Глава 14

2 февраля 2017 года, 16:30

С занятий Юля вернулась несколько позже обычного, когда за окном совсем стемнело. С утра она была так расстроена ночными событиями, что забыла взять привычный перекус, которым подкрепляла силы между двумя парами. Пришлось заряжать тело и мозг сладким кофе из автомата и шоколадным батончиком из торгового аппарата. Это помогло пережить вторую половину занятия, но к концу она вновь страшно проголодалась. И попросила Игоря заехать в «Бургер Кинг» на обратном пути. В последнее время она старалась не злоупотреблять фастфудом, но сегодня решила, что вполне может себя побаловать.

Необщительный водитель Влада не сразу согласился составить ей компанию, но Юле все же удалось его убедить, сославшись на то, что она чувствует себя некомфортно в кафе, если приходится есть одной.

Потом они заехали к бабушке с дедушкой за Семкой, поскольку Юле ужасно не хотелось тащиться за ним через половину города пешком. И все равно, добравшись до дома, она чувствовала себя уставшей и разбитой, словно уже глубокая ночь, хотя даже вечер еще не успел толком начаться. Сказывались изматывающее холодом и темнотой время года и почти бессонная ночь.

Семка тоже изображал тоску и страдание, но Юля безжалостно отправила его доделывать уроки и грозно пообещала через час проверить успехи. Впрочем, когда брат надулся, как воздушный шарик, она добавила, что испечет к ужину печенье, если он будет молодцом. Его это немного приободрило, но Юля подозревала, что минут через пятнадцать все равно придется ненароком заглянуть в его комнату, чтобы убедиться, что он все же занялся уроками, а не играет в своих роботов.

Сама она поплелась на кухню и плюхнулась за стол, размышляя, что лучше: заварить себе чай или сварить кофе? Будь у нее кофемашина, как у Влада, готовящая бодрящий напиток одним нажатием кнопки, она определенно выбрала бы второе.

«Может, попросить его подарить такую в счет будущего дня рождения?» — промелькнула в голове непрошенная мысль. Юля торопливо прогнала ее.

Посмотрела она однажды в интернет-магазине, сколько стоит кофемашина, как у Влада, чуть челюсть на пол не уронила. После этого два дня боялась к ней подходить, но потом отпустило: если не сломала ее раньше, вряд ли сломает теперь.

Влад, конечно, в таком подарке не отказал бы, может быть, даже обрадовался бы возможности ее побаловать, но Юля все еще считала неправильным «клянчить» дорогие подарки. Одно дело принять у него оплаченные курсы, необходимые для первого рывка в карьере мечты, и совсем другое — выпрашивать дорогую технику. Если очень приспичит выпить настоящий эспрессо или капучино, всегда можно сходить в соседнюю квартиру и воспользоваться его машиной.

Этот вариант стал третьим, но Юля так и не успела принять решение, когда в дверь неожиданно позвонили. Гостей она не ждала, потому очень удивилась, но на пороге оказалась Галка: гость, который чаще всего приходит без приглашения и без спросу.

— Ну наконец-то! — заявила подруга, просачиваясь в квартиру мимо Юли и стаскивая с себя на ходу объемный шарф. — Ты чего так долго сегодня? Я заходила к тебе с полчаса назад, тебя не было. Ты ж обычно к четырем уже дома.

— Заехали с Игорем перекусить, — пожала плечами Юля, сама толком не зная, зачем оправдывается и отчитывается. Они ведь не договаривались о встрече. — Потом за Семкой. Вот и задержалась. А что?

— М, ясно, — со странным выражением отозвалась Галка, вешая на крючок теплую, но коротковатую для зимы куртку.

Юля всегда удивлялась, как подруга не мерзнет в такой. Она была худой и угловатой, словно подросток, поэтому, по мнению Юли, должна была одеваться даже теплее, чем она сама. Но у Галки был свой взгляд на вопросы стиля.

— Чаю нальешь? — поинтересовалась она, проходя на кухню. — А я тебе кое-что интересное расскажу.

«Вот и определилась с напитком», — хмыкнула про себя Юля. Шуганула по дороге Семку, высунувшегося из комнаты, и закрылась со своей гостьей на кухне, чтобы брат не подслушал их разговор. Галка обычно рассказывала вещи, малоподходящие для детских ушей.

Не разочаровала и в этот раз.

