Глава 28 · Канарейка

Первым моим порывом было сказать Зубову, что у меня нет настроения идти куда бы то ни было, закрыться в купе и не выходить до самой Москвы. Пусть Кудлатов локти кусает. Но, подумав, я рассудил, что ничем не рискую.

Нападать на меня при свидетелях Кудлатов не станет. Хотя, если бы он и решился, я с ним справлюсь даже без помощи Захребетника и Зубова, в этом сомнений нет. В магических поединках я за последнее время изрядно поднаторел. А понаблюдать за Кудлатовым лишним не будет. Вдруг он каким-то образом, сам того не подозревая, натолкнёт меня на след того, кто его отправил за дядиным архивом?

— Идём, Гриша, — согласился я.

Принцесса, разумеется, отправилась с нами и своим появлением в вагоне-ресторане произвела фурор.

Кудлатов был уже там. Он выбрал самый дальний столик — из-за которого были видны все входящие в ресторан. Специально расположился так, чтобы не пропустить наше появление.

— Господа! — Кудлатов отсалютовал нам бокалом. — Прошу, присаживайтесь ко мне.

— Нет уж, благодарю покорно, — проворчал Зубов. — У меня при виде вас изжога начинается.

— Да будет вам, Григорий Николаевич. — Кудлатов рассмеялся старательно-добродушно. — Господин Скуратов свидетель — я изо всех сил пытался оградить вас от притязаний невесты.

— Она мне не невеста!

— Тем более, — не стал спорить Кудлатов. — Как мужчина мужчину, очень хорошо вас понимаю. Чрезвычайно настойчивая дама, примите мои соболезнования… Прошу же, господа!

Долго сердиться Зубов не умел, да и все остальные столики были уже заняты. Мы подсели к Кудлатову.

Ящик с архивом я оставил в купе. Захребетник поклялся, что наложил на него защитное заклятие такой силы, что даже если поезд сойдёт с рельсов и полетит под откос, мой отсек уцелеет.

— Я отчего-то полагал, что канарейку вы возьмёте с собой в ресторан, Михаил Дмитриевич, — якобы небрежно обронил Кудлатов, когда мы принялись за первое блюдо.

Я покачал головой.

— Нет, ну что вы. Канарейкам присуща чрезвычайно тонкая душевная организация. Они не выносят шума и присутствия посторонних людей.

— Вот как? — Кудлатов впился в меня глазами. — А я-то хотел предложить вам купить эту птичку. За очень хорошие деньги.

— Птичку? — спросил Зубов. — Какую птичку?

Впрочем, о заданном вопросе он тут же забыл — заметил, что миловидная дама, сидящая за столиком напротив, при виде бравого гусара потупила взор. Зубов приосанился, подкрутил усы и потребовал у официанта шампанского. Дальнейший разговор мы с Кудлатовым вели без участия Григория — ему было не до нас.

Я покачал головой.

— Об этом не может быть речи. Птичка мне чрезвычайно дорога.

— Настолько, что вы даже не спросите о сумме вознаграждения?

— Именно.

— Да на черта она вам сдалась? — не выдержал Кудлатов. — Что вы с ним… то есть с ней делать будете?

— Это часть моего наследства. И что я намерен с ним делать, вас касаться не должно.

— Ошибаетесь, — Кудлатов хищно встопорщил усы. — Формально наследство, может, и ваше, но по факту всё, что имеет отношение к Госуправлению, принадлежит ему!

— С чего вы это взяли? Мой дядя… э-э-э… разводил канареек в частном порядке, по собственной инициативе. Если бы он планировал передать что-то управлению, сообщил бы об этом в завещании. Но он этого не сделал. Соответственно, всё имущество принадлежит мне.

— Что ж. Воля ваша, Михаил Дмитриевич, — обронил Кудлатов. — Видит бог — я пытался договориться по-хорошему, тем самым избавив вас от трудностей.

— Трудностей? — изобразил удивление я. — О чём вы говорите?

— О Государевой Коллегии, Михаил Дмитриевич, в самой высшей её инстанции. — Кудлатов прямо посмотрел на меня. — Вам, полагаю, доводилось слышать, что это весьма могущественная организация. И люди, которые там работают, неизменно добиваются своего. Неизменно, понимаете? Чего бы это ни стоило.

— Это угроза? — осведомился я.

— О, ни в коем случае! Всего лишь предупреждение. Я пытаюсь вам объяснить, что Коллегия заберёт своё независимо от вашего желания. И на вашем месте, выбирая между хорошими деньгами и серьёзными неприятностями, лично я предпочёл бы деньги. — Кудлатов наклонился ко мне. — Бросьте упорствовать, господин Скуратов! Вот уж в самом деле — для чего вам какие-то старые бумаги?

