Глава 14

– Знаешь в чём прелесть больших кроватей? – промурлыкал мне на ухо Шен.

– В том, что всегда найдётся чистый уголок, – рассмеялась я, разглядывая простыню. – Скажи мне, это был твой рекорд или подобное ждёт меня каждую ночь?

– Я предупреждал, – он довольно улыбнулся. – Ты зря не верила.

Вдруг Шен стал серьёзным и приподнялся на локте.

– Юли! Не то, чтоб это было проблемой, но я тут вспомнил, что вообще-то от близости бывают дети. Мы этот вопрос не обсудили, только если ты забеременеешь, избавляться от моего ребёнка я не дам, учти.

– Спохватился! – заулыбалась я. – Шен, в империи есть такие таблеточки. Принимаешь одну – и месяц можно не волноваться о последствиях.

– Жаль, – он притянул меня поближе. – Хотя, однажды срок действия этой таблеточки закончится. Ты кого хочешь – мальчика или девочку?

– Тройню, – с деланым спокойствием ответила я. – И чтобы все темноволосые с фамильной горбинкой на носу.

– Не получится, – в тон откликнулся Шен. – У водников слишком сильные гены. Все трое получатся светленькие и голубоглазенькие, как тебе нравится.

Пришла моя очередь привстать.

– Ты мои слова где-то записывал?

– У меня хорошая память, – он потянулся к одежде, брошенной на кресле, и достал из кармана брюк вифон. – Ты что будешь на завтрак?.. Ого! Половина второго! Тогда на обед?

– Без разницы. А ты решил сегодня целый день бездельничать?

– По-твоему, повод недостаточный?

Шен уткнулся в вифон, просматривая сообщения.

– Семнадцать посланий от мамы, восемь от бабушки, пять от Нела, три от Мая, Элоя прислала сердечко… Даже от отца есть! «Иршен, нам надо поговорить». Обойдётся.

– Зачем ты нарочно злишь отца?

– Не нарочно.

– Он тебя любит, Шен. Вся семья тебя обожает.

Меня сгребли в охапку.

– Юли, я больше не подпущу к тебе бабушку. Она вредно на тебя влияет. Если я узнаю, что она рассказала тебе о моём детстве…

– О детстве, – я поцеловала ямочку между ключицами. – О первой неудачной влюблённости, – второй поцелуй в уголок сжатых губ. – О…

Его поцелуй был нежным и чувственным. Битвы остались в прошлом.

– Я поговорю с отцом, Юли. Возможно, после этого разговора мы рассоримся окончательно, потому что мне наконец-то стало ясно, чего я хочу. Хочу прожить вместе с тобой всю жизнь, каждое утро просыпаться рядом, как сегодня, и каждую ночь выяснять, кто из нас ведёт в постели. Если для этого нужен официальный брак – я готов прямо сейчас отправиться в храм. Если ради этого мне придётся покинуть остров – «Путеводная звезда» отчалит этим же вечером. Моей семье придётся принять тебя или потерять меня и в любом случае смириться.

«Ты требовала, чтобы он повзрослел? – гаденько шепнул мне внутренний голос. – Поздравляю! Давай, после этого признания скажи ему, что знала, кого купила на рынке. Что это по приказу твоего родного дяди его морили голодом и избивали, дабы вызвать благодарность к избавительнице от страданий. Ну же, Юлика! Открой рот и начни с главного: Шен, я мерзкая обманщица…»

– Шен, я…

В дверь настойчиво постучали. Шен чертыхнулся и сходил за халатом, я предпочла подхватить с кресла одежду и укрыться в ванной.

– Лоу, простите, что нарушаю…

– Нел, короче!

– Ваша матушка сильно волнуется. Слугам вы велели вас не беспокоить, на сообщения не отвечаете.

– Угу. Хрупкая девушка меня зарезала, освежевала и съела. Узнаю маму. Можешь ей передать, что я жив, здоров и прекрасно себя чувствую. Что-то ещё?

– Лоу Ильва просит вас о встрече.

– Нет.

– Простите, лоу, – она очень просит. Практически умоляет. Она жена вашего брата, будущая княгиня.

– Хоть настоящая. Нел, я же её придушу!

– Если вы опасаетесь за себя – возьмите с собой льену Юлику.

– С этой ночи – лоу Юлику, Нел. И ты думаешь, это хорошая мысль – привести Юли к той, которая распорядилась её убить?

– Лоу Юлика разумная девушка. И ей так или иначе придётся познакомиться с лоу Ильвой. Лучше сделать это сейчас, когда лоу Ильва раскаивается и испытывает вину.

