Глава 15

Лоу Ильва поджидала деверя в небольшой комнате, средней между гостиной и будуаром. Хозяйка не позволила себе сидеть – стояла в центре, трагически заломив руки. Или я слишком предвзята, или позу и жест она тщательно выверила, чтобы отразить страдание, покорность и признание собственной виды.

– Лоу Иршен! – бросилась она навстречу Шену, напоролась на мой внимательный взгляд и резко остановилась.

– Ты хотела меня видеть, Ильва? – спросил Шен на имперском.

Она растерялась. Похоже, все её заготовки не предусматривали присутствия кого-то третьего – особенно меня. Я же спокойно рассматривала жену Майро. Ильву нельзя было назвать красивой: грубоватая и рослая, она не обладала грацией островитянок или элегантностью кергарок. Худое вытянутое лицо с длинным носом и острым подбородком плохо сочеталось с полными плечами, а крутые бёдра – с плоской грудью. Однако волнистые волосы цвета старого золота и необычные для уроженки архипелага светло-карие, почти жёлтые глаза сглаживали недостатки лица и фигуры.

– Я хотела попросить прощения, – выдавила из себя Ильва на языке островов.

– Проси, – Шен притянул меня к себе и обнял. – Перед тобой лоу Юлика, которая чудом осталась жива. Если она тебя простит, то и я прощу.

Выражение лица Ильвы изменилось. Она вмиг приняла надменный вид.

– Простите, лоу Иршен, но я будущая княгиня, а она – всего лишь ваша фаворитка. Извиняться перед этой особой, к тому же ещё и имперкой, для меня унизительно.

– Зря я тебя не пришиб, – прошипел Шен на диалекте. – Какая из тебя княгиня – как была торгашкой, так ей и осталась. Мои бабушка и мама из княжеского рода признали Юлику равной, мой отец-князь разрешил за неё мстить, мой брат, будущий князь, ей поклонился. А тебе зазорно извиниться перед девушкой, которую ты осудила на мучительную смерть.

– Приведя в дом любовницу, лоу Иршен, вы плюнули в лицо своей будущей жене! – не сдалась Ильва. – Понятно, что вам дозволено всё, но неужели вы не подумали о чувствах льены Лаисы?

– Моя будущая жена сейчас рядом со мной. А ты, Ильва, благодари Всевышнего за рождение сына. Если бы не Витао, никакой брат меня не остановил бы.

– Князь не позволит вам жениться на имперке!

– Мне не нужно его разрешение, Ильва.

Взгляд жёлтых глаз переместился на меня. Ума не приложу, чем я так досадила жене Майро, но ненависть она не скрывала.

– Лаиса – замечательная девушка, из хорошего рода. Послушная скромная, красивая. Она четыре года считалась вашей невестой и терпеливо ждала, когда вы исполните свои обязательства. Изменяя ей подобным образом, вы оскорбляете князя Койу. А что вы знаете о своей имперке? Она может быть охотницей за состоянием, польститься на ваше положение, даже оказаться шпионкой Кергара! Сколько вы знакомы – две, три недели? Однажды вы пожалеете, лоу Иршен, что мой план не удался! Я избавила бы вас от соблазна руками наёмников. Потом сами поблагодарили бы!

Моё мнение об Ильве значительно улучшилось: рассуждала она здраво. Любовница-имперка, взявшаяся неизвестно откуда, представляла вероятную опасность, которую разумнее устранить сразу. Жаль, что этой любовницей, теперь уже по-настоящему, была я. В любом случае мне надоело изображать из себя одушевлённую мебель. Я негромко кашлянула, привлекая внимание. Шен не стал врать.

– Юли, жена моего брата считает тебя моей очередной фавориткой, поэтому ни капли не раскаивается в содеянном. Слова в подобных случаях не помогают, придушить Ильву, как я уже говорил, мне не позволили. Думаю, на этом наш визит окончен.

Он развернулся, увлекая меня за собой. Оставалось лишь порадоваться, что на этот раз благоразумие одержало верх над горячим нравом. Как бы ни вела себя Ильва, она действительно была будущей княгиней Сайо. Хотя…

– Шен, а ваши законы допускают разводы?

Хищная усмешка уже служила ответом.

– Разумеется, Юли, – он повысил голос. – При наличии серьёзного повода разведут даже княжескую чету. За измену, например, или за преступление против князя. Или просто надоест старая жена – бывает ведь такое?

