Глава 42

Последние пару месяцев были тяжёлыми. Настали настоящие зимние морозы, работать в неотапливаемом гараже было не просто, а так как денег хватало в обрез, бывать там приходилось часто. Макс снова стал помогать Виталику, сначала пару раз по просьбе, потом всё чаще. Это развязывало ему руки. Постепенно парень практически вернулся к старой схеме, с той лишь разницей, что товара он больше не касался. Это было его условие. Любые организационные поручения, разъезды, схемы, переговоры, но никакого стаффа в руках.

С Лерой Макс виделся всё реже. Из-за планов о продолжении образования нагрузка на девушку возрастала с каждым месяцем. Плюс ко всему, Валентина Андреевна всячески задерживала Леру дома. Графики не совпадали, иногда Макс просто срывался с работы, чтобы пересечься на полчаса и перекинуться парой слов.

Тема предстоящего расставания не обсуждалась, но висела над парой дамокловым мечом[71]. О Лериных планах поступления в Москве было известно с самого начала, но тогда Макс не заглядывал так далеко. Он не мог предположить, что роман с ней затянет его с такой силой. Перспектива отношений на расстоянии не прельщала, но что с этим делать, он пока не решил.

Второй темой, открытой для обсуждения, была Валентина Андреевна. После разговора, который состоялся между матерью и дочерью в Лерин день рождения, девушка окончательно убедилась, что раскрывать маме все карты — плохая идея. Тем не менее, Максиму не нравилось положение тайного любовника. Он периодически забрасывал Лере крючки, она каждый раз технично сливалась. Это начинало бесить. Так как у ребят физически не было возможности продолжительно откровенно поговорить, недопонимание и взаимное недовольство росло. В их отношениях впервые появилось ощутимое напряжение.

Но сейчас всё это было не важно.

Макс неподвижно лежал на диване, опершись на локоть. За окном давно рассвело, но было пасмурно. По стене сумеречно освещённой комнаты то и дело ползали причудливые тени. Макс боялся пошевелиться, чтобы не разбудить спящую рядом девушку. Он любовался ей, опасаясь прикоснуться. Валентина Андреевна, наконец, уехала в свою двухдневную командировку. Он, наконец, смог не возвращать Леру домой.

Был уже одиннадцатый час, но он знал, что девушка уснула под утро. Они занимались любовью всю ночь, и только физическая невозможность продолжать, наконец, толкнула их в объятия Морфея[72]. Макс был измотан, но счастлив. Впервые за долгое время, все неурядицы ушли на второй план, ничего не стало важно. Важно было только в какой позе сплетаются разгорячённые молодые тела. С какой страстью и обожанием смотрят на него любимые зелёные глаза. Как охотно эта хрупкая девушка отдаётся в его руки, как легко получает удовольствие, как часто сокращаются в сладостной судороге её мышцы, как её частое горячее дыхание срывается на чувственный стон.

Макс не выдержал и крепко прижал к себе тёплое сонное тело. Лера что-то сладко промурлыкала сквозь дрёму.

— Спи, зайчик, — ласково сказал он, целуя девушку в щёку. — Я пойду на завтрак чего-нибудь сварганю.

Парень встал с кровати. Сквозь сон Лера услышала из ванной характерный надсадный кашель. Макс прошёл в кухню, достал из холодильника яйца, поставил воду, чтобы сварить сосиски. Когда он снимал с плиты закипевший кофе, в кухню заглянула лохматая сонная Лера.

— Доброе утро, — улыбнулся Макс.

— Доброе, — ответила девушка, сладко потягиваясь.

Он подошёл к ней, крепко обнял, чмокнул в нос.

— Какая ты красивая, — тихо сказал он, глядя на Леру с нежностью. — Так бы и смотрел.

— Особенно по утрам, — ухмыльнулась девушка.

— Особенно по утрам, — подтвердил Макс.

Был четверг, но ни о работе, ни об учёбе не могло быть и речи.

— Так хорошо, правда? — спросила Лера, поглощая нехитрый завтрак.

— Что именно?

— Просыпаться вместе.

— Да, — согласился Макс, — это офигенно.

Лера тяжело вздохнула.

— Что мы будем делать, когда я уеду?

