Глава 51

Лера позвонила маме на следующее утро. Это была первая ночь, когда она официально ночевала не дома, девушка совершила непозволительную вольность.

Сейчас, на фоне всего происходящего, Валентина Андреевна восприняла эту вольность довольно стойко. Мать и дочь договорились встретиться, и вечером Максим привёз Леру домой. Сначала они долго говорили втроём, потом парень ушёл, и женщины продолжили диалог с глазу на глаз. Несмотря на все старания молодой пары, Валентина Андреевна оставалась непоколебимой. Выбор дочери ей категорически не нравился. Но на кону стояло Лерино поступление в Москве. Слишком много сил, времени и денег уже было вложено. Женщина понимала, что эскалация конфликта ставит всё, что было для неё так важно, под угрозу. Видя, что намерения всех троих в этой области совпадают, Валентина Андреевна решила временно зарыть топор войны. В конце концов, она надеялась, что отношения на расстоянии изживут сами себя. Да и когда дочь уедет, ей будет легче найти рычаги влияния на вскружившего дочери голову паршивца. Итак, Лера вернулась домой, всё завертелось как раньше. С одной лишь разницей — больше никто ни от кого не скрывался.

Девушка с головой занырнула в учёбу, ей предстояло сдавать ГОСы[82], первый из которых выпадал на следующий за всеми семейными разборками рабочий день. На Лерино счастье, это был гумманитарный предмет, с которым у неё, начитанной и любознательной, обычно не возникало особых сложностей. К тому же, время, отданное занятиям в течение года, не прошло даром.

Следом шла ненавистная экономика. Девушка заметно нервничала, и Макс понимал, что настроиться на сложный материал она сможет только в спокойной обстановке. Парню со скрипом удалось убедить Валентину Андреевну в том, что он может быть полезен. Пришлось провести показательное выступление с решением пары тестов. На четверо суток он забрал Леру к себе домой. Это удивительно сблизило их. Между ними ничего не было, Макс настаивал на том, что Лере надо полностью восстановиться. Это было непросто, но он любил это ощущение: оттягивание неизбежного удовольствия. Первый раз он отследил у себя это предпочтение давным-давно. Когда измученный организм до дрожи в руках хотел очередной дозы эндорфина, Макс минутами мог сидеть, разглядывая лежащую на ладони заветную таблетку. Зная, что через миг она заберёт все его беды, накручивая себя до изнеможения. С тех пор эта привычка перешла и на другие приятные занятия, прочно закрепившись в списке его слабостей. Оттягивание неизбежного доводило желание до исступления, а удовольствие от, наконец, полученного увеличивалось в разы.

Так было и сейчас. Зная, что вскоре Лера вернётся в его постель, он хотел получить от их вынужденного воздержания максимум. Это открыло для Макса его девушку с её самой интересной стороны. Он наслаждался их непрерывным общением, в который раз поражаясь, как удивительно тонко выточена под него эта девушка. Из бытовых мелочей, нежных прикосновений, полуночных задушевных разговоров, вечерних прогулок и тёплых взглядов складывалась иллюзия семейственности, счастливой совместной жизни. Макс, всегда охраняющий свой холостяцкий быт от любых вторжений, впервые за много лет больше не хотел жить один. Он хотел жить с ней и судорожно пытался придумать, как сделать это возможным. Экзамен был сдан, и Лера снова уехала домой. Возвращаясь в пустую малометражку, Макс физически ощущал тяжесть её отсутствия. Он с ужасом думал о предстоящем долгом расставании. Лерой он закрывал все свои потребности.

Из-за внезапного попадания в больницу история с экзаменами и защитой диплома затянулась. Потом, почти сразу, Лера с матерью уехала на несколько дней в Москву. После они оба закрутились в новых хлопотах. И хоть и казалось, что времени ещё много, сентябрь неумолимо подкрадывался.

Макс с жадностью глотал каждую минуту, подобно верблюду, уходящему в пустыню, пытаясь запастись временем с любимой впрок. Лера старалась не думать об отъезде.

