Глава 19 · Неудачный день

День начался скверно. Бреясь перед зеркалом, я отвлёкся на секунду, неловко дёрнул бритвой, лезвие соскользнуло и полоснуло по коже. Резкая боль разом привела меня в чувство, заставив выругаться сквозь зубы.

«Не выспался, Миша? — хмыкнул Захребетник. — Ты бы поаккуратнее, что ли».

Я промокнул порез, наскоро залепил его кусочком ваты и закончил бритьё, больше не отвлекаясь.

Но это оказалось только началом. Выходя из дома, я споткнулся на крыльце. Нога подвернулась, я качнулся и едва не грохнулся, схватившись в последний момент за перила. Острая боль пронзила лодыжку, заставляя меня шипеть сквозь зубы.

«Ты чего такой рассеянный? — Захребетник мысленно покачал головой. — Может, тебе в отпуск сходить?»

— Просто утро неудачное.

Добрался до службы я без новых происшествий и даже решил, что на этом полоса неудач закончилась. Но в течение дня мелкие неурядицы сыпались одна за другой. То кляксу поставлю на документе, и приходится всё переписывать заново. То на обеде крышка от солонки вдруг отваливается, и вся соль плюхается мне прямо в суп. То бумаги падают со стола как раз в тот момент, когда я тянусь за ними. Словно на меня наложили сглаз, прокляв мою удачу.

Апофеозом стала сломавшаяся ножка у стула в кабинете Корша. Прямо в тот момент, когда я, придя на совещание, сел на него. Хорошо хоть услышал треск и успел среагировать. Я схватился за край стола и вскочил как ошпаренный до того, как стул с грохотом завалился набок.

Корш посмотрел на меня с лёгкой насмешкой.

— Михаил, я гляжу, вы так набираете аппаратный вес, что под вами стулья разваливаются. Может, пора умерить аппетит?

Захребетник у меня в голове откровенно ржал. Я вынужден был извиниться, притащить другой стул и постараться сохранить серьёзное лицо во время доклада.

Неприятности прекратились до вечера, но, когда я возвращался со службы, за два квартала до дома у моего автомобиля пробило колесо. Я выбрался, осмотрел повреждение, в очередной раз выругался и принялся менять колесо. Благо дело привычное и несложное, так что минут за двадцать я управился.

«Тебя что, колдуны прокляли? — с сарказмом протянул Захребетник, когда я снова сел за руль. — Не день, а сплошное невезение какое-то. Может, тебе у Корша попросить амулет на удачу? Он не должен отказать ключевому сотруднику».

— Отстань, — буркнул я. — Просто день неудачный. Бывает.

Добрался я домой, когда уже совсем стемнело. Ужин прошёл без эксцессов, и мне даже показалось, что чёрная полоса наконец-то закончилась. Но заглянув в ванную, чтобы почистить зубы, я взял в руку стакан с водой и получил ещё один «сюрприз».

Дзинь!

Стакан в руке лопнул без видимых причин. Осколки стекла впились в ладонь, и в раковину начали барабанить тяжёлые капли крови.

— Ай, зараза!

«Горе ты моё! — Захребетник вздохнул. — Покажи ладонь».

Я разжал пальцы. По руке потекла горячая волна силы, и рваный порез на ладони начал сам собой затягиваться. Кровь унялась, и кожа срасталась, словно её кто-то сшивал невидимыми нитками. Через несколько секунд от раны не осталось шрама, только разводы крови на ладони.

— Да уж, — пробормотал я, сунув руку под кран. — Хорошенький финал неудачного дня.

«Нет, Миша, — мрачно хмыкнул Захребетник. — Это не дурной день, тут что-то другое. Ну-ка, посмотри в зеркало».

Подняв взгляд, я увидел в отражении своё лицо. Слегка осунувшееся, бледное, с тенями под глазами. Словно я не спал несколько ночей подряд. Но стоило моргнуть, как из зеркала на меня взглянул огненный лик. Тот самый, что я видел только один раз в злополучный день, когда бежал из горящей усадьбы. На меня смотрел Захребетник собственной персоной. Языки пламени вместо волос, глаза как раскалённые угли, кожа сотканная из огня.

— Дай-ка я посмотрю на тебя, — внятно произнесло зеркало.

Огненный взгляд прожёг меня до самой глубины. Внутри стало жарко, и на лбу выступил пот.

Отражение покачало головой.

— М-да, предчувствия меня не обманули. Это не полоса неудач, Миша. Это хуже.

— Что значит — хуже?

— На твой след встал девона, и он уже где-то рядом. Вот на тебя и навалилось всё дурное, что только могло случиться.

По спине у меня побежали ледяные мурашки.

— И что прикажешь делать?

— Иди ложись спать. А я подумаю, как нам выкрутиться.

Огненное отражение в зеркале погасло, и я снова увидел своё лицо. Умывшись, я пошёл в спальню, рухнул на постель и мгновенно заснул. Судя по всему, не без помощи Захребетника.

* * *

Утро началось с того, что Захребетник не дал мне побриться. Я как раз намылил щёку и потянулся за бритвой, когда он деликатно, но настойчиво придержал мою руку.

«Не стоит. Ты сейчас под тонким магическим воздействием. Одно резкое движение — и раскромсаешь всё лицо».

— Так! Рассказывай, что со мной происходит и как с этим бороться.

«Да всё просто. За тобой, то есть за мной, идёт девона. Вчера тебя настигла одна из его уловок: волна дурных вероятностей. Он рассчитывает помариновать тебя, вывести из равновесия, чтобы потом сожрать было легче».

— Прости. Сожрать?

«Ну да. Это же какой-то мелкий бес, а они любят человечину».

— Погоди-ка. — Я смыл пену с лица и потянулся за полотенцем. — Ты сам только что сказал «за мной». То есть за тобой идут, а не за мной?

Захребетник вздохнул, будто ему приходится объяснять очевидные вещи.

«Ясное дело, что за мной. Но девона явно принимает меня за какую-то мелкую сущность. Такие не умеют общаться напрямую с человеком и направляют его опосредованно: знаками или вспышками интуиции. Вот он и рассчитывает меня развоплотить, а тобой закусить на десерт».

— И что мне теперь делать? Ждать, когда он явится? Или ты можешь вернуть мне удачу?

«Теоретически могу, это не слишком сложная задача. Но лучше сделаем по-другому: будем ловить девону на живца».

— А приманкой буду я, да?

«Разве есть другие варианты?» — В голосе Захребетника слышался сарказм.

— Нет, конечно. Куда уж без меня!

«Ты справишься. Даже если меня рядом не будет. Кстати, мне действительно придётся тебя покинуть на некоторое время. Иначе он почует, кто я есть, и удерёт докладывать своим хозяевам».

— Ээ…

«Ты его легко одолешь, — усмехнулся Захребетник, и я почувствовал, как он мысленно похлопал меня по плечу. — Ничего сложного».

— Что конкретно мне делать? Садиться и ждать, когда он придёт за мной?

«Сюда он не сунется. Тут у тебя и Принцесса, и петух твой будильничный. Сегодня же воскресенье? Иди-ка ты, Миша, погуляй по городу».

— Предлагаешь слоняться по улицам и ждать, когда он кинется из-за угла?

«Ну что ты как маленький, — фыркнул Захребетник. — Сходи в магазины, на базар, в театр. В синематограф, на худой конец. Будь на виду, среди людей».

— Хорошо. Допустим. А как мне узнать этого твоего девону? Как он выглядит?

«Боюсь тебя огорчить, но никаких внешних признаков нет. Ты узнаешь его, когда он на тебя набросится».

— Ну, спасибо! Вот порадовал так порадовал.

«Я в тебя верю, ты его легко пришлёпнешь. Давай собирайся и иди в город. До встречи!»

И прежде чем я успел возразить, у меня внутри будто подул лёгкий сквознячок, и Захребетник меня покинул.

Чудесно! Просто лучше некуда! Отличное у меня воскресенье — шляться по городу и ждать, когда на меня нападёт неведомая тварь. О лучшем выходном и мечтать было нельзя.

Вздохнув, я повесил на крючок полотенце и пошёл искать, куда положил револьвер.

