Глава 22

6 февраля 2017 года, 06:50

С того момента, как они приехали на фабрику, события для Влада закрутились так быстро, что он едва успевал реагировать. Он знал, что уже начались сутки, когда маньяк должен совершить убийство, и даже предполагал, что полиция может следить и за фабрикой тоже (не совсем же Соболев дурак!), но никак не ожидал, что окажется под подозрением из-за своей вылазки.

Впрочем, даже если бы он предполагал, что так может произойти, он бы все равно пошел. Не мог он бросить Юлю на произвол судьбы. Он обязан был попытаться ей помочь.

Влад смог увидеть призрака, как и предполагал. А Игорь, руководствуясь его подсказками, сумел увести их обоих подальше от двери, и на какое-то время Влад потерял неясную фигуру из вида. Они затаились, надеясь, что призрак ищет их, но дальше все пошло не по плану.

Откуда-то взялся этот полицейский, судя по голосу — довольно молодой. Велел им не двигаться, передал по рации, что задержал подозреваемых. А потом снова появился он — бесформенный силуэт на фоне непроницаемой темноты. Влад пытался предупредить того полицейского, правда пытался, но тот его не послушал, а приблизившейся опасности так и не заметил. За что и поплатился жизнью.

Даже не видя, Влад прекрасно понял, что произошло, и это повергло его в некоторое подобие шока. Он вдруг провалился в собственный кошмар, в котором снова и снова спускался в подвал с мертвыми телами. О нем напомнил запах: у крови он очень характерный.

Этот запах всколыхнул вереницу обрывочных воспоминаний, а Соболев своим давлением лишь усугубил ситуацию: образы закружило в голове, как карусель, отчего Влад едва не впал в полубредовое состояние. Перед его мысленным взором замер пугающий момент: падающий с головы капюшон и мужчина с белыми бельмами на глазах, безучастно пялящийся в пространство.

У мужчины было его лицо, но Влад знал, что не мог никого убить. Да, кошмары заставили его сомневаться в этом, но какая-то его часть была уверена, что это не так. Возможно, это была та часть подсознания, которая помнила все, что произошло в небольшом поселке незадолго до поджога гостиницы. Она помогла ему удержаться на границе панической атаки.

Соболев отступил и оставил Влада наедине с собственными мыслями. А те зацепились за предположение полицейского о том, что кто-то из родственников Влада три с лишним года назад надавил на следствие и скрыл следы преступления. Почему? Просто потому, что там всплыло его имя? Или кто-то действительно мог подумать, что это он убил тех людей? Едва ли отец, он бы уже что-нибудь об этом сказал. Хотя бы раз. Значит, Артем? Не потому ли брат так отчаянно стремился контролировать его, когда Влад вылез из скорлупы собственной депрессии? Не потому ли так нервничал, когда он впутался сначала в одну криминальную историю, потом в другую? Им определенно стоило поговорить об этом при первой возможности.

Если бы дело дошло до вызова адвоката, возможность представилась бы очень быстро: Артем не пустил бы такое на самотек. Репутация семьи в целом и каждого из ее членов в частности напрямую влияла на репутацию холдинга.

Но до этого не дошло.

Когда Влад склонился над листом бумаги, сжимая в пальцах несколько непривычную ручку вместо простого карандаша, он очень сильно хотел, чтобы у него получилось. Он мысленно обращался к неведомым силам, по какой-то причине наделившим его странным даром, и умолял их помочь. В каких-либо богов он никогда не верил и ни о чем их не просил. Даже когда лежал парализованный. Но новые способности были объективным фактом, а не вопросом веры.

Он понимал: если не поможет полиции остановить маньяка сейчас, через сорок дней тот, скорее всего, убьет его. Чтобы этого не произошло, Влад должен отступиться, сойти с выбранного пути, бросить свое расследование — так сказала гадавшая ему Татьяна. Он не был уверен, что сможет это сделать, поэтому оставалось только решить проблему сейчас. Радикально.

Как это обычно и происходило, он не сразу осознал, что рука начала оставлять на листе бумаги какие-то штрихи. К тому моменту принесенный Соболевым мерзкий кофе уже был выпит, а в допросной Влад остался наедине с собой. Следователь решил не отвлекать его своим присутствием.

Они с Соболевым вернулись только тогда, