Глава 50

Не задав ни одного вопроса, тётя Нина уложила девушку в кровать, принесла ей бульон и дала обезболивающие. Лера знала, что мать Максима добрая женщина, но не подозревала, что до такой степени. В её взгляде не было ни капли осуждения, она видела в Лере прежде всего ребёнка, о котором надо позаботиться, а не девушку, которая спала с её сыном. Присев у изголовья кровати, женщина ласково сказала:

— Ужасно неловко, правда?

— Правда, — улыбнулась Лера. — Спасибо Вам большое за помощь.

Нина отмахнулась, мол, ничего не стоит.

— Вы, наверное, думаете, что я потаскушка, — пряча глаза, тихо спросила девушка.

— Что? — удивлённо спросила женщина, как будто не расслышав. — Бог с тобой, Лера, что за слова такие?

— Ну, — Лера отважилась поднять глаза, — ситуация такая…

— Да уж, — вздыхая, согласилась мать Максима, — ситуация, конечно, не из простых, но что тут поделаешь? Это жизнь. Вы молодые, красивые, у вас гормоны, кровь играет. Ты девчонка совсем, эт моему оболтусу надо было головой думать.

— Он думал, — слегка улыбнулась Лера, — он от меня как мог открещивался.

Тётя Нина снова вздохнула, понимающе улыбнулась.

— Любишь его?

Лера снова опустила глаза, помолчав, призналась:

— Да, тёть Нин. Очень люблю.

— Хорошо, — тихо протянула женщина. — Я к тому, что он-то крепко влюбился, я давно заметила. По нему видно, он другой стал, нежнее, слабее, как будто бы. Не такой колючий.

— Он у Вас очень хороший. Спасибо Вам, что такого сына воспитали.

Мать Максима недобро ухмыльнулась.

— Погоди пока мне "спасибо" говорить. Сдаётся, не так хорошо ты его знаешь.

Женщина вышла из комнаты, вернулась с кружкой.

— Как думаете, он с мамой сумеет договориться? — спросила Лера, принимая из рук женщины сладкий тёплый чай.

Та в ответ лишь пожала плечами.

— Приедет, видно будет.

Нина промолчала, глядя в стену.

— Если честно, мне это всё тоже не особо нравится. Ты девчонка хорошая, но молоденькая совсем. Тебе ещё гулять и гулять. Не в того ты влюбилась, не такого тебе надо.

— Какого такого? — спросила Лера.

Нина повернула к ней голову, пристально посмотрела в глаза.

— Я сына своего знаю, Лер. Знаю, кто он такой из себя.

— Я тоже его знаю, — девушка выдержала взгляд. — Да, меньше, чем Вы, но знаю. Он очень хочет плохим быть, казаться плохим, это как оправдание такое, вызов миру. С плохого что взять? Но разве плохой бы не бросил меня, получив желаемое? Плохой бы приехал ко мне в больницу? Поехал бы сейчас с мамой моей разговаривать? Привёз бы меня к Вам?

Мать Максима слегка улыбнулась.

— Он застрял в прошлом, в лечебницах, в дружках этих своих. Он сам себя в этой узде держит. Да, в нём плохого много, но и хорошего не меньше. Я вижу хорошее. Он умный, сильный, он столько всего умеет, он мужик, он ласковый, нежный, да, Господи, Боже, он офигенный! — Лера всплеснула руками, срываясь на слёзы. — Почему вы все его у меня отнимаете?

Нина ласково погладила её по голове.

— Никто никого не отнимает. Я тут только посоветовать могу, решать сами будете. Отдохни пока, я на ужин что-нибудь соображу.

* * *

Сделав глубокий выдох, Макс позвонил в знакомую дверь. Светлая точка глазка на секунду потемнела. Ничего не произошло. Он позвонил ещё раз, настойчивее. Дверь не открывали. Он прислонился к двери и громко прокричал:

— Я же вижу, что Вы дома! Я просто поговорить хочу, пожалуйста!

Никакой реакции не последовало.

— Хорошо! — так же громко сказал Макс. — Я всё равно не уйду, пока не откроете.

Он сел на пол возле двери, опираясь спиной о стену. Очень хотелось курить, но Макс понимал, что запах табака не прибавит ему очков.

— Пошёл отсюда! Сейчас полицию вызову! — послышался глухо звучащий из-за закрытой двери голос Валентины Андреевны.

— Вызывайте! — спокойно ответил Максим.

Прошло около получаса. Из лифта вышла соседка, удивлённо посмотрела на сидящего на полу мужчину. Они виделись не впервые.

— Здрасьте, — дежурно улыбнулся Макс.

— Что, никого дома нет?

Он отрицательно покачал головой.

— Может, позвонить?

— Скоро придут, Вы не переживайте, всё нормально.

Спустя ещё четверть часа, в двери Лериной квартиры, наконец-то, провернулся замок.

— Заходи, хватит перед людьми меня позорить, — прошипела Валентина Андреевна.

Максим спешно встал. Он не отважился пройти дальше прихожей, да и, судя по всему, дальше его никто и не приглашал. Он вдруг подумал, что впервые оказался в этой квартире. За прошедший год Лера не однократно приглашала его зайти, но он всегда отказывался. Это была не её территория, а территория её матери. Макс понимал, что будет чувствовать себя здесь весьма странно. Ирония была в том, что именно мать и заставила его зайти внутрь.