* * *

Воскресный город шумел, веселился, торговал и почему-то пах пирогами. Я шёл по Сретенке и думал, что погулять среди людей, в общем-то, не так уж и плохо. Давненько мне не выпадал случай пройтись просто так, чтобы не бежать с выпученными глазами на очередное задержание или по каким-нибудь очень важным делам. Вот только без Захребетника мне было несколько неуютно. Даже когда он молчал, всё равно чувствовалось его незримое присутствие. А сейчас я оказался в полном одиночестве и чувствовал себя не в своей тарелке. Никогда бы не подумал, что так привяжусь к своему язвительному и беспокойному спутнику.

Просто так бродить было невесело, и я начал заходить во все магазины подряд. В скобяные лавки, где от скуки приценивался к гвоздям. В шляпный магазин, где чуть не купил себе котелок. В кондитерскую, взяв себе там пирожное с чашкой кофе. Заглянул в антикварный магазин, где долго бродил, разглядывая бронзовые статуэтки. Приказчик даже начал на меня коситься, а потом подошёл и фальшиво улыбнулся.

— Могу вам чем-нибудь помочь, господин? Разыскиваете что-то конкретное?

— Ммм… А скажите, — я ткнул пальцем в статуэтку пегаса с поэтом на спине, — у вас есть точно такой же, только без крыльев?

— Увы, нет такого. Но могу предложить вот этого «Мальчика, купающего лошадь» работы скульптора Иванова-Портвейного. Посмотрите, какая замечательная фактура! Здесь на одну лошадь пошло полпуда бронзы.

Самым решительным образом отказавшись от статуэтки, я покинул магазин и пошёл дальше. Но стоило пройти всего пару десятков шагов, как я почувствовал спиной недобрый взгляд.

Девона! Это точно он! Остановившись около витрины с дамскими нарядами, я стал разглядывать отражение в стекле, пытаясь определить, кто из прохожих меня преследует. Минут пять я делал вид, что любуюсь витриной, прежде чем обнаружил подозрительного мужчину в сером пиджаке. Он изображал, что разглядывает афишную тумбу, при этом кидая в мою сторону быстрые взгляды.

Приняв беспечный вид, я направился дальше по улице. Прошёл шагов тридцать и остановился возле витрины оружейного магазина. Так-с, где там этот тип в пиджачке? Боковым зрением я обнаружил его на том месте, где сам стоял минуту назад. Он прикидывался, что рассматривает женские наряды, а сам косился в мою сторону. Ага, вот ты и попался, девона! Ничего, теперь ты меня врасплох не застанешь.

Я пошёл дальше, притворяясь, что прогуливаюсь, и незаметно наблюдая за серым пиджаком. Он следовал за мной на расстоянии, останавливался у витрин и разглядывал товары с видом человека, которому решительно нечего делать.

Чтобы убедиться в том, что не ошибся, я зашёл в пирожковую. Взял пирожок с грибами и не торопясь съел. Снова вышел на улицу и огляделся. Пиджака не было видно. Но едва я отошёл от лавки шагов на двадцать, как серый пиджак вынырнул из питейного заведения на другой стороне улицы. С радостным лицом он пошёл параллельно со мной. Но буквально через десяток шагов перебежал на мою сторону и пристроился у меня за спиной.

Ну что же, раз подозрение подтвердилось, надо действовать решительно. Наблюдая за ним в отражениях витрин, я прикидывал варианты. Заманить в тихий переулок, дождаться атаки и застрелить? Или накрыть магической сетью и доставить в подвал управления? Хотя, если Захребетник вернётся к этому моменту, он сам разберётся с ним по-свойски.

— Ай!

Увлёкшись и пиджаком и своими мыслями, я налетел на прохожего. То есть на прохожую. Девушку, по виду курсистку института благородных девиц, в светлом платье, с бумажным пакетом в руках. Вернее, уже без пакета. От столкновения со мной тот лопнул, и по тротуару весело покатились красные яблоки.

— Прошу прощения, сударыня!

Я кинулся собирать яблоки. Она тоже наклонилась, рассерженно глянув на меня с таким выражением, что я почувствовал себя круглым болваном.