– Какие все вокруг умные… Хорошо, Нел, скажи Ильве, что я приду. Только сначала поем!

– Приятного аппетита, лоу.

Я поспешила в душ. Размотала повязки и поразилась тому, что порезы практически затянулись. Через минуту в ванной появился Шен, скинул халат и присоединился ко мне. Подставил голову под струи, мокрые волосы облепили плечи и спину.

– Подслушивала?

– Разумеется. Шен, а этой воде ты тоже можешь приказывать?

Он хмыкнул. Возникло знакомое сияние, потоки воды обогнули нас и заключили в струящийся кокон.

– Вода везде вода. Что ты делаешь?..

– Намыливаю тебя мочалкой.

– Теперь это называется так? Юли, я очень быстро возбуждаюсь.

– Вижу. Твои любовницы никогда не говорили тебе, что ты слишком много болтаешь, вместо того чтобы заниматься делом?

Шен подхватил меня под ноги, я обвила его руками. Свечение утихло, вода потекла нормально.

– Никаких любовниц. Я принадлежу тебе.

Прошедшая ночь не сказалась на его состоятельности. Пожалуй, про неделю он не шутил. Неутомимый и ненасытный. И сильный – настолько сильный, что я чувствовала себя в его руках пушинкой. Кончая, он выдохнул моё имя. А я – я поняла, что мне тоже всё равно где быть, лишь бы с ним. Острова, империя, дарленские степи, южные пустыни… Только он меня не простит. Основная черта характера Шена – гордость.

Если бы можно было всё вернуть!

– Юли? Что с тобой? Не хочешь идти к Ильве?

– Опасаюсь, – ухватилась за соломинку.

– Она ничего тебе больше не сделает, – Шен опять поцеловал меня. – Ты же со мной. И против отца Ильва не посмеет замышлять.

В комнате он открыл шкаф и задумчиво окинул взглядом ровную шеренгу нарядов – в основном светло-серых или бледно-бежевых.

– Ты будешь смеяться, а мне понравилась имперская одежда. Простая, удобная.

– И вышивки золотом не колются, – поддакнула я.

– Нашла к чему прицепиться, – Шен выбрал один из костюмов и рубашку в тон, оделся и за пять минут ловко заплёл косу из ещё влажных волос. – Юли, я сын князя. Обязан соответствовать. Цвета рода Соайро – стальной, золотой и бежевый. Женщины могут носить голубой, причём не все, а только законные жёны. Выбором платья бабушка ненавязчиво подчеркнула твоё положение.

Я покосилась на себя в зеркало.

– Оно не совсем голубое.

– Голубое наденешь после храма. Как твои порезы?

– Заживают невероятно быстро. Ваш доктор волшебник. Даже не буду забинтовывать, они меня почти не беспокоят.

Этот стук в дверь был тихий и осторожный. Стайка служанок принесла обед. Они передвигались бесшумно и незаметно, и не только накрыли на стол, но и очень быстро навели порядок. Перестелили постель, заменили полотенца в ванной, забрали брошенные Шеном вещи и принесли вазы со свежими цветами.

– Не удивительно, что ты такой беспомощный в быту, – улыбнулась я. – Привык, что за тебя всё делают. Странно, как тебя и один-то раз на кухню пустили.

– Не пустили – сам пробрался, – он обнял меня. – Ничего, Юли, вот поругаюсь с отцом, уплывём на Айлу, купим дом, и я постепенно отвыкну от слуг.

В эту секунду наше совместное будущее стало таким возможным, таким реальным! Шум прибоя, «Путеводная звезда», покачивающаяся на волнах у пирса, дом в островном стиле, цветущие кустарники под окнами, вечное лето и Шен рядом. Уплыть туда, где никто не найдёт, забыть о прошлом и стать безмятежно счастливой.

– Умираю с голоду, – он придвинул к столу два стула.

– Немудрено: вчера не ужинал, сегодня не завтракал.

У меня аппетита не было. Ела только для того, чтобы избежать ненужных вопросов. Внутри меня словно запустили обратный отсчёт – часы, отведённые до момента, пока в ярко-голубых глазах вновь не вспыхнет ненависть. А до неё – неверие, боль, обида. Не простит. Он не простит. После этой чудесной ночи, после предельной откровенности.

– Шен…

Его вифон разразился громкой мелодией.

– И стоило включать звук, – проворчал он и нажал кнопку приёма. – Да, бабушка?

Не отрывая вифона от уха, Шен поднялся и повернул панель, которую я до этого считала декоративной. За панелью оказался огромный визор. Вместо привычных кнопок понизу шла полоса с рисками, прикосновение к одной из них заставило экран засветиться.