— В общем, порыскала я в сети на тему передачи силы ведьмы. И ты знаешь, сходится все. Если ведьма умирает насильственной смертью до того, как передает силу преемнице, то сила эта обычно не пропадает и не растворяется в небытии, а сохраняется в каком-нибудь предмете. Чаще всего — в книге заклинаний, которую нормальная ведьма должна получить в наследство, хранить всю жизнь и пополнять по возможности. Но теоретически, если такой книги нет, — а откуда она могла взяться у безграмотной крестьянки? — сила может спрятаться в другом предмете, например…

— В портрете, — подсказала Юля, нахмурившись.

— Или даже в целом здании, в данном случае я имею в виду усадьбу. Вот только выковырнуть эту силу из предмета не так-то просто. Но по всей видимости, именно это Татьяна и делала в тот вечер, когда вы всей гурьбой явились в усадьбу. Вы помешали ей закончить ритуал, она сбежала и спряталась, не подозревая, что ты придешь, наступишь на пентаграмму и получишь тот бонус, что причитался ей. Так что ты теперь ведьма, Юлек.

— Да ну бред! — вырвалось у Юли вместе с щелчком электрического чайника. — Ну какая из меня ведьма?

— Давай-ка подумаем… — театрально протянула Галка, пока Юля разливала по чашкам кипяток и кидала в него чайные пакетики. — У колодца ты легко вызвала призрак сто лет назад погибшего подростка, а совсем недавно к тебе явилась мертвая Татьяна. И можешь мне напомнить, как ты освободилась от веревок в том лагере?

Юля насупилась и промолчала, дергая пакетик чая за веревочку. Это еще Галка не знала про странные огоньки, которые на кладбище привели ее к замерзающему Владу, когда она отчаянно хотела его найти. Тогда они решили, что это какое-то проявление активности места, но что, если это было проявлением ее новой силы? Даже думать об этом было страшно.

— Да чего ты так напряглась-то? — удивилась Галка. Она демонстрировала только возбуждение. — Это же круто! Ты же теперь сможешь всякие крутые штуки делать. Если за тобой опять какой-нибудь монстр увяжется, просто заколдуешь его. Ну, или если какая-нибудь стерва обидит — проклянешь. Удобно же, разве нет? А у тебя конфетки нет к чаю? Или тортика? Пирога на худой конец?

У Юли были только бутерброды, которые она не взяла с собой утром, и полбанки варенья из черной смородины, которым их стабильно снабжала бабушка. Галка ни от чего не стала отказываться.

— Мне это все сейчас вообще некстати, — пробормотала Юля, помешивая в чашке ложечкой, хотя не клала сахар. — Мне не магией нужно заниматься, а загранпаспортом, визой, испанским… Да и Семку никто не отменял. А мне то кошмары снятся, то… Теперь вот это!

— Ну так забей ты на свою долбанную Испанию! Тебе она зачем вообще? Работать там с утра до ночи в жаре, всяким идиотам кланяться? Тебя Влад, думаешь, не прокормит? Или… — она понизила голос и пытливо прищурилась: — С ним тебе ничего не светит, да? Замуж не зовет? Может, он уже только и ждет, когда ты наконец свалишь в свою Испанию? Потому и курсы тебе оплатил?

Юля мрачно посмотрела на Галку. Вот что она несет?

— У нас все хорошо! — буркнула в ответ. — Но это не значит, что мне не нужно заниматься каким-то делом. И это мой шанс попробовать то, что давно хотелось. Влад оплатил мне курсы, потому что поддерживает…

— Ты вообще понимаешь, как это ненормально, когда твой парень ничего не имеет против того, чтобы ты уехала на полгода в страну загорелых мачо? — с чувством поинтересовалась Галка, намазывая варенье поверх бутерброда с сыром. — Это же конец для любых отношений! А для него такой красивый выход из них. Мол, не я тебя поматросил три месяца и бросил, сама уехала. А что у него за полгода новая любовь случилась, так это разве можно винить молодого здорового мужчину в этом? Ладно… не совсем здорового, но проблемы у него явно не по сексуальной части…

— Зачем ты так? — Юля отвернулась от подруги, болезненно поморщившись. — Влад… не такой.

Она сказала это — и сама себе не поверила. Да, ей хотелось думать, что Влад не лгал, когда говорил, что относится к ней серьезно, что это настоящее и навсегда. Он ведь ради нее жизнью рисковал в том лесу у колодца! Не похоже на мимолетное увлечение, от которого он уже жаждет избавиться.

