Глава 61

Ключ дважды провернулся в замке, и Лера вошла в тесную прихожую. В квартире было темно.

— Ма-а-а-а-акс, — негромко позвала она.

Ответа не последовало, парня не было дома. Лера бросила на пол сумку, неспешно разделась, прошла на кухню, открыла холодильник. Девушка жалобно захныкала, обнаружив, что он совершенно пуст. Меньше всего ей сейчас хотелось идти в магазин. Но это означало лечь спать голодной и остаться без завтрака. Просить Максима бесполезно, он освободится слишком поздно, в округе нет ни одного круглосуточного супермаркета. Лера бегло взглянула на часы, оставалось пятнадцать минут, чтобы сбегать в ближайшую "Пятёрочку"[95]. Она страдальчески закатила глаза и накинула пальто.

В магазине Лера критически оценила содержимое своего кошелька — не густо. Она ограничилась пачкой наггетсов, двумя пакетами быстро завариваемой лапши и творогом. Немного подумав, попросила у кассира пачку "Честера". Выйдя на улицу, Лера защёлкала зажигалкой, всё было не так, как она себе представляла.

Было уже очень поздно, когда девушка сквозь сон услышала звук открывающегося замка. Она облегчённо вздохнула, Макс бомбил[96] по ночам, и Лера волновалась за него. Спустя какое-то время к спине прижалось прохладное тело, девушку окатило любимым запахом.

— Ты покушал? — промурлыкала Лера, беря в замок пальцы обнимающей её руки.

— Спи, зайчик, — тихо ответил уставший мужской голос, и Лера почувствовала, как шею нежно поцеловали, а саму её ещё крепче сжали в объятиях.

Она была слишком уставшей, чтобы возражать. Их новая жизнь с Максимом отнюдь не была похожа на те сладкие дни, которые они до этого проводили вместе. Они жили в старой маленькой однушке у чёрта на куличках. Лера работала с восьми до пяти три дня в неделю. По факту, почти всегда восьмичасовой рабочий день превращался в полноценную смену до вечера. Ещё три дня она проводила в университете. Там, с учётом её пропусков, ей тоже приходилось торчать приличное количество времени.

Максим днём разгружал фуры, вечером развозил людей от вокзалов и аэропортов. Лера уходила, когда он ещё спал, он приходил, когда спала она. Когда у него был выходной, он катал по городу с самого утра. Они почти не виделись, почти не разговаривали друг с другом и были слишком вымотаны, чтобы думать о чём-то ещё. Вдыхая любимый запах, Макс грустно усмехнулся. Каток нечеловеческой усталости размазал его. Сверх способности работали лишь в краткосрочной перспективе, сейчас силы оставались лишь на объятия. Он зарылся лицом в пушистые волосы и заснул.

Сказать, что он устал за последний месяц было не сказать ничего. Макс был выжат, истощён морально и физически. Он был по уши в долгах: был должен банку, Лёхе, каким-то знакомым по мелочи. Несмотря на то, что Виталик, раскаявшийся за свою резкость, предлагал помощь, Макс отверг её. Он сохранил остатки гордости. Он не мог скрывать от Леры тяжести своего положения, но старался обрисовать картину более радужно. По сути, они жили на Леркину зарплату, стипендию она не получала, а редкие переводы от матери прекратились, как только девушка съехала из общаги. Все заработанные деньги Макс сразу же скидывал на обслуживание своих долгов, беда была в том, что нормального стабильного заработка он пока не нашёл. В одном из сервисов он не прошёл проверку службы безопасности, в шарашке поменьше оказался гадкий невыносимый коллектив. В серых конторах кидали с деньгами, гонять по городу курьером было сложно и неприбыльно. В конце концов, он нанялся грузчиком на склад посменно. Нелегально, что было минусом, но деньги платили тут же в конце смены, что было плюсом. Вечерами он таксовал на своей девятке. В агрегатор[97] его не взяли из-за прохождения по судебному делу и наркоучёта. Прошлое хлестало по щекам, нагло хохоча в ухо, что от него ему не уйти. Макс ненавидел Москву всем сердцем, и город отвечал ему взаимностью.

Близость любимой женщины только усугубляла ситуацию. Макс презирал себя за то, как Лере приходилось жить рядом с ним. Он считал себя конченным неудачником, иждивенцем. И, несмотря на то, что Лера убеждала его, что все трудности временны, у Макса было ощущение полной безысходности. Ему хотелось одного — просто исчезнуть. И спустя примерно месяц ему представился такой случай.