— Я не знаю, — честно ответил Макс, — не знаю, Гайка. Буду приезжать к тебе, может, ты сможешь приезжать на выходные. Я пока не придумал.

Девушка помрачнела. Мысль о том, что они неделями не будут видеться, нагоняла тоску.

Макс поднялся с места, сел напротив неё на корточки.

— Мы что-нибудь придумаем, детка. Надо действовать по обстоятельствам, будет день, будет пища.

— Я не хочу без тебя, — надув губы, обиженно сказала Лера.

— Как будто я без тебя хочу, — грустно улыбнулся парень, укладывая голову ей на колени. — Будь моя воля, я бы тебя никуда из этой хаты не выпускал. Но ты у меня головастая, ты в нашей дыре нормального образования не получишь, тут я с твоей мамой согласен.

— Кстати о маме.

Макс сел на пол, опираясь на прямые руки, внимательно посмотрел на девушку. Они вновь завели долгий разговор о взаимодействии с Валентиной Андреевной. Лера говорила о том, что провела разведку боем. Что мама в принципе против их отношений, а узнав, что Максим намного старше, без высшего образования и в прошлом зависимый, просто впадёт в истерику и, скорее всего, сделает всё, чтобы их разлучить. Здесь в ход пойдут любые средства. Макс же считал, что Лера демонизирует мать. Что с любым человеком можно договориться. Что он в силах объяснить женщине серьёзность своих намерений в отношении её дочери. Он устал прятаться, устал чувствовать себя без вины виноватым. Он любил Леру и хотел обладать ею без серых схем.

— Я тебя услышал, — вздохнув, сказал Макс, — но понять не могу, не проси. Будешь меня в шкафу прятать? Всю жизнь?

Лера чуть дёрнула уголками губ. То, что он рассматривал перспективу таких долгих отношений, не могло её не радовать.

— Пока не поступлю.

— Где-то я уже это слышал…

Девушка умоляюще посмотрела на него.

— Подумай на досуге. Ещё раз, Лер, снова. Я не понимаю, чего ты боишься, не съест же она меня, в конце концов! — Макс чуть подался вперёд, положил предплечья на колени. — Я про твою Москву тоже подумаю, обещаю.

Лера вымучено улыбнулась. От того, что они поговорили, стало легче, хоть разговор и не принёс ничего, кроме пустых обещаний. По крайней мере, позиция обоих была ясна.

Она продолжила есть. Макс, оставшись сидеть на полу, внимательно разглядывал её. Лохматая, в простой домашней маечке, на тонком запястье два самодельных браслетика. Лера носила закрытое хлопковое бельё, преимущественно мешковатую одежду, обувь без каблука. Волнистые длинные волосы часто были собраны в пучок. Она почти не пользовалась декоративной косметикой, не носила духи, лишь волосы пахли любимым фруктовым шампунем. Она не делала ничего, чтобы подчеркнуть свою сексуальность, и при этом была невероятно притягательной.

Макс подвинулся к стулу, нежно погладил её ноги от щиколоток к голеням. Лера прекратила есть, посмотрела на него удивлённо. Не сводя с неё глаз, он поднялся выше, запустил ладони под боковые швы трусиков.

— Ты, блин, Терминатор, что ли?! — улыбаясь, спросила Лера.

Макс пожал плечами.

— Не знаю. Я с тобой, как обдолбанный, не понимаю, откуда силы берутся.

Какое-то время они молча пристально смотрели друг на друга. Макс медленно, но настойчиво потянул тонкую ткань на себя, но на мгновение остановился. Он поднял бровь, как бы спрашивая у Леры: "Не против?".

Вместо ответа девушка улыбнулась, оперлась ладонью на стол и слегка приподняла бёдра.

* * *

Развалившись Лера, лежала на старом диване, разглядывая потолок. Макс протянул ей принесённый из кухни бокал с водой, в который раз любуясь девушкой. Из одежды на ней был только небольшой кусок одеяла, толком ничего не прикрывавший. И это было прекрасно. Максу нравилось, что она никогда не спешила одеться, прикрыться, спрятаться под одеяло. Не просила задёргивать шторы или выключать свет.