Но он никогда не называл свое отношение к ней любовью. Он вроде бы строил совместные планы на будущее, обещал Юле путешествие по Испании, когда рабочий сезон закончится, но действительно никогда не упоминал женитьбу. Не то чтобы Юля ждала разговора о свадьбе после месяца отношений, когда у нее и так юридических дел по горло. Но теперь, когда Галка так все это сформулировала, привычные сомнения снова поползли в душу.

Он ведь сам недавно признался, что со своей прежней девушкой просто строил отношения из страха перед одиночеством и желания соответствовать общественным стандартам. И при первом же сложном испытании эти отношения развалились. По его инициативе, кстати. Может быть, он и сейчас просто строит отношения, поступает так, как считает должным с точки зрения соответствия ожиданиям окружающих? И если вдруг на горизонте появится кто-то более подходящий, он про Юлю моментально забудет?

— Слушай, извини, — вдруг сдала назад Галка. Ее голос действительно звучал виновато. — Я это просто так сказала, из природной сучности, я так не думаю на самом деле.

На лице Юли отразилось непонимание, и Галка, закатив глаза, пояснила:

— Ну, бесит меня иногда, как у тебя все гладко складывается. И мужик шикарный, хоть и инвалид, и работа мечты на горизонте маячит, а значит, ты, так или иначе, скоро свалишь из этой мерзкой дыры в новую и счастливую жизнь. А я так и останусь тут с папашей-пьяницей, мамашей-истеричкой и гребанным бухучетом с копеечной зарплатой, пока у меня нет опыта. Потому что у меня даже нет мамочки-бухгалтерши, которая бы меня на практику на крупное предприятие пристроила, где я смогла бы потом остаться. Вот меня и клинит иногда, прям так и хочется тебе гадость сказать. Сорян. Мир?

Она выставила вперед мизинец, чем вызвала у Юли смешок. Та послушно переплела свой мизинец с ее и подтвердила:

— Мир. Если хочешь, я узнаю у мамы, могут ли они взять на практику тебя. Может, то место, что она готовила для меня, еще доступно? Будет больше шансов потом к ним устроиться на постоянку, там вроде неплохо платят…

Ее последние слова потонули в новом звонке в дверь, поэтому Галка не успела ответить. Лишь предположила:

— Влад?

— Может быть, но мы вроде не договаривались.

Однако за дверью оказался не Влад, а уже знакомый пожилой эксперт, приглашенный полицией.

— Здравствуйте, Юлия. Прошу прощения за беспокойство и вторжение без предупреждения. Со мной связался ваш друг, Владислав Федоров, и сказал, что вам, вероятно, нужна моя помощь. Он передал суть вашей проблемы, но я объяснил ему, что мне необходимо поговорить с вами лично. И желательно, наедине.

Его взгляд на мгновение скользнул в сторону Галки, но потом снова вернулся к лицу Юли.

Девушки переглянулись, и Галка непонимающе нахмурилась.

— О какой проблеме идет речь?

— Я тебе потом объясню, — тихо пообещала Юля, давая понять, что предпочла бы пообщаться с новым незваным гостем прямо сейчас.

— Поняла, — улыбнулась Галка. — Исчезаю. Напиши мне потом, лады?

Подруга довольно оперативно ретировалась, а Нурейтдинов, наоборот, повесил на вешалку пальто и нерешительно замер, вопросительно глядя на Юлю. Из комнаты уже высунулся любопытствующий Семка.

— Давайте пройдем на кухню, — предложила Юля, машинально пытаясь соответствовать вежливой манере общения визитера. — Могу я предложить вам чай?

Семку она заново шуганула более простыми и привычными фразами, напомнив, что время до ее инспекции неумолимо проходит.

— Что именно вам успел рассказать Влад и какие подробности вы хотели бы услышать от меня? — поинтересовалась Юля, когда от чая гость отказался.

— Честно говоря, я хотел бы услышать от вас все с самого начала, — заявил Нурейтдинов, кладя на стол перед собой объемную записную книжку и доставая из внутреннего кармана пиджака ручку.

Юля вздохнула и принялась рассказывать все с того момента, как она с друзьями впервые приехала в усадьбу Грибово. Она рассказала обо всех своих видениях и кошмарах, обо всех странных случаях, включая бесформенную фигуру на парковке и свое пробуждение у колодца в конце прошлого года. Чем больше она рассказывала, тем быстрее и подробнее это делала. Не забыла упомянуть и явление мертвой Татьяны, а закончила последним разговором с подругой:

— Теперь Галка считает, что мне передалась ведьмовская сила Настасьи, а я уверена, что мужчина из моих кошмаров, человек за черной дверью и убийца, орудующий в Шелково, как-то связаны между собой.

