Глава 49

— Он же поматросит и бросит! Хорошо, если не в подоле принесёшь. Ему же просто ровесницы не дают, вот он тебя и нашёл, подстилку бесплатную. Безмозглую!

Лера закатила глаза. Аргументы матери казались абсурдными. Этот разговор в той или иной форме продолжался уже неделю. Лерин аппендицит никого не волновал. На повестке дня были проблемы с экзаменами и вскрывшаяся связь с соседом-наркоманом.

— Ты ещё скажи, что любишь его! — не унималась мать. — Да тебе просто нравится с ним трахаться! Ты так себя шибко взрослой ощущаешь.

— Взрослой я себя с тобой ощущаю, — после паузы ответила, наконец, Лера. — Ты же всю жизнь на меня все свои проблемы вываливаешь. Я же всё сама, все врачи, магазины, бумажки. У меня ответственность, обязательства! Как будто я что-то могу исправить! — она нервно сглотнула. — А с ним я как девочка пятилетняя. Важно, чтоб покушала и шапку не забыла надеть. Когда всегда заберёт, пожалеет, если устала, по голове погладит, ванну сделает. Спросит, как дела? Не "Что получила? Что задали? Всё ли сделала?" А "Что было? Какие новости? Никто ли не обидел? Почему такая грустная?"

Мать пустым взглядом смотрела в стену.

— Он плохой, мам, плохой человек. Думаешь, я не вижу, что ли? Но он меня любит, заботится обо мне. Может и неправильно, может, не так, как ты себе представляла. Но он меня любит, я это вижу, я чувствую!

Валентина Андреевна встала с дивана и тяжело вздохнула.

— Ой, дура, какая же ты дура! Какой же ты бред несёшь…

Лера усмехнулась. Стена была непробиваемой. Взгляд её стал жёстким. Она нагло посмотрела на мать и, отчеканивая каждое слово, сказала:

— И да, ты права. Мне очень нравится с ним трахаться. Я от этого офигеть какое удовольствие получаю. Если ты вообще понимаешь, о чём я.

Мать с размаху отвесила Лере звонкую пощёчину.

— Я его посажу, — злобно прошипела Валентина Андреевна.

— За что, интересно?

— Найдётся за что. Наркуша с приводами[81], никто и разбираться не станет. Загремит как миленький.

— Попробуй, — глядя в глаза матери, уверенно сказала Лера, — и ты меня больше никогда не увидишь.

— И куда ты пойдёшь? Под забор?! — хмыкнула мать.

— Хоть бы и так. Встану у подъезда и буду давать направо и налево каждому встречному. И обязательно, чтоб все соседи видели, чтоб весь город знал, какую Валька блядь воспитала. Тебе же это важно?! Что люди скажут?

— Духу не хватит.

— Не переживай, хватит. Раньше бы не хватило.

— Воспитала на свою голову, — схватилась за сердце Валентина Андреевна.

— Да воспитала, мам, на свою голову, это отцовская порода, дурная кровь, лентяйка, эгоистка, бестолочь! Ничего не забыла?

Повисло молчание.

— Так что если хочешь подружкам на работе моей учёбой в Москве хвастаться, отстань от нас, ради Бога.

— Пошла вон, — тихо сказала мать.

* * *

Лёха был в сервисе один, когда в дверь робко постучали. На пороге стояла Лера, худая и бледная как смерть.

— Привет, — слабо улыбнулась она, — а Максим здесь?

— Уехал уже, — Лёха подхватил девушку под руку, довёл до кушетки. — Случилось что?

— Позвони ему, пожалуйста. Я без телефона, и денег на маршрутку было в один конец. Решила, тут точно кто-нибудь из вас будет, а у него дома — как повезёт.

— Держи, сама позвони, — протянул Лёха девушке телефон. — Что случилось? Тебе плохо? Выглядишь, если честно, так себе.

— С мамой поругалась, — пояснила Лера, слушая гудки в трубке, — я после операции, не восстановилась ещё.

— Чё, Лёх, забыл чё? — послышался в трубке бодрый любимый голос.

— Это не Лёша, это я. Забери меня, пожалуйста.

* * *

Они ехали молча. Лера старалась не показывать, как болит непрерывно ноющий шов, Макс выстраивал в голове последовательность дальнейших действий. Он предполагал нечто подобное и сейчас перебирал возможные варианты. В какой-то момент он подумал, что Лера может расценить его молчание как злость или обиду. Макс посмотрел на девушку и нежно погладил её по коленке.

— Всё будет хорошо, детка.

Лера вяло улыбнулась.

— Извини.

— Не за что извиняться. Я серьёзно. Ты не смотри, что я гружёный, это не из-за тебя. Просто подумать нужно.

— О чём?

— Это мама твоя, Лер, это самый близкий человек. Ты не подумай, я только рад, если ты со мной жить будешь, это очень круто, я давно хотел. Но я не хочу, чтобы ты из-за меня с матерью перестала общаться. Это неправильно, я считаю.

Девушка закатила глаза.

— Такими связями не разбрасываются, Лер. Так не должно быть.

— И что ты предлагаешь?

— Съезжу, поговорю с ней.

— Сейчас не самая хорошая идея.

— Именно сейчас. Пока она с психа чего не натворила.

— До неё не достучаться.

— Я хотя бы попытаюсь.

— А мне что делать?

— А тебя к матери пока отвезу.

Лера испуганно посмотрела на парня.

— К моей. Я тебя одну в таком состоянии не оставлю, а она всё сделает, если нужно будет. Я ей доверяю, как себе.

Девушка тяжело вздохнула.

— Я ей рассказал. Всё нормально.

— Ты, я смотрю, всем рассказал, — угрюмо пробубнила Лера.

— Ну кто-то же не хотел по-человечески, — бросил ответную шпильку Макс, — теперь имеем, что имеем.

Снова повисла тишина. Они подъехали к своему старому дому.

— Лер.

— Что?

— Злишься на меня?

Она дёрнула скулой, пожала плечами, посмотрела ему в глаза.

— Не знаю. Да, наверное, но не понимаю, почему.

Он погладил её по голове.

— Потому что ты думала просто сбежать, а я, дурак, всё усложняю.

Девушка вздохнула, опустила глаза, покусала губы.

— Да, наверное. Я думала, ты просто меня заберёшь.

Макс потянулся через сидение, поцеловал её в висок.

— Поцелуешь меня?

Лера подняла глаза.

— Если поцелуешь, значит, понимаешь, что я прав. Хоть это и неприятно.

Девушка слегка отстранилась, отвернулась к окну, нервно стуча пальцами о дверцу, затем продолжительно посмотрела ему в глаза. Максим молчал, ожидая её решения. Они должны были выступать единым фронтом, сейчас это было важно. Лера тяжело вздохнула, опустила глаза. Затем подняла взгляд, оперлась ладонью о его колено и нежно, чувственно поцеловала. Он погладил её по щеке.

— Я быстро. Постараюсь быстро. Всё будет хорошо.