Её тело принадлежало ему не только на отведённое в постели время, для него это было ценно. Сделав глоток, Лера вернула бокал. Макс уселся на пол рядом с диваном, допил воду. Почувствовал, как её пальцы неспешно гуляют в его волосах. Хотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался, чтобы не существовало промёрзшего города, автосервиса, Лериной учёбы, Виталика, проблем и забот. Только они вдвоём в маленькой съёмной комнате. Ничего больше не было нужно.

— Можно вопрос?

— Задавай.

— Почему вообще ты со мной? — спросил он, закрывая глаза от удовольствия.

— В каком смысле?

— В прямом.

— Странный вопрос. А ты почему со мной?

— Я первый спросил.

— Это что, соревнование? — шутливым тоном спросила Лера.

— Хорошо, — Макс развернулся, встал на колени перед диваном.

Лера, опершись на локоть, повернулась на бок, к нему лицом.

— Потому что ты просто отпадная, Гайка.

Лера слегка улыбнулась, Макс внимательно смотрел ей в глаза. Для него этот вопрос звучал глупо, он просто не представлял себе, как можно не выбрать Леру. Она была талантливая, умная, весёлая, с потрясающим чувством юмора. Настоящая, без игры, без дурацкого женского кокетства. С ней было интересно. Гулять, говорить, обсуждать что-то. С ней было охрененно трахаться, он хотел её 24 на 7. Она вписывалась во всё, доверяла, принимала его со всем дерьмом, но без жертвы, не тыкая ни во что носом. Это было невероятно классно.

Макс нежно провёл девушке по щеке:

— У меня слов не хватит рассказать, что мне в тебе нравится. Всё. Каждая веснушка, каждая косточка, каждое слово твоё, смех… Ты такая красивая, сексуальная невозможно. Ты как будто всегда была, как будто моя по умолчанию. Мне так хорошо с тобой… Мне так хорошо, наверное, никогда в жизни не было. Я с тобой, впервые, себя человеком чувствую. Человеком, а не отбросом каким-то. Я с тобой сам лучше, как будто бы. Это самое главное, наверное.

Лера приподнялась и села, свесив ноги с дивана. Макс обнял её голени и положил голову на колени. Она продолжила ворошить его волосы.

— Ты сразу это понял?

Макс чуть заметно мотнул головой.

— Нет. Не знаю. Но с тех пор как дошло, я другого понять не могу. На что я-то тебе сдался? Чем заслужил? Почему ты сотне пацанов нормальных меня предпочла?

— Может, потому что мне сразу всё понятно было?

Он поднял голову.

Лера чуть улыбнулась, погладила его по щеке.

— Как только я тебя у мамы на кухне увидела. Как там говорят? С первого взгляда.

Макс нежно, невесомо поцеловал её ногу.

Она продолжила:

— Ты говоришь, пацаны нормальные. А нормальные это какие?

Парень молча пожал плечами.

— Знаешь, я всегда встречалась с нормальными. Чуть старше или ровесники, чистые рубашки, хорошие семьи, розочка в целлофане. Всем им нужна была красивая и нарядная всегда, чтобы рта не раскрывала, над шутками их тупыми смеялась, фильмы с ними идиотские смотрела… Давала чтобы, желательно, на второй день, и по барабану, хочу я сама или нет.

Макс снова поднял голову, Лера ласково смотрела на него.

— Мне кажется, я в жизни никогда ни с кем настоящей не была. Всем нужна какая-то версия. У всех свои требования. Никому не интересна сама по себе я, важен лишь результат. Профит, что могу дать. А тебе по фигу.

Лера провела рукой по его шее и спине.

— Я это как-то с самого начала почувствовала. Ты другой. Мне с тобой, не знаю, уютно как-то что ли. Ты как будто родной мне, очень близкий. Больная я, уставшая, пьяная — тебе всё равно. Я любая могу быть, не следить за собой, не контролировать, и я знаю, что ты меня не осудишь. Я не боюсь тебя разочаровать. Я всю жизнь боюсь не оправдать ожиданий чьих-то, и ты единственный от меня ничего не ждёшь. Мне с тобой свободно, легко. Я знаю, что ты любишь меня любую.

Макс пристально смотрел ей в глаза. Он никогда не говорил, что любит её, несмотря на то, что был уверен в этом. Однажды он уже произнёс эти слова, и девушка, которой они предназначались, скомкала и выкинула их вместе с его размозжённым сердцем. Он просто не мог пересилить себя, чтобы произнести это снова, хотя Лера, без сомнения, заслуживала этих слов в гораздо большей степени. Ему вдруг стало стыдно. Макс опустил глаза. Лера грустно улыбнулась и нежно поцеловала его в лоб.