Я покачал головой.

— Мы с вами, господин Кудлатов, люди настолько друг от друга далёкие, что мне совершенно всё равно, как поступили бы на моём месте вы. Давайте сойдёмся на том, что и вам моих резонов не понять.

— Ну что ж, воля ваша, — помедлив, процедил Кудлатов. Он вытащил из-за воротника салфетку и бросил её на стол. — Я еду в третьем вагоне, в одиннадцатом купе. Если передумаете — заглядывайте. Только не тяните. А то как бы поздно не было… Честь имею, господа!

Кудлатов поклонился и вышел из-за стола.

— Чего это он? — удивился Зубов. — То зазывал-зазывал, то вдруг прочь побежал?

— Изжога началась, — глядя вслед Кудлатову, ответил я.

* * *

«Думаешь, он попытается на меня напасть и забрать архив силой?»

«Да о чём тут думать. — Захребетник зевнул. — Ясное дело, попытается! Он это, считай, открытым текстом сказал».

«Хм-м…»

«Что? Не согласен?»

«Согласен. Но как-то не вяжется подобное поведение с образом коллежца. Этот Кудлатов скорее на бандита с большой дороги похож. Он на меня смотрел так, будто прикидывал куда половчее кинжал всадить. И Корш сказал, что о сотруднике с такой фамилией не слышал…»

«Пожалуй, — согласился Захребетник. — Но удивляться тут нечему. Игра затеяна серьёзная. Для улаживания вопросов с управленца, который её ведёт, станется привлечь сторонние силы. А в дороге грабить проще, чем по всей Москве за тобой бегать. Тем более что для этого якобы Кудлатова ты — капризный наследник богатого дядюшки, который не отдаёт архив из чистого упрямства. Ну, или из желания сторговать подороже. Суть та, что его задача — добыть архив, а тебя он серьёзной помехой не считает. Подождёт до вечера, и если ты не придёшь к нему сам, явится как миленький. А чего ты встрепенулся-то? Неужто боишься не справиться?»

«Не боюсь. Но привлекать к себе внимание не хочется».

«Значит, не будем привлекать. Когда Кудлатов явится, оглушишь его, пасть заткнёшь да в соседнее купе оттащишь — там никого нет. Засунешь в багажный ящик и пусть его отдыхает. А как до Москвы доедем, придумаем что-нибудь».

Звучало резонно.

«Ладно, — согласился я. — Тогда спать я лягу сейчас, чтобы выспаться. А ты меня разбуди если что».

«Договорились».

Зубов мне не мешал. Он остался сидеть в вагоне-ресторане, заведя знакомство в лице миловидной дамы. Принцесса растянулась на полу в моём купе. А я прилёг на удобнейший диван, обитый бархатом, и вскоре заснул.

* * *

«Миша!»

Если меня будил Захребетник, происходило это всегда стремительно. Только что я лежал в объятиях Морфея — а в следующую секунду уже садился на кровати с открытыми глазами, готовый к любым неожиданностям.

В данном случае вместо кровати подо мной был диван в вагоне первого класса, а Захребетник, перехвативший управление телом, заставил меня выскочить в коридор.

«Смотри!» — Захребетник сосредоточил мой взгляд на происходящем за окном.

Там уже стемнело. Поезд стоял на станции. Платформа освещалась тускло, но то, что показывал Захребетник, я увидел. По платформе шагал Кудлатов с саквояжем в руках.

«Ничего не понимаю, — пробормотал я. — Он сошёл здесь? Дальше не поедет?»

«Ну, ты же видишь! Сошёл».

«Хм-м…»

Я озадаченно потёр подбородок. Поезд стоял недолго, уже через минуту снова тронулся.

Состав проехал мимо идущего по платформе Кудлатова. Тот шагал, покачивая саквояжем и помахивая тростью, беспечной походкой человека, направляющегося домой. Не удивлюсь, если ещё и насвистывал на ходу.

«Странно».

«Да уж, неожиданно. Но пёс с ним, не бери в голову. Одной головной болью меньше. Ложись дальше спать… Куда ты?»

«Бережёного бог бережёт», — хмуро отозвался я.

Объективно, спорить с Захребетником у меня не было никаких оснований. Но своему чутью я привык доверять и постучал в дверь к Зубову.

— Лечу, моя прелесть! — раздалось из купе.

«Ничему мужика жизнь не учит», — гоготнул Захребетник.

Зубов рывком отодвинул дверь. Увидел меня и скис.

— Не спишь? — спросил я.

— Пока нет. Жду гостей, — Зубов подмигнул.

— Ясно. Вот что, Гриша. — Я достал из кармана амулет, защищающий от воздействия магии. — Надень, пожалуйста, на шею и не снимай, пока я не разрешу. Договорились?