— Василий! — раздался крик где-то рядом. — Василий, стой!

Боковым зрением я увидел, как серый пиджак метнулся через дорогу. А за ним, грозно размахивая зонтиком, летела дородная дама в платье с рюшами.

— Стой, кому говорю! — кричала она на всю улицу. — Сколько раз говорила — выпил, сиди дома, а не шляйся по улицам! Васи-и-илий!

Серый пиджак обернулся, скривился и нырнул в переулок. Дама, не сбавляя хода, устремилась следом.

Чердынь-калуга! Это никакой не девона, а обычный подвыпивший муж, вырвавшийся из дома от жены. У меня камень упал с сердца, и я с чистой совестью собрал яблоки и протянул девушке.

— Ещё раз прошу меня извинить. Задумался.

Она выпрямилась и смерила меня насмешливым взглядом. Тёмные глаза, острый носик, ямочки на щеках — в общем, очень миленькая особа.

— Боюсь, одними словами вы не отделаетесь, сударь. — Она наморщила носик, разглядывая побитые бока яблок. — Теперь их только выбросить. Если вы действительно раскаиваетесь, можете в качестве извинений угостить меня кофе.

Яблоки отправились в урну, а мы зашли в кофейню на Никольской. Девушку звали Варвара Алексеевна Чижова, и она действительно училась на юридических курсах. Общаться с ней было легко: девушка оказалась интересным собеседником, острой на язычок и крайне смешливой.

— Раз уж мы познакомились, — сказала она, поставив чашку, — составьте мне компанию в синематограф. Давно хочу посмотреть «Олимпик». Там играет Вильгельм фон Капри, а я его давняя поклонница.

Торопиться мне было некуда, а в синематограф в одиночестве идти значительно скучнее. Так что я согласился, всё ещё испытавая лёгкое чувство вины перед ней.

«Олимпик» впечатления на меня не произвёл. Много слёз, тонущий пароход, трагическая гибель персонажей. Зрительный зал рыдал. Варвара Алексеевна прижимала к глазам платочек в самые душераздирающие моменты. А лицедей фон Капри был, судя по всему, кумиром барышень. При каждом его появлении на экране я слышал, как по залу прокатывалась волна женских вздохов.

Когда мы вышли, уже смеркалось. Фонари зажигались один за другим, и улица наполнилась вечерней публикой.

— Проводите меня до дома? Темнеет, а одной как-то неуютно.

Окинув взглядом улицу, я не увидел ничего подозрительного. Никаких серых пиджаков и похожих на девону подозрительных типов. Просто вечерняя Москва.

— Конечно, Варвара Алексеевна, с превеликим удовольствием.

— Нет, нет, — остановила она меня, когда я хотел поймать извозчика. — Здесь совсем недалеко. А прогулка после сидения в синематографе даже полезна.

Так что мы пошли пешком. Девушка болтала без умолку: о фильме, о фон Капри, о том, что трагедии значительно лучше комедий, потому что заставляют чувствовать.

Кивая и угукая на автомате, я пытался навести порядок в голове. Под конец фильма на меня навалилась какая-то странная одурь. Мысли немного путались, и никак не удавалось сконцентрироваться на чём-то одном. И ещё меня терзало чувство, будто я забыл нечто важное. Но что⁈

— … котёнок оказался такой подлиза, — прощебетала девушка, и меня кольнуло в висок.

Подлиза? Подлиза. Лиза! Я тряхнул головой. Точно, Елизавета! Как так получилось, что я не смог даже имени её вспомнить? Что за наваждение? С моих глаз будто упала пелена, и я только сейчас заметил, что мы идём по тёмной улочке, где нет ни единого фонаря.

— Михаил Дмитриевич. — Варвара вдруг остановилась на повороте в узкий переулок. — Я должна вам кое-что сказать.

Обернувшись к девушке, я увидел, что она смотрит на меня странным тяжёлым взглядом.

— Я тебя нашёл, Вестник, — рыкающим басом заявила она.

И резким движением ударила меня кулаком в грудь.