— Ну и просто с тобой очень классно, если понимаешь, о чём я.

Взъерошив ему волосы, она встала с дивана, стянула со стула его футболку и надела на себя. Завязала в пучок растрепавшиеся длинные волосы, уселась на стол.

— Я в детстве гимнастикой занималась. Ненавидела это, если честно. Ничего не получалось. Больно, стыдно, каждая тренировка как пытка. Но мама хотела, — Лера зло усмехнулась, — говорила, что для девочки это очень полезно. А я спать ложилась и Бога молила, чтобы хоть что-то случилось, чтобы мне больше никогда не пришлось это делать. И знаешь, сработало, — она посмотрела на Макса с улыбкой, но глаза были влажными. — На каком-то дурацком кувырке я руку сломала. Больно было, пиздец, извини за мой французский. Я в больнице лежала, в десять лет, одна, маме работать надо было. А как-то так повезло, что перелом сложный был, долго со мной мыкались, вспоминать не хочу. И вот мама меня забирает и спрашивает у врача: "А она заниматься сможет?" То есть, понимаешь, не как рука срослась, не как я всё это перенесла, не как с этим жить теперь. Заниматься сможет? Это только важно.

По щеке Леры скатилась слеза, она шмыгнула носом.

— И врач такой говорит что-то, бла-бла-бла, случай сложный, короче нельзя руку нагружать, прощайтесь со своей гимнастикой. И мама на меня смотрит так, я никогда не забуду, мне кажется. Просто столько разочарования у неё во взгляде было. Я была виновата, понимаешь, что у меня рука неправильно срослась, — Лера сделала паузу. — Ясно теперь, почему я с тобой?

Макс подошёл и крепко обнял её, поцеловал в макушку.

— Я всю жизнь всё делала правильно и всё равно всегда была виновата. Не дотянула, мало старалась. И вот, первый раз — неправильно, связалась с тобой, это же уму не постижимо. Я же приличная девочка, ты же, типа, вообще мне не подходишь!

Макс молчал. Лера усмехнулась, задрала голову, поцеловала его подбородок, раздвинула бёдра, подпуская его ближе.

— И грёбаный парадокс, именно сейчас я чувствую — это самый правильный выбор. Что вообще не надо стараться, тянуть, жилы рвать, что-то из себя строить. Я уже хороша. Сама по себе, по умолчанию. Хоть со сломанной рукой, хоть с ПМС[73], хоть с настроением как из жопы. Я впервые сердце послушала, а не голову. И угадала. Тебе всё равно, кто я, важно, что у меня внутри. Ты меня чувствуешь, как будто мы всю жизнь были знакомы, и я тебя чувствую. Я тебя люблю.

Макс положил ладони ей на щёки, прижался лбом. Внутри всё переворачивалось от ликования. Внешне он привык эмоции не выражать, но участившееся дыхание предательски выдавало его радость. Он почувствовал, как от ловких движений её стоп ползут вниз его домашние спортивные штаны.

— Нет-нет-нет, подожди, не надо, — сказал Макс ласково глядя на девушку, поглаживая кожу большими пальцами, — не сейчас, пожалуйста.

Вместо вопросов Лера поцеловала его. Сначала нежно, потом более чувственно, обняла за шею.

— Хочешь проникнуться моментом?

— Да, — подтвердил Макс, крепко обнимая её. — Это даже лучше, чем секс.

Лера всхлипнула, утыкаясь в широкое плечо.

— Ты там плачешь, что ли? — спросил он, крепче прижимая её к себе.

— Угу.

— Ты чего? — улыбаясь, спросил Макс, размыкая объятия и снова нежно поглаживая её по лицу.

— Не хочу домой, мне так хорошо у тебя.

— Пустишь меня поговорить с твоей мамой, может, сможешь чаще оставаться.

Лера грустно улыбнулась. Максим вытер слёзы с её щёк.

— Давай, просто попробуем.

Она провела ладонями по его груди, обняла за плечи. Макс поцеловал её и, улыбаясь, крепко прижал к себе.