* * *

— Блин, Фархад, мудила! — в сердцах, выдохнул Макс, поднимая очередной тяжёлый ящик.

Один из напарников не вышел на работу, и разгружать весь объём грузов, предстояло вдвоём. На зарплате это естественно никак не отражалось, и Макс был в гневе.

— Да ладно тебе! — второй напарник Макса, имени которого он, как ни старался, запомнить не мог, был настроен более позитивно. — Побалдеет пару дней, да выйдет.

— Побалдеет он, с-с-сука, — Макс с трудом поставил ящик на стеллаж, — вам же бухать нельзя, Аллах пиздюлей не выпишет?

— Но-но, — предостерегающе цыкнул мужчина, показывая, что высказывания светловолосого парня ему не нравятся, — бухать, эт ваша тема.

— А что тогда? — Макс утёр пот со лба.

Мужчина многозначительно улыбнулся. На этот раз Макс промолчал. В голове судорожно забегали мысли. Что-то подсказывало, что речь шла не о женщине, а значит оставался только один источник кайфа, и осознание того, что у напарника есть к нему доступ, горячей кровью застучало в висках.

Он тоже хочет. Ему это нужно.

Работать на пределе, не есть, не спать, заниматься с Леркой сексом, не думать о том, что ты жалкое чмо, что жизнь лишь подобие чего-то настоящего. Не насовсем, пару раз. Ничего не случится.

Эта мысль настолько завладела им, что вечером он не поехал таксовать, а, накупив продуктов, отправился домой. Лера, вернувшаяся в девятом часу, с удивлением заглянула на кухню.

— Все собаки сдохли! Ты дома?

Макс нахмурился, Лера, очевидно, была на взводе. Она очень устала.

— Гречку будешь? С килькой?

Лера бухнулась на стул.

— Позвонить нельзя было? Я бы пораньше сбежала.

Парень ухмыльнулся, присел перед ней на корточки и уложил голову ей на колени.

— Не дуйся, время ещё детское.

Лера фыркнула, но машинально взъерошила светлые густые волосы.

— Ты очень голодна?

— Вообще-то да, — язвительно ответила девушка.

— Тогда давай ужинать.

Несмотря на то, что Лера старалась делать вид, что в происходящем нет ничего страшного, Макс видел, как её раздражает их образ жизни и безденежье. Она частенько огрызалась и язвила. Он понимал, что это вполне справедливо, но в глубине души ему всё равно было обидно. Вот и сегодняшний вечер он планировал провести совсем не так. Макс ожидал, что Лера обрадуется, застав его дома, и первым делом они будут отнюдь не ужинать.

Ели они в тишине. Макс всё больше хмурился, погружаясь снова в свои мысли. Лера внимательно смотрела на него. Наконец, быстро накидав в рот остатки каши с рыбой, она встала со своего места. Девушка подошла к его стулу сзади и с силой впилась пальцами в мужские плечи, разминая задубевшие мышцы.

— О-о-о-о-о, — блаженно произнёс Макс, закрывая глаза от удовольствия.

Лера, прилагая не шуточные для своих хрупких рук усилия, продолжила делать ему массаж. Парню показалось, что он начал мурлыкать. Девушка поцеловала его в шею и прошептала:

— Спасибо, что поесть купил. Я была голодная и злая, извини.

Макс готов был сейчас простить ей всё что угодно, приятное тепло разливалось по плечам, снимая зажимы и усталость. Это было то, что нужно. Несмотря на холод, царивший в последнее время в их квартирке, Лера по-прежнему тонко чувствовала такие вещи. Она прошлась ниже, разминая трицепс, запустила пальцы в рукава. Макс чуть отстранился, избавляясь от футболки, положил согнутые в локтях руки на стол, давая ей больше места для манёвра. Лера ловко щипала, мяла и простукивала доступную ей часть спины, прошлась по шее, запуская пальцы в волосы, не забывая массировать. Максим тихо стонал, не скрывая своего удовлетворения процессом. Ладони девушки переместились на грудь и живот, нежно проскользнули сверху вниз. Она поцеловала выпирающий шейный позвонок и направилась прочь из кухни, попутно скидывая с себя свитер. Разомлевший Макс так и остался полусидеть-полулежать, наслаждаясь впитавшимися в кожу прикосновениями.

— Ты не хочешь продолжить сеанс? — послышалось из комнаты.

Макс широко улыбнулся и резко вскочил со стула.