Глава 14

Лера захлопнула дверь и, сползая по стене, плюхнулась на пол. Ей хотелось орать. В попытке сдержать слёзы, она помахала ладонями себе на лицо, но это не помогло. Не в силах совладать с эмоциями, девушка разрыдалась.

Леру штормило. Она была в восторге от сегодняшней прогулки, от того, как всё происходило, от выстраивавшихся разговоров, от прикосновения тёплых ладоней, от подаренного венка, от чудесного места, в которое он отвёз её… Что-то происходило. Совершенно точно между ними что-то происходило. Она это чувствовала. В то же время колом в сердце стояла прощальная фраза. Он не хотел больше её видеть. Он не хотел ничего продолжать. Лере тяжело было осознать, что дело не в ней. В отличие от Макса, она не задумывалась о последствиях этой связи. Девушка была одержима молодым автомехаником. Ей нравилось говорить с ним, нравилось звучание его голоса, нравилась лёгкость, с которой он совершал действия, нравилась эмпатия по отношению к ней. Но этого было мало. Ничуть не меньше ей нравились все детали внешности Максима, от цвета джинсов до отросших, спадающих на глаза светлых волос. Лере хотелось касаться. Хотелось, чтобы он касался её. Она была влюблена и не претендовала на адекватность. Она не хотела ничего прекращать.

Утерев слёзы, Лера поднялась с пола, вытащила из сумки телефон и на полную громкость включила одну из любимых танцевальных мелодий. Маятник качнуло в другую сторону. Лера танцевала перед большим зеркалом шкафа-купе, выплёскивая все эмоции в ловких пластичных движениях. Она обожала танцевать, и у неё это прекрасно получалось. В двери провернулся ключ. Лера пулей бросилась выключать музыку и подбирать с пола рубашку и жилетку.

— У тебя тут вечеринка? — весело спросила мама, заходя в комнату и, совсем другим тоном, добавила:

— Ты что, только пришла?

— Да, — сказала Лера, отпираться было бесполезно.

— Где ты была? — холодно спросила мать.

— Гуляла, — ответила Лера. — Очень голова болела после пар, я пошла развеяться.

— На весь день? А дела?

— Сейчас буду делать, я всё успею, не волнуйся, мам.

Валентина Андреевна, тяжело вздохнув, прошла на кухню. Лера спешно переоделась и уселась за стол, вывалив из сумки методички и тетрадки.

— Надо пообедать, Лера! — услышала она мамин голос из кухни.

Девушка судорожно придумывала очередную ложь; после плотного обеда в кафе есть ей совсем не хотелось. Затуманенный любовным интересом мозг ничего не соображал.

— Мам, я не хочу, — Лера повернулась к зашедшей в комнату матери, — меня в столовой Паша угостил, я наелась, и чего-то ничего не лезет.

— Ты с Пашей гуляла? — смягчившимся тоном спросила Валентина Андреевна.

Лера попала в цель. Семья Павлика была для матери идеальной. Богатые, со связями, сын хорошо учился, был перспективным. Перспектива была маминым фетишем. Павлик идеально подходил на роль Лериного ухажёра; мать неоднократно намекала ей на это. То, что на деле Павлик был самодовольным ублюдком, маму не волновало.

— Нет, — честно сказала Лера, глядя матери прямо в глаза.

— А с кем?

— Ма, я сказала, ни с кем. Музыку слушала, бродила по городу. Настроение плохое.

Мама цыкнула и вышла из комнаты. Лера глубоко выдохнула и принялась разбирать тетради.

Вечером Валентина Андреевна смотрела телевизор, когда Лера тихонько встала в дверном проёме.

— Мам, — негромко позвала Лера.

— М? — не отрываясь от телевизора ответила мама.

— Ты уверена, что высшая математика — это хорошая идея?

— Конечно, — ни секунды не сомневаясь, ответила мать и, наконец, повернула к Лере лицо, — а что такое?

— Ну, — Лера сделала глубокий вдох, — может, пока не поздно, переключиться на что-то другое? Или остановиться.

Валентина Андреевна выключила телевизор и недоумевающе посмотрела на дочь.

— Это в честь чего, интересно?

— У меня ничего не получается. Эти точные науки. Мне всё приходится по триста раз проходить, потом всё равно зубрить. Я не понимаю логики. Мне очень тяжело всё это даётся.

— А ты как хотела? Без труда не вытащить и рыбку из пруда, — ответила мать, — не даётся, значит, надо дольше сидеть, больше заниматься, а не по улице шастать. Что в этой жизни легко, Лера? Гульки и танцульки? А на жизнь ты чем будешь зарабатывать? На моей шее до тридцати лет сидеть?

— Мам, ну свет клином не сошёлся на этом IT. Есть же менеджмент, маркетинг, педагогика, в конце концов.

Валентина Андреевна усмехнулась.

— Педагогика? За три копейки всю жизнь корячиться? Я поболе твоего пожила, доча, с такой специальностью все двери открыты, зарплата хорошая, перспективы.

— Мам, мне не нужны перспективы, — взмолилась Лера, — я не хочу всю жизнь делать то, что мне не нравится.

Лицо матери изменилось. Лера очень хорошо знала это выражение.

— Думаешь МНЕ нравится тебя тащить, корячиться в этой бухгалтерии с утра до ночи, вот в этой халупе жить? Не делаем мы в этой жизни того, что нравится! Но надо приспосабливаться. Много ты сейчас понимаешь. Потом ещё спасибо мне скажешь, когда жить будешь как человек.

Лера молчала. Как и предполагалось, говорить с мамой было бесполезно. Но она хотя бы попыталась.

— Ты устала, доча, конец года, экзамены, сессия, я всё понимаю. Вот ерунда всякая в голову и лезет. Соберись, я за тебя не выучусь и на цепь тебя не могу посадить, давай уже как-нибудь сама соображай.

Лера молча ушла в свою комнату. Разговор был окончен.