худой или Румяный?

Василиса щебетала, разглядывая товары в витрине и уговаривая Соболева купить, помимо мази от радикулита, ещё и пояс из собачьей шерсти.

Франкель сумел избавиться от расфуфыренной дамы и доставал пилюли из стеклянных шкафов, заглядывая в список, поданный дебелой девкой-горничной. Худой в сотый раз повторил инвалиду, что спирт со скидкой ему не продадут ни в одной аптеке. Румяный заворачивал в обёрточную бумагу склянку, выбранную наконец старухой.

Кто из них, чёрт возьми?

Надеть «регента» я по понятным причинам не мог. Рассчитывал только на Захребетника.

«Ну чего ты молчишь? Кто Наставник?»

«Хреново дело, Миша, — отозвался Захребетник. — Не хочу тебя расстраивать, но магией прёт от всех троих. И навскидку не определить, от кого больше».

Эмоциональное высказывание я сдержал. И тут же подумал, что должен был предвидеть такой вариант! Коль уж Наставник не жалеет магии на то, чтобы накачивать малознакомых слабосилков, при себе он тем более будет держать сильных, опытных колдунов.

«Отлично. Не придётся терзаться муками выбора, — процедил я. — Главное, чтобы они не вырвались. Работаем по плану».

Согласно плану я должен был определить Наставника среди троих, находящихся в аптеке, и занять очередь к нему. Второго брал на себя Соболев, третьего Василиса.

Я обвёл покупателей у прилавка взглядом и громко проговорил:

— Право, господа, даже решить не могу, в которую очередь становиться! Здесь все работают одинаково.

Слово «все» я постарался выделить голосом, и Василиса меня поняла. Она шепнула что-то Соболеву и направилась в другой конец аптеки — занимать позицию напротив Румяного. Соболев взглянул на меня и остался там, где стоял, — в очереди к Худому. Я занял очередь к центральному провизору, которого определил как хозяина аптеки Франкеля.

Соболев вынул из кармана кошелёк. Принялся в нём копаться и уронил монету. Она покатилась под прилавок. Через минуту оттуда повалил дым.

— Пожар! — взвизгнула Василиса. — Господа, что-то горит!

Покупатели зашумели и бросились к выходу. В дверях образовался затор, но об этом я не беспокоился — выскочат, десяток человек — не сто. Я не сводил глаз с трёх провизоров.

На нас с Соболевым и Василисой они пока не обращали внимания. Худой, откинув полированную дощечку, составлявшую часть прилавка, выбежал в торговый зал. Он пытался определить источник возгорания, но сделать это было непросто. Дым из амулета, выданного Цаплиным, валил так густо, что заполнил уже половину аптеки.

— Не могу потушить! — крикнул Худой, обернувшись в прилавку. — Не понимаю, что это!

— Государева Коллегия, — объявил я. — Вы арестованы!

Мы с Соболевым и Василисой ударили одновременно. Я бил по Франкелю, Соболев взял Худого, Василисе достался Румяный.

Покупателей в аптеке уже не было, выбежать успели все. И лишь благодаря этому не пострадали: сдаваться колдуны не собирались, наши удары они встретили ударами. Зазвенело стекло, сыплющееся из витрин и шкафов, засверкали магические искры. Аптеку наполнил резкий запах лекарств.

— Сюда! — заорал Франкель.

Худой и Румяный бросились к нему.

Теперь стало ясно, что Наставник — хозяин аптеки, и ему стоило отдать должное: своих цепных псов он выдрессировал на славу.

Худой и Румяный мгновенно оказались рядом с Франкелем, всех троих отгородил от наших ударов мощный щит, выстроенный совместно. При этом троица не переставала отбиваться.

Удар Румяного снёс Василису, девушка улетела спиной в стеклянную витрину. Соболев против Худого держался, но и его щит трещал. А мне в голову полетел сорвавшийся с одной из полок стеклянный куб, наполненный ядовито-зелёной жидкостью, я едва успел его отбить.

«Ах вы так! — возмутился Захребетник. — Кислотой швыряться⁈»

На то место, где стояла троица, обрушился потолок — за мгновение до того, как Франкель завопил: «Уходим!» и они бросились к двери, устроенной между стеклянных шкафов.