Ильва не видела его смеющихся глаз, но в спину нам полетело выражение, которое я перевела как «сплелись две мурены». Местный фольклор, надо запомнить. Дамы в общей гостиной оживлённо беседовали и замолчали, едва мы вошли. Перемывали мне косточки, не иначе. Они поспешили приподняться с обитой шёлком кушетки и поклониться, наперебой желая нам с Шеном всех благ. Нел, казалось, не сдвинулся с места – так и стоял у арочного окна в коридоре. С ним явно происходило что-то глубоко личное. К своему стыду, я поняла, что ничего о нём не знаю – всё то время, что мы проводили вместе, мы говорили только о Шене. А ведь у Нела наверняка была семья, друзья, жена или любимая девушка. Такой симпатичный парень просто не мог быть одинок.

– Лоу, ваш отец не может до вас дозвониться.

– Потому что я специально выключил звук, – Шен вынул из кармана вифон, и тёмные брови поползли вверх. – Двадцать три пропущенных звонка! Или во дворце пожар, или отца подменили. Юли, у тебя есть выбор: вернуться с Нелом в покои или пойти со мной.

Я не колебалась: в ушах ещё звучала фраза о том, что я слишком часто остаюсь наедине с телохранителем.

– Если можно, я с тобой.

– Нужно, – Шен притянул меня и страстно поцеловал. – Когда ты рядом, я, как это ни странно, становлюсь спокойнее и решительнее. Наверное, действуют твои упрёки в том, что я избалованный капризный мальчишка. Хочется доказать тебе и себе заодно, что взрослый и рассудительный.

«Он меняется, – подумала я с горечью. – Раскрывается полностью, учится управлять ситуацией. Любовь родных его не испортила, просто замедлила взросление. Умный, сильный, мужественный, Иршен Соайро ещё покажет свои лучшие качества. Только меня уже не будет рядом».

В покои князя вёл отдельный лифт. Его охраняли бдительнее, чем другие: перед раздвижными дверцами стояли плечистые молодые люди с такими же короткими стрижками, как у Нела.

– Во дворце совсем нет лестниц? – спросила я.

– Есть одна винтовая, но ею не пользуются. Сделали на всякий случай – вдруг всё энергоснабжение разом откажет. Хотя у каждого лифта собственный генератор… Ты ещё и архитектурой интересуешься, моя Юли? Или по привычке составляешь план побега?

– Никогда не знаешь, какая информация пригодится. Покажешь мне потом дворец?

– При условии, что отец не велит мне убираться вон сразу после разговора.

В последнем я сомневалась. Если бы князь хотел разругаться с сыном, не стал бы так настойчиво названивать. Восьмой ярус меня поразил: крыша над дворцом была прозрачной, сквозь огромные окна лились потоки света. Разница между оживлением здесь и сонным покоем нижних ярусов бросалась в глаза. Тут находилось множество островитян – и подтянутые молодые люди в деловых костюмах, и юные водники с длинными косами, и аристократы в летах, сохранившие стройные фигуры. Серебро волос и тех, и других не позволяло разобрать, где цвет, а где седина. Шен невозмутимо встречал любопытные взгляды и крепко держал меня за руку. С ним здоровались, раскланивались, поздравляли с возвращением домой, какой-то очень пожилой льен с морщинистым лицом заключил в объятия.

– Друзья, советники и помощники отца, – пояснил Шен мне на ухо. – Молодые водники – те, кого пришлось срочно призвать на службу. После заключения мира они вернутся к своим делам.

– Я ни у кого не вижу оружия, – тихо ответила я.

– У нас его и нет, Юли. Самое грозное оружие островов – китобойный гарпун, но китов не истребляют уже третий век.

– Ты хочешь сказать…

Резко затормозила. Первая стычка Кергара с Сайо – мы что, напали на безоружных людей?!

– Юли, идём, – одними губами сказал Шен. – Не время и не место.

Глубоко вздохнула и пошла рядом. В шаге от нас следовал Нел. В голове крутилась мысль: почему дядя утаил от меня такую информацию? Понятно, что её скрыли от Кергара, но мне-то он мог бы доверить?! Империя ради военной кампании распечатала склады с оружием, мы обстреливали Сайо – а они просто защищались?! Чтобы не озвереть, я вспомнила потопленные островитянами корабли. Три с лишним тысячи погибших кергарцев. Война одинаково жестока, она никого не щадит. Только почему за ошибки правителей должны расплачиваться невиновные?!