— Да как скажешь. — Зубов пожал плечами и надел амулет. — А что это?

— Оберег от порчи. — Я решил не вдаваться в подробности.

— А. Ну, хорошо. Не испорчусь, — Зубов рассмеялся. И накинулся на показавшегося в коридоре проводника: — Ну где ты так долго?

— Прошу прощения, ваше благородие!

Проводник нёс на подносе бутылку шампанского и два бокала: Зубов готовился к приёму гостей. Ну, по крайней мере, из купе выходить не планирует, уже неплохо.

«Да что ты дурака валяешь? — вмешался Захребетник. — Пусть бы его шёл на все четыре стороны! Кудлатова в поезде нет. А если бы и был — он охотится за архивом, а не за Зубовым».

«Кстати, насчёт архива, — кивнул я. — Давай-ка его спрячем понадёжнее».

Архив я убрал в багажный ящик под диваном, сверху разложил постель и улёгся. Честно пытался заснуть, но сон не шёл. Гостья к Зубову, судя по всему, так и не пришла. Раздосадованный Григорий ещё дважды требовал шампанского, после чего затих.

Потом задремал и я. Но спал чутко, и когда в дверь Зубова постучали, проснулся.

— Шампанское, ваше благородие, — послышался голос проводника.

— Вот неуёмный, — пробормотал я и перевернулся было на другой бок.

Но тут дверь соседнего купе открылась, и в ту же секунду меня подкинул на диване Захребетник.

«Миша! К нам пришли».

Это я и сам уже почувствовал. Ощутил, как хлынула магия.

В мою дверь постучали.

— Чай, ваше благородие, — пробормотал проводник.

Дверь отодвинулась.

Проводник резко пригнулся. Тот, кто пришёл, бил магией поверх него. Удар разбился о поставленный мною щит. За дверью стоял не Кудлатов, но определённо кто-то, принадлежащий к той же породе. Я понял, что не ошибся: эти люди едва ли имеют отношение к Госуправлению.

Я отшвырнул проводника в сторону и ударил. Тот, кто пришёл на смену Кудлатову, взревел, отражая удар. В меня полетела шаровая молния.

— Архив! — рявкнул пришедший. — Тогда уцелеешь!

— Сдавайся, — посоветовал я. — Тогда оформлю тебе явку с повинной.

Бандит разразился руганью. Теперь он бил уже всерьёз, но и я на занятиях боевой магией даром времени не терял. Удар, направленный в меня, отразился и с удвоенной силой полетел в моего соперника. В коридоре посыпались на пол осколки стекла, в вагон ворвался холодный ночной ветер. Бандита швырнуло о стену. Но надолго он не задержался — помчался прочь.

Я выскочил из купе и ударил его в спину. Принцесса бежала за мной. Я бил оглушающими — этот человек был нужен мне живым.

Заклятия разбивались о купол, но я видел, что он истончается. Ещё буквально один удар! Но в это время бандит добежал до конца вагона. Он вдруг резко повернулся и ударил не в меня, а в стену.

Послышался отвратительный скрежет. А в следующую секунду бандит исчез. Когда я прибежал, увидел, что наружной двери у вагона больше нет.

Я выглянул из дверного проёма, обрамлённого рваными клоками металла. Выбитая дверь болталась на одной петле и колотилась о стенку. А больше я в ночной темноте ничего не увидел. Поезд шёл по насыпи. Бандит спрыгнул куда-то под откос.

— Стой! — я схватил Принцессу за ошейник — она явно намеревалась прыгнуть вслед за злоумышленником. — Нам нельзя бросать архив! Идём обратно.

В вагоне начали раздаваться испуганные голоса, в коридор выглядывали разбуженные люди.

— Спокойно, господа! — прикрикнул я. — Ничего страшного, в коридоре разбилось стекло. Прошу вас вернуться в свои купе, там безопасно!

Говоря, я шёл по вагону. А дойдя до своего отсека, выругался.

Открыть багажный ящик злоумышленник, очевидно, не сумел и выдрал его из-под сиденья целиком. Мои вещи были разбросаны, на месте ящика зияла темнота.

— Проводник! — взревели мы с Захребетником в один голос.

«Маска!»

«Наверное. Я был занят тем, кто напал. А пока разбирался с ним, фальшивый проводник вырвал из-под сиденья ящик и был таков!»

Разговаривая с Захребетником, я уже бежал к выбитой двери. Принцессе приказал остаться и заботиться о Зубове — пробегая мимо его купе, видел сквозь открытую дверь, что моего друга крепко приложили магией. Почему не сработал охранный амулет, разбираться будем потом.