Она замолчала, выжидающе глядя на Нурейтдинова, тот сделал еще несколько пометок в записной книжке, где конспектировал рассказ Юли, и наконец тоже поднял на нее взгляд.

— Почему вы спрашивали меня про цвет глаз? — мягко поинтересовался он.

Это была единственная деталь, которую Юля обошла стороной, сама не зная почему. Теперь вместо ответа она просто осторожно вытащила цветные линзы. Все равно собиралась это сделать в скором времени: глаза уже нещадно саднило.

— Вот почему, — она уставилась на Нурейтдинова не мигая. — Это происходит с тех пор, как я прошлась по той пентаграмме.

Эксперт угукнул и снова что-то записал.

— Довольно странно. Обычно передача силы ведьмы не сопровождается внешними изменениями…

— Обычно? — с иронией перебила Юля.

Он поднял на нее взгляд и улыбнулся.

— Да, пожалуй, слово «обычно» в данном контексте не вполне уместно. Впрочем, должен признаться, что и у меня глаза иногда меняют цвет.

— Правда?

Нурейтдинова кивнул и уточнил:

— Но оба сразу и временно, только в момент… применения силы. И только в тех случаях, когда это… что-то серьезное.

— Серьезнее открытия замка?

— Да. Я постараюсь узнать больше обо всем, что вы мне рассказали. И о цвете глаз тоже. А пока настойчиво вам рекомендую контролировать свои эмоции и слова.

— В смысле? — напряглась Юля.

— В прямом. Если вас кто-то разозлит, постарайтесь избегать формулировок: «Будь ты проклят», «Чтоб ты сдох» и тому подобное.

Юля растерянно моргнула и заверила:

— Я обычно так не говорю.

— Постарайтесь даже не думать. Понимаете, если вам действительно досталась от Настасьи какая-то магия… Она может работать стихийно. На волне эмоций, как в тех случаях, когда вы разорвали веревки или запустили Указатель.

— Кого я запустила? — Юля растерялась.

— Ну, те огоньки, что привели вас к попавшему в беду другу, — пояснил Нурейтдинов. — Думаю, даже если вас кто-то разозлит, вы едва ли действительно захотите причинить ему вред, поэтому старайтесь избегать подобных мыслей.

Юля активно закивала, давая понять, что постарается держать себя в руках.

— А магией можно обезопасить свой дом? — поинтересовалась она следом. — Ну, в смысле, чтобы больше никто не вышел из проклятого шкафа?

Нурейтдинов аккуратно закрыл ручку колпачком, убрал обратно в карман, захлопнул записную книжку и предложил, глядя на Юлю все с той же ободряющей улыбкой:

— Хотите попробовать?

Юля не хотела, но согласилась. Она слабо представляла, что должна делать, поэтому надеялась, что эксперт даст ей прочитать какое-нибудь заклинание или что-то в этом духе, однако все оказалось сложнее.

— Вам вряд ли подойдет та магия и заклинания, что использую я, — объяснил Нурейтдинов. — Этому нужно учиться. Поэтому попробуйте снова использовать стихийную силу. То есть очень сильно пожелайте и как следует визуализируйте, как ставите защиту на дверь.

— Визуализировать?

— Представьте, что вешаете на нее замок или запираете на засов. А я понаблюдаю.

Чувствуя себя ужасно глупо под внимательным взглядом мужчины, похожего на строгого учителя, Юля попыталась. Она действительно очень хотела, чтобы шкаф стал безопасен, но собственные потуги казались ей плохой актерской игрой.

— Так? — неуверенно спросила она, закончив и повернувшись к Нурейтдинову.

Тот смотрел на нее сквозь очки, но при этом странно щурился. Стоило к нему обратиться, как его взгляд стал обычным, а он сам тихо хмыкнул.

— Я ничего не увидел, но…

Он подошел ближе, провел кончиками пальцев по двери, и его брови удивленно приподнялись.

— Похоже, сработало. Только вам придется повторить это перед сном, потому что защита разрушится, как только вы откроете шкаф и что-нибудь в него повесите или, наоборот, заберете из него.

— А если не открывать?

— Тогда защита останется. С той стороны дверь никто не откроет.

Юля снова посмотрела на шкаф. На вид ничего не изменилось, но ей почему-то очень хотелось верить Нурейтдинову. Он казался слишком серьезным дядькой, чтобы врать о подобных вещах.

Против воли Юля улыбнулась и тихо выдохнула:

— Круто…