Приёмная князя Сайо выглядела прямо как моё управление в разгар рабочего дня: толпа народу носилась туда-сюда, аж два секретаря разбирались с посетителями, на диванчиках вдоль стены терпеливо ожидали жаждущие приёма. Часы на стене показывали пятый час вечера. Шена обстановка не смутила: он уверенно пересёк комнату, и я вместе с ним. Охранник услужливо распахнул перед нами створки массивной двери, и мы прошли в кабинет. Князь в этот миг беседовал с моложавым представительным мужчиной, но при виде нас вежливо прервал своего собеседника.

– Льен Виáно, продолжим позже. Я должен переговорить с сыном.

Отрадно было видеть, что Алвио тоже не всегда ведёт себя как тиран и самодур. Мужчина поклонился князю, подмигнул Шену и вышел, старательно закрыв за собой дверь.

– Зачем я тебе так срочно потребовался, отец? – с лёгким вызовом спросил Шен.

– Предложи своей любовнице сесть, – ворчливо отозвался князь. – И попроси её не рассматривать меня столь нагло. Это не империя, женщины Сайо так себя не ведут.

Шен не стал переводить фразу, подвёл меня к мягкому креслу и усадил.

– Читай, – Алвио бросил сыну распечатанный конверт. – Час назад доставили с Койу. Составлено по всем правилам, печать, собственноручная подпись… Это не разговоры с глазу на глаз и не дружеские увещевания. Официальное требование.

По мере того, как Шен читал, уголки его губ ползли вверх. Наконец на его лице окончательно оформилась самая язвительная из усмешек.

– Князь Койу совсем не уважает свою племянницу.

– Я ненавижу, когда на меня давят! – кулак Алвио врезался в стол, столешница жалобно хрустнула. – Никто не смеет от меня чего-либо требовать!

Мне пришлось опустить голову, чтобы скрыть смех. Понятно, почему Алвио не поладил с Берганом. Два слишком одинаковых характера.

– Иршен, – князь сделал шаг к сыну и положил руку ему на плечо, – скажи мне честно: твоё нежелание жениться на Лаисе возникло исключительно потому, что невесту тебе навязал я?

– Сначала да, – не стал спорить Шен. – Знаешь, это как открытое признание моей ущербности. Я такой страшный, что даже жену мне покупают.

– Глупости! – возмутился князь. – Для мужчины у тебя нормальная внешность!

– Только на меня не польстится даже последняя уродина, – хмыкнул Шен. – Отец, мне очень жаль. Моё поведение действительно было недостойным. Но теперь это неважно. Я выбрал женщину.

– Она имперка.

– Плевать.

– Мы ничего о ней не знаем. Откуда она? Кем были её родители? Есть ли у неё родственники?

Я ожидала, что Шен повторит предыдущий ответ, но вместо этого услышала:

– Мать Юлики была простой гражданкой, зато отец принадлежал к старой аристократии. Они умерли тринадцать лет назад. Дядя, младший брат отца, живёт в Грасоре, с племянницей общается редко. Юлика закончила исторический факультет государственного императорского университета в Скироне, я видел диплом. Она образованная и самостоятельная, сама зарабатывает на жизнь и не зависит от родни.

Мне стоило большого труда не вскочить и не заорать: «Так ты всё-таки копался в моих документах?!» Потом осадила себя: диплом стоял на полке шкафа в кабинете. Нет, ну какая память! Он запомнил каждое моё слово… Запомнил и преподнёс меня отцу с самой выигрышной стороны.

– Она тебя любит? – хмуро спросил Алвио.

– Нет, – тихо ответил Шен. – Не так, как мне хотелось бы. Но я это исправлю, отец. Пожалуйста, дай мне шанс.

Воздух стал вдруг слишком плотным и не захотел проходить в лёгкие. Шен опустил ресницы и смотрел вниз, на острых скулах выступил румянец. Князь долго молчал, затем обнял сына.

– Если она разобьёт тебе сердце, Ирши, я лично утоплю её в океане.

– Что ты будешь делать с этим? – Шен тряхнул письмом, которое всё ещё держал в руке.

– С Лаисой объясняйся сам. Не выношу девичьи слёзы. Князю предложу откупные. Ссориться с Койу нецелесообразно. Но если он упрётся – поговорю с ним иначе.

Алвио гневно хмыкнул, затем сердито глянул на меня.

– О помолвке объявим после визита кергарцев. Свадьба как положено, через полгода. За это время ты должен обучить свою женщину языку, чтобы она хотя бы на церемонии не изображала немую. Сегодня же переселишь её к матери – пусть Миа подберёт ей свиту.

– Юлика спит со мной!

– Молчи! – Алвио притопнул ногой. – Неблагодарный ребёнок! Тут стараешься, пытаешься исправить ситуацию, а у него только одно на уме! В следующий раз чётко говори, кого ты приводишь в дом – жену или шлюху! И мне, своему отцу, первому!