Эх, давненько я не прыгал с идущего на полном ходу поезда! Перед тем как я сделал это, Захребетник перехватил управление телом и рванул вниз красную рукоять, закреплённую на стене вагона.

Колёса поезда заскрежетали по рельсам так, что у меня заболели зубы. Останавливающийся состав качнуло, я едва устоял на ногах. Но думать об этом было некогда — я спрыгнул вниз, в темноту.

* * *

Если бы не Захребетник, не знаю, какое количество костей уцелело бы во мне после такого прыжка. А с его помощью я сгруппировался, перекатился, мгновенно вскочил на ноги и принялся взбираться на насыпь.

Зрение заострилось, приспосабливаясь к темноте.

«Вон он!» — крикнул Захребетник.

Я увидел вдали катящуюся по рельсам тележку.

«Дрезина! — крикнул Захребетник. — Его ждали!»

Кричал он уже на бегу. Дрезина была далеко, обычный человек её ни за что бы не догнал — при условии, что вообще сумел бы разглядеть в темноте. На этом, видимо, и строился расчёт злоумышленников — даже если я уцелею и сойду с поезда невредимым, архив мне не вернуть.

Ха! Плохо они знали Захребетника. Он нёсся по рельсам с такой скоростью, что из-за свистящего в ушах ветра я не слышал даже стука колёс по рельсам.

Вскоре стало возможно разглядеть двоих, сидящих в тележке. Один был всё ещё в костюме проводника, хотя магическая маска на лице уже едва держалась, второй одет в форму железнодорожника.

Когда злоумышленники поняли, что за ними гонятся, они обернулись с такими изумлёнными лицами, что Захребетник расхохотался.

— Попались, голубчики!

Бандиты переглянулись, и в Захребетника полетел сдвоенный удар. Они, должно быть, вложили в него всю мощь, на какую были способны.

Если бы телом управлял я, выставил бы щит, а потом снова бил бы оглушающими. Но у руля находился Захребетник, а он терпеть не мог, когда «людишки» покушались на мою жизнь.

Объединённый удар бандитов Захребетник встретил гомерическим хохотом. Он поймал летящий в него поток разрушительной силы, закрутил спиралью и швырнул её в бандитов.

Дрезина разлетелась в щепки. Злоумышленников высоко подбросило и ударило о землю. Вместе с ними в воздух взлетел металлический ящик, выдранный из-под сиденья. Приземлился он на голову одного из упавших.

* * *

«Всё равно они наверняка ничего не знали, — виновато сказал Захребетник, глядя на изломанные трупы. — Обычные пешки».

«Наверняка, — буркнул я. Осмотрел покорёженный багажный ящик, снял защитное плетение и вытащил архив. — Где мы находимся, ты понимаешь?»

«Представления не имею».

«Ладно, потом уточню. Надо будет доложить Коршу, попытаться установить личности погибших. Может, хоть так что-то вытянем».

«Откуда они вообще появились в вагоне?» — буркнул Захребетник.

«Их прислали на замену Кудлатову. — Я быстрым шагом двинулся по железнодорожному полотну к остановившемуся вдали поезду. Хорошо, что Захребетник рванул стоп-кран, хотя бы его бегом догонять не нужно. Ресурс у меня уже на пределе. — Насколько понимаю, дело было так. После того как к Кудлатову прибежала Зинаида и сообщила последние новости, он телеграфировал или позвонил тому, кто его послал. И вот для этого кого-то, по всей видимости, моя фамилия — не пустой звук. Одно дело — бестолковые родственники, которых он рассчитывал встретить в Тамбове, и совсем другое — коллежец в звании надворного советника. Кудлатова отозвали, а вместо него прислали эту банду. Целую операцию разработали, чтобы архив захватить. Надеюсь, что хотя бы проводника оставили в живых».

* * *

Проводник был жив. Его, оглушённого, связанного и лишившегося мундира, нашли в служебном купе.

Зубов к моменту моего появления тоже успел прийти в себя. Его, как я и предполагал, злоумышленники оглушили магией.

— Амулет, Гриша, — вздохнул я. — Я ведь не просто так его тебе на шею повесил!

Зубов отвёл глаза.

— Да как-то чёрт его знает… Забыл, наверное. Умываться пошёл — увидел в зеркале, что на шее непонятная ерунда болтается. Ну, и снял.

«После такого количества шампанского — неудивительно», — фыркнул Захребетник.

Начальнику поезда, прибежавшему в вагон, я показал корочки и сообщил, что было совершено нападение на представителя Государевой Коллегии.

Выбитую вагонную дверь кое-как приладили на место. Окно в коридоре закрыли листом фанеры. Поезд тронулся.

Больше до самой Москвы происшествий не случалось.