– …экстренный выпуск. Запись передал уполномоченный посол Кергара на Яроу, льен Áлвиан Рилáн, поэтому можно смело называть её официальным обращением. Мы не успели сделать дублированный перевод…

Диктор пытался сохранить суровый вид, но глаза и поза выдавали торжество.

– Это полная победа островов в неравной борьбе. Признание нас как союз государств, с которыми следует считаться. Сегодняшний день навсегда запомнится нам…

Шен нетерпеливо повёл плечом. Я старалась не выдать эмоции. Когда на экране появилось лицо Бергана, притворилась удивлённой. Начало обращения, полное традиционного пафоса, я пропустила – разглядывала Его Величество. Император выглядел холодным, спокойным и сосредоточенным.

– …истинное величие состоит в том, чтобы признать ошибку. Я ошибся и не боюсь произнести это вслух. Сильные должны быть снисходительны к тем, кто не способен дать отпор. Уступить не значит проявить слабость. Кергар предлагает островам мир…

Ругательство Шена было из тех, что девушкам знать непозволительно. Кулак почти врезался в экран, я еле успела перехватить руку.

– Визор-то при чём? Он же не виноват, что великая империя не может во всеуслышание объявить себя проигравшей. Надо пощадить самолюбие Бергана.

– Пощадить?! – вскинулся Шен. – Сколько людей пострадало, Юли! А теперь он проявляет снисходительность?! Великодушно предлагает нам мир?!

– Он император, – бесстрастно заметила я. – Невероятно, что он вообще решил сделать заявление. Для него это означает переступить через себя, через свою гордость. Берган обязан поддерживать свой авторитет, иначе каждый министр, каждый высокопоставленный чиновник будет тыкать его носом в начатую из-за пустяка и проигранную войну.

Взгляд Шена мне не понравился: пристальный, цепкий.

– Юли, ты вроде должна ненавидеть императора.

– Когда будет подписан мир между Кергаром и островами, я продолжу его ненавидеть. Пока я, как и ты, думаю о тех, кто погиб и кто ещё может погибнуть. Их жизни дороже формулировок.

Шен глубоко вздохнул.

– За эти несколько дней я почти забыл, какая ты, Юли. Юлика, божок с множеством ликов.

– Больше не хочешь увезти меня на Айлу? – горько усмехнулась я.

– Хочу, Юли. Но теперь я сомневаюсь, что женщину с твоим характером устроит тихая скромная жизнь с сыном островного князька. Ты мыслишь масштабами империи, говоришь о большой политике, словно бухгалтер. Здесь мы спишем убытки, а тут получим прибыль. Неужели работа в канцелярии настолько расширяет кругозор?

– Ты сказал, что тебе плевать на то, кто я.

– И повторю. Только боюсь, что и я всего лишь цифра в твоих расчётах. Некий учтённый фактор. Ты так хорошо притворяешься, что неизвестно – когда ты настоящая? Когда отдаёшься мне и соглашаешься провести со мной жизнь, или когда снисходительно рассуждаешь о проблемах Бергана, словно он тебе не чужой?

Я хохотнула. Затем ещё и ещё, пока не зашлась в приступе нервного смеха. Все черти в Бездне, за что вы наказали меня человеком, который интуитивно чувствует правду?!

– Юли! – Шен встряхнул меня. Не помогло. – Юли, прекрати!

Смех перешёл в слёзы. Я обвила его руками и прижалась к груди. Ты мой неучтённый фактор, Шен. Моя ошибка в расчётах.

– Юли, не надо, не плачь… Не пугай меня, пожалуйста. Я уже привык, что ты никогда не теряешь голову. Это я несдержан и вспыльчив, а тебе волей-неволей надо быть хладнокровной за двоих.

– Ты на меня плохо влияешь, – я вытерла слёзы ладонью. – С двенадцати лет не плакала – а с тобой каждый день реву.

– Значит, мне придётся стать сильным, – Шен нежно коснулся губами моего виска. – Всё, успокойся. Никакая политика нас не рассорит.

От его слов стало ещё больнее. Но я уже справилась с непозволительной слабостью. Мягко отстранилась, прошла в ванную, умылась ледяной водой. Нуара что-то сделала с моими волосами, отчего они приобрели объём и блестели не хуже шёлка. Затем сходила в разгромленную комнату фавориток и забрала свою косметику. Со шкатулкой Нуа никакого сравнения, однако мне сейчас достаточно туши и подводки. Шен терпеливо ждал. Визор он не выключил и время от времени поглядывал на экран.