— Спасибо, — сказал парень, стараясь смотреть женщине в глаза.

— У тебя она? — враждебным тоном спросила Валентина Андреевна.

Макс молча кивнул. Женщина глубоко вздохнула, села на пуфик.

— И чё припёрся? Добро мне вернуть?

— Я хочу, чтобы мы всё обсудили, как взрослые люди.

Лерина мать презрительно усмехнулась. Очевидно, к взрослым людям она относила здесь только себя.

— Знаете, — начал Максим, — я, если честно, не знаю, чтобы я на Вашем месте делал. Если бы дочка единственная с обдолбышем связалась. Вы же меня таким помните? Думаете, за столько лет ничего не изменилось?

— Да нет, изменилось, — сухо ответила женщина. — Расскажи мне, как ты за голову взялся, отучился, работу хорошую нашёл и дурочек наивных не трахаешь.

Макс дёрнул желваками. Обсуждать с матерью интимные дела её дочери было крайне неприятно. В том числе потому, что он был в эти дела по уши замешан.

— Вам по порядку?

Женщина безучастно пожала плечами.

— Наркотики почти шесть лет не употребляю, не пью, курю, правда, но при Лерке — нет. ПТУ закончил, работаю автослесарем, не ахти что, но на хлеб с маслом хватает. С Леркой как-то всё закрутилось, случайно. Я не хотел, честно, но влюбился, и она влюбилась. Просто не повезло.

Валентина Андреевна внимательно смотрела на собеседника. Её уставшее заплаканное лицо выражало презрение.

— Что касается постели, — Макс опустил глаза, говорить было тяжело, — то я Вашу дочь люблю и несу полную ответственность за свои действия. За её здоровье и безопасность. Поверьте, у меня не было цели её в койку затащить, мне с ней и без этого хорошо.

— Смело, — отметила женщина, хлопая себя по коленям и поднимаясь. — От меня чего хочешь?

— Чтобы Вы её простили.

— Прощу, конечно, если духа твоего с ней рядом больше никогда не будет.

— Вы же знаете, что ультиматумы не работают, — печально сказал Макс, глядя Лериной матери в глаза.

— Очень даже работают. Просто Лере надо выбрать: или шваль подзаборная, или мать родная. Сложно, конечно, я понимаю.

Макс опустил голову, ухмыльнулся. За свою жизнь он слышал очень много всякого рода оскорблений от разных людей. Он привык, что окружающие считают его человеком третьего сорта. Попытка Валентины Андреевны его задеть была бесплодной.

— А что Вы выбираете?

— В смысле? — непонимающе посмотрела на него женщина.

— Ну вот, Вы выбираете потерять свою дочь, вместо того, чтобы жить нормально, как раньше?

— А-а-а-а-а-а, — Валентина Андреевна улыбнулась, — ясно теперь. Она к тебе припёрлась, а тебя такой расклад не устраивает? Хочешь, чтобы она с мамочкой жила на всём готовом, а ты только пользовал?

— Мимо, — грустно улыбнулся Макс, переминаясь с ноги на ногу. От неудобного положения начинала ныть поясница. — Меня такой расклад более чем устраивает. От лишней тарелки супа не обеднею, и жить мне с ней только в кайф. Я и жениться готов, только вот я ей не отец и не мама, я ей Вас никак не заменю. Поймите уже, наконец!

Женщина злобно посмотрела на него. На секунду ему показалось, что в лице её что-то изменилось.

— Вы же любите её, лучшего хотите для неё. Да и она Вас любит, хоть Вы и не всегда это чувствуете. Вы же самые родные на свете люди. Неужели Ваша правота стоит того, чтобы всё разрушить? Валерка отца потеряла не так давно, Вы хотите её ещё и матери лишить?

Собеседница молчала, стоя к нему спиной. Она была упрямой и самоуверенной женщиной, но что-то в сказанных Максимом словах заставило её задуматься. Лёд тронулся.

Макс провёл в Лериной квартире ещё чуть больше часа. Всё это время они с её матерью вели сложный неприятный разговор. Он вернулся домой совершенно опустошённый. Мама с Лерой, подобно голодным питомцам, с нетерпением встречали его в коридоре.

— Ну как? — взволнованно спросила мать.

— Да так, — устало выдохнул Максим, протягивая Лере её телефон. — Хреновый из меня переговорщик. Поесть можно чего-нибудь?

— Да, сейчас разогрею, — засуетилась мать.

На немой вопрос Леры он тихо ответил:

— Не скажу, что что-то порешали, но меня хотя бы не сажают, а тебя готовы выслушать.

Девушка улыбнулась. Он поцеловал её в лоб.

— Извини, Гайка, потом расскажу. Я голодный как собака и устал пиздец как.

— Максим! — строго крикнула из кухни Нина.

Ребята улыбнулись, Макс крикнул в обратную:

— Прости, мам. Очень устал. Очень.

— Сейчас кусну, ко мне поедем. Ты не голодная? — тихо спросил он у Леры.

Та отрицательно покачала головой.

— На, — он протянул ей связку ключей, — это от хаты моей. Приходи, когда хочешь.

— Ого, — удивилась Лера, для неё это был довольно серьёзный шаг. — Спасибо.

Макс бросил быстрый взгляд в сторону кухни, сдвинул девушку дальше вглубь коридора и страстно, продолжительно поцеловал.