– Следующего раза не будет. И Юлика будет жить у меня.

Князь помянул матушку Шена и всех парнокопытных.

– Иршен, что позволено с любовницей, то недопустимо с невестой. Я говорю о соблюдении внешних приличий. Специально для тебя повторяю: внешних! Лифты в доме, слава Всевышнему, работают бесперебойно, и у дверей спален никто караулить не будет… Почему она так улыбается? Она знает диалект?

Я поспешно стёрла с губ улыбку и дала себе мысленного тумака. Обернувшийся Шен увидел на моём лице лишь вполне уместное лёгкое любопытство.

– У Юлики хорошее чувство юмора. Однажды ты пожалеешь о том времени, когда она молчала и улыбалась.

– Ох, Ирши, – князь помрачнел. – Я искренне жалею о том, что мой собственный отец не был ко мне так снисходителен. Попробовал бы я сопротивляться его воле – он быстро поставил меня на место.

Шен нахмурился.

– Отец, тогда зачем ты поступаешь так же? Насильно женил Майро, теперь выдаёшь Элою…

Алвио покосился на меня, и лишь потом ответил:

– Я руководствуюсь здравым смыслом. Май такой же любвеобильный, как и я сам. Островная княжна не стала бы терпеть фавориток. Самое меньшее, мы рассорились бы с её семьёй. Ильва с архипелага, её семья богата, но незнатна, породниться с князьями для них огромная честь. Поэтому Ильва не устраивает скандалы и закрывает глаза на измены мужа. Элоя легкомысленна и ветрена. Если я позволю ей выбирать, она выберет не достойного спутника жизни, а пустоголового красавца и авантюриста. Разочаруется в нём через пару месяцев и вернётся домой с навсегда испорченной репутацией. Сын князя Майу старше, рассудительнее и опытнее. Кроме политического союза, я уверен, что отдаю дочь в надёжные руки.

– В таком случае почему ты смиряешься с моим выбором? – вырвалось у Шена.

– А у меня есть варианты? – князь до боли знакомо ухмыльнулся. – Май и Элоя не сильно-то сопротивлялись. Ты же грозишься уйти из дома, ты во всеуслышание объявляешь женщину своей, ты убиваешь за неё. Кстати, она знает, что по древним законам островов вы фактически уже женаты? Хорошо, что мы живём в современном мире, где традиции чтут одни старики. Зато своим поступком ты завоевал расположение престарелых ворчунов. Вчера Герéо четверть часа расхваливал твою вспыльчивость словно великий подвиг.

– Надеюсь, Юлике расскажут о наших традициях тогда, когда она будет носить моего первенца, – Шен даже не улыбнулся. – А ещё лучше – второго ребёнка. Только в этом случае она простит отца своих детей. Я не владел собой, отец. До той минуты даже не знал, что умею так бояться и ненавидеть.

– Потому я и сдался, – лоб Алвио пересекли две глубокие морщинки. – Хотя я до сих пор убеждён, что Лаиса самая подходящая жена для тебя. Красивая, послушная, благодарная, преданная. Вы прекрасно жили бы, уважая и ценя друг друга. Страсть, Ирши, очень быстро проходит.

– Страсть – возможно, – Шен вскинул голову.

Их вифоны зазвонили одновременно.

– Да, мама?

– Слушаю, матушка?

Забавно было наблюдать за совершенно одинаковыми жестами, симметричными наклонами головы и досадливо кривящимися губами. Шен отличался от отца только ростом и худобой.

– Семейный ужин, – мрачно протянул Алвио. – Ступай, Ирши. Мне нужно закончить с отчётами. И не забудь, что я сказал про Лаису. Постарайся уладить вопрос мирно. С Койу всё же не следует ссориться.

– Затея твоя, а расхлёбывать мне, – недовольно заметил Шен и перешёл на имперский. – Юли, теперь ты официально моя невеста.

Я поднялась и поклонилась князю, первый раз встретив его прямой взгляд. Алвио не проникся ко мне тёплыми чувствами – он уступал сыну, которого любил. Возможно, князь жалел, что не сразу разглядел во мне угрозу, определённо не ожидал от меня ничего хорошего и совершенно точно не доверял.

– Она слишком дерзкая, – проворчал Алвио. – Непредсказуемая, опасная. Жить с такой женщиной – всё равно, что пуститься в океан на утлой лодочке.

– Ты её плохо знаешь, – Шен победно улыбнулся. – Это гораздо, гораздо страшнее.