— Не уйдут! — крикнул Соболев.

Мы с ним встали наизготовку, готовые вновь встречать троицу. И правильно сделали — выскочить из аптеки колдунам не позволили стоящие у чёрного хода Распашные.

Один из стеклянных шкафов брызнул тысячью осколков и рухнул вперёд, проломив прилавок. Спиной на него упал Румяный. А из двери, отделяющей аптеку от подсобных помещений, вдруг вылетел ослепительный огненный шар.

Я прикрылся от него щитом раньше, чем понял, что это. А когда понял, опешил. В огненном вихре вращался Худой — Франкель обратил в оружие своего помощника. Отброшенный от меня, пылающий бешеным огнём Худой устремился к Соболеву.

А Франкель в два гигантских прыжка одолел расстояние до двери и выскочил на улицу.

Вскоре из подсобки показались Распашные, но вслед за Франкелем уже выбежал я. И увидел, что колдун несётся по бульвару, а его стремительными скачками догоняет поджарый молодой волк.

Настигнув колдуна, Яшка прыгнул ему на спину. Он попытался вцепиться зубами в шею Франкеля, но тут же отлетел в сторону, под ноги к разинувшему от изумления рот чистильщику обуви.

Наставник и впрямь был силён. Но и Захребетник разозлился не на шутку.

— Я тебе покажу — маленьких обижать! — громыхнул он.

В Наставника ударила молния. Человеческая фигура лопнула, будто взорвавшись изнутри. Чернотой плеснуло так, что я попятился и едва устоял на ногах.

«Вот же силы насосался, скотина», — проворчал Захребетник.

Чистильщик обуви — судя по всему, тот самый Егор Потапов — изумлённо смотрел на потерявшего сознание Яшку, лежащего у сапожного ящика. Яшка постепенно превращался из волка в человека.

— С нами крестная сила, — пробормотал чистильщик и перекрестился.

Я подошёл к Яшке, присел рядом с ним.

— Это что же такое творится, ваше благородие? — обалдело спросил чистильщик. — Волки по бульвару бегают, на господина Франкеля кидаются!

— Волки? На господина Франкеля? — удивился я. — А ну-ка — где волки, где господин Франкель? Покажи.

— Э-э-э… — пробормотал чистильщик, оглядываясь.

От господина Франкеля стараниями Захребетника остался круг выжженной земли. А Яшка закончил трансформацию. Возле обувного ящика лежал черноволосый молодой парень в изодранных лохмотьях.

Я снял мундир, накинул на него. В броневике должна быть запасная одежда.

— Бросал бы ты пить, приятель, — посоветовал я чистильщику. — От тебя таким перегаром разит, что и крокодила на бульваре увидеть немудрено.

* * *

Одежду Яшке принёс Ловчинский. Его люди стояли в оцеплении — когда мы начали операцию, не подпускали к аптеке прохожих.

— Молодец, Чернов! — похвалил Ловчинский. — Реакция у тебя отличная, а сила — дело наживное. Не зря тебя Михаил Дмитриевич в отдел взял.

Яшка расцвёл от удовольствия.

Я подошёл к аптеке. Соболев доложил, что оба провизора мертвы. Василису Распашные вытащили на улицу, она тоже уже пришла в себя.

— Отличная работа, господа, — похвалил я своих. — Вы превосходно справились.

— И никакого урона населению! — Соболев горделиво поднял палец.

— Разве что чистильщик со страху пить бросит, — приподняв очки, ухмыльнулся Борис.

Тайник с запасами эликсира мы обнаружили быстро, этот ящик был оснащён охранными заклятиями и не пострадал. На квартиру к Франкелю отправился Ловчинский в сопровождении Распашных. Володя пообещал мне, что не упустит ни одной бумажки, которая может быть полезна делу.

Впрочем, даже если никаких списков у Франкеля мы не найдём, главное сделано. Наставник обезврежен, а без него и его снадобий слабосилки очень быстро вновь станут теми, кем были. Переловим в штатном порядке, никуда они не денутся.