– О мире говорят, как о чём-то решённом, хотя посольство – это ещё не подписанный договор, – бросил он задумчиво.

– Если бы Берган сомневался, то не стал бы выступать публично, – я нажала на полоску, и изображение исчезло. – Давай забудем об этом хотя бы до завтра.

– Я только за, – Шен улыбнулся. – Ты отлично выглядишь, Юли. И синяки почти прошли. Идём.

В коридоре к нам сразу присоединился Нел – не иначе ждал где-то поблизости. Надёжная верная тень. Он поклонился мне с нечитаемым лицом.

– Шен, а где твой второй телохранитель?

– Арш обычно ждёт вызова на первом ярусе, там у него своя комната. Он сопровождает меня за пределами дворца.

– Один ты никуда не ходишь?

– На войну лоу уже сходил один, – очень тихо и в сторону произнёс Нел на островном.

Шен бросил на него сердитый взгляд, взял меня за руку и повёл к лифту.

– Сколько во дворце всего ярусов? – спросила я, чтобы переменить тему.

– Восемь. На верхнем – покои отца, на седьмом – членов семьи, шестой – гостевые комнаты, пятый – парадная и малая столовые, приёмные и бальные залы.

– А где живёт Лаиса?

Голубые глаза широко распахнулись, по губам пробежала довольная улыбка.

– Неужели я дождался твоей ревности?

– Вот ещё, – усмехнулась я. – Ревнуют только неуверенные в себе люди.

– Ну не скажи, – Шен притянул меня и зашептал на ухо, чтобы Нел не слышал: – Я не прибил того типа на «Альбане» лишь потому, что мы сошли в Бару. Хотя в себе я очень даже уверен.

Нел забежал вперёд и вызвал лифт. Я заметила, что телохранитель избегал смотреть на нас с Шеном, всё время отводил взгляд.

– Ты не ответил: Лаису поселили в гостевых комнатах или на ярусе семьи?

– В гостевых, – Шен на секунду нахмурился. – То есть, ты так тонко намекаешь, что отец уже давно определился?

– Думаю, после визита к Ильве тебе всё же сто́ит встретиться с ним и поговорить.

– Непременно.

Седьмой, семейный ярус был мне отчасти знаком: на половину княгини меня вчера водила Нуара. Сегодня мы направились в противоположную от лифта сторону. Здесь властвовала сине-бежевая гамма, более строгая и сдержанная, но роскошь по-прежнему поражала. У дверей с неизменными неподвижными охранниками Нел отстал. Я оглянулась. Телохранитель отошёл к окну и застыл таким же изваянием.

– Нел, вы идёте?

– Он подождёт нас тут, – вместо телохранителя ответил Шен.

В покоях наследника Сайо было свежо, вовсю работали климатические установки. Очевидно, Майро предпочитал прохладу. Здесь тоже дежурили аристократки, но не юные девушки, а две статные почтенные дамы. Я вспомнила о любвеобильности старшего сына князя и оценила предусмотрительность его жены. Дамы низко поклонились, одна из них удалилась предупредить Ильву о визите, другая вежливо осведомилась у Шена о состоянии моего здоровья. Мне очень понравилась её причёска: толстая серебряная коса была уложена кольцами на затылке и скреплена изящными заколками.

– Благодарю, льена Руáна, Юлика чувствует себя намного лучше.

– Я рада это слышать, – дама осторожно покосилась на меня. – Вы уже выбрали ей свиту, лоу Иршен? Осмелюсь напомнить вам, что моя старшая дочь в совершенстве владеет имперским.

– Буду иметь это в виду, льена Руана.

– И ещё… Позволите дать совет? Лоу Юлике необходимы уроки языка. Не может же она вечно общаться со слугами через вашего воира, тем более проводить столько времени в его обществе. Простите, лоу Иршен, я вынуждена это сказать! Уже вовсю болтают, что Риото к ней неровно дышит.

Шен выслушал её слова с каменным лицом. Не знай я диалекта – никогда бы не заподозрила за любезной улыбкой дамы ядовитого намёка.

– Льена Руана, после покушения на жизнь Юлики я считаю, что Нел проводил с ней слишком мало времени. Он должен был не оставлять её ни на секунду и спать на коврике рядом с кроватью. Что касается его неравнодушия – мне льстит, когда моей будущей женой восхищаются. Примите это к сведению.

Дама склонила голову, а я поняла, что дворец князя Сайо ничем не отличается от дворца императора в Грасоре. И называется одинаково: змеюшник. Причём Шен в этом террариуме вырос и умел жалить не хуже других обитателей.

Тем временем вернулась вторая дама, и мы пошли за ней.