* * *

Тёплая вода ласково накидывала лёгкие волны на загорелые длинные ноги. Лера сидела на берегу, опершись на руки и жмурясь от солнца. Взгляд её был направлен на реку, из которой вскоре вынырнул светловолосый мужчина и размашистым кролем поплыл к противоположному берегу. Девушка дождалась, пока он сменит направление и, легко забежав в воду, поплыла ему навстречу. Приблизившись, Макс нырнул и схватил её за ногу. Лера вскрикнула и рассмеялась. Они дурачились, брызгаясь и хохоча, постепенно возвращаясь к берегу. Макс почувствовал дно и за руку притянул к себе девушку. Лера, которая была намного ниже ростом, инстинктивно уцепилась ему за шею, обхватила ногами. Парень улыбнулся, потянул за завязки её купальника.

— Эй! — смеясь, возмутилась девушка в попытке поймать ускользающий предмет одежды, но для этого надо было отцепиться от парня и снова почувствовать глубину.

Макс ловко схватил проплывающий мимо лифчик и, прижав свободной рукой свою ношу к себе покрепче, направился к берегу.

Отчего-то он очень хорошо запомнил этот день: приятную тяжесть её тела, освежающую прохладу воды, треск костра и вкус запечённой в углях свежепойманной рыбы. Смех, обжигающий песок, колющий плед, расстеленный в тёплых зарослях. Губы, сползающие по его животу всё ниже и ниже, горячую влагу её тела, её голос, сплетённые пальцы, счастливые влюблённые глаза, её вкус… Это был один из самых счастливых дней в его жизни, один из последних их совместных беззаботных дней.

Всё это в мельчайших подробностях вспомнил Макс, выгружая из девятки последнюю сумку.

— Ничего не забыла? — спросил он у суетившейся Леры.

— Вроде нет.

— Тогда показывай, — Макс повесил на плечо рюкзак и взял в обе руки увесистые сумки.

Девушка неуверенно зашагала к общежитию.

— Ну всё, я поехал, — сказал он, как только они разместили вещи в комнате.

Лицо Леры мгновенно помрачнело.

— Хочу допоздна успеть.

Они вновь вышли на улицу. Девушка крепко прижалась к парню, балансируя на цыпочках, поцеловала колючий подбородок.

— Останься ещё ненадолго, пожалуйста, — попросила она.

— Долгие проводы — лишние слёзы, — усмехнулся Макс. — На следующих выходных приеду, не заметишь, как время пролетит.

— У тебя же день рождения.

— Сделаю себе подарок.

Лера улыбнулась.

— Подарок так себе…

Парень снисходительно улыбнулся и наклонился к самому её уху.

— А по мне, так офигенский.

Девушка посмотрела на него влажными глазами.

— Пока, — сказал он, спешно поцеловав Леру в лоб, и направился к припаркованной неподалёку девятке.

Макс нарочно обесценивал Лерины переживания, делая вид, что не расстроен предстоящей разлукой. По правде говоря, на душе у него было паршиво. В отличие от наивной, позитивно настроенной Леры, он понимал, что той близости, что была между ними весь прошедший год, пришёл конец. Парню было очевидно, что видеться теперь они будут действительно редко. А отсутствие возможности нормально поговорить будет усугублять все возникающие недопонимания.

Макс тяжело выдохнул, щёлкнул застёжкой ремня, повернул ключ в замке зажигания. На торпеде валялась пачка "Кента". Проворачивая руль одной рукой, другой парень выудил сигарету. Сегодня можно нарушить правила. Впереди было почти три часа пути, он выкрутил громкость на максимум, по радио играли Би-2[83].

— Ты так прекрасна, моя любовь… — пробубнил Макс, повторяя за исполнителем.

Он знал, что такое Москва. Знал, как дурманит и соблазняет провинциальных ребят большой город. Он всё понимал. Лера была молода, открыта миру. Очень скоро она перестанет приезжать, очень скоро он станет ей неинтересен. То, что ничего не изменится — лишь иллюзия, как и то, что Лера принадлежит ему. Но Макс был готов до последнего тешить себя этой иллюзией. Он закурил новую сигарету. Кто бы сказал ему полтора года назад, что он так вляпается. Что же будет дальше?

Макс достал телефон и набрал знакомый номер.

— Здорова, Веталь. Вечером занят? Я заеду?