* * *

Меня швырнуло в переулок шагов на пять, да ещё и протащило по земле столько же. Дыхание вышибло наглухо, и пару секунд я хватал ртом воздух, как рыба. Когда наконец получилось вдохнуть, первой мыслью было: «Девона. Вот и встретились». Рука сама потянулась к поясу и вытянула револьвер.

Девица шла ко мне неспешно, словно прогуливаясь. И вечерний сумрак в переулке мог показаться светлым днём по сравнению с тем мраком, что клубился вокруг неё. Не сомневаясь ни мгновения, я поднял оружие и нажал на спусковой крючок.

Курок сухо щёлкнул.

Раз. Другой. Третий.

— Мясо, — рассмеялось глухим надтреснутым смехом то, что скрывалось под видом девушки. — Оружие против меня бесполезно.

Я выпустил револьвер из пальцев, и он со стуком упал на землю. И попытался создать Глагол. Девона склонил голову набок, будто прислушиваясь.

— Забавно. Мясо пытается обратиться к Слову.

И движением руки развеял контуры силы.

— Вестник тебя оставил, да? — девона ощерился. — Хотя, даже будь он здесь, финал был бы один. Обожаю битое мясо.

Он ускорился, превратившись в размытую тень. Подскочил ко мне, схватил, будто мешок, и швырнул в стену. С такой силой, что у меня из глаз посыпались искры.

Девона медленно подошёл ко мне, явно любуясь на мои попытки подняться и создать хоть крохотный Глагол. Сила из резерва не желала идти наружу, и вместо атакующего заклятия у меня выходили только жалкие пшики.

— А теперь пришла пора поужинать.

Он открыл рот с несколькими рядами чёрных, острых, как гвозди, зубов.

— Обожаю жрать мясо, пока оно живо и кричит. Пожалуй, начну с твоих ног.

Бац!

Кулак ударил прямо в пасть девоны. Осколки зубов полетели во все стороны будто праздничный фейерверк. Вот только бил не я, а вернувшийся Захребетник. Он перехватил контроль и бодро вскочил на ноги.

— Привет, дружище! — он рассмеялся. — Я тоже рад тебя видеть. Ты разве не знаешь, что ужин надо отдать врагу?

Захребетник схватил девону за шкирку и принялся швырять его в стены домов, точно так же, как пару минут назад он швырял меня.

— А-а-а-а! — девона взвыл. — Ты не простой Вестник! Ты…

Бац!

Захребетник швырнул его снова. Девона прилип к стене и вдруг резко пополз по ней вверх.

— Куда⁈ Стоять!

Захребетник подпрыгнул и сбил его ударом ноги на землю.

— Что же ты уходишь, не попрощавшись? Мы ещё не закончили!

И принялся месить девону кулаками, словно повар тесто.

— Отпуфти! Я дам ва февя фыкуп! — прогнусавил девона разбитым ртом.

— Выкуп? — Захребетник остановился. — Что ты можешь дать, стигийская грязь?

— Фсё! Я отдам тебе фсё!

— Чтобы отдать всё, надо иметь всё, — задумчиво отозвался Захребетник. — А у тебя нет ничего.

Он схватил его за горло и поднял над землёй.

— Отправляйся в небытие, проклятый. Здесь нет тебе места.

И выдохнул в его перекошенное лицо огнём.

Девона вспыхнул разом, как свечка. На землю посыпалась сажа, и нечисть растаяла чёрным дымом.

— Вот и всё, Миша.

Захребетник отряхнул ладони. И я почувствовал, что боль отступила, рёбра не отзываются на каждое движение, будто меня никто сегодня не швырял и не бил.

— А теперь можно и домой. Кстати, чего тебе «Олимпик» не понравился? Хороший фильм, душещипательный.

«Так ты всё это время рядом был?» — Я едва не задохнулся от возмущения.

— Конечно. Когда охотятся на живца, нужно очень внимательно следить за приманкой.

«А что же ты раньше не явился⁈»

— Ой, не вопи, — он поморщился. — Во-первых, всё же хорошо закончилось. Во-вторых, мне нужно было убедиться, что это именно девона. А в-третьих, — он многозначительно выдержал паузу, — это тебе урок на будущее. Не надо провожать домой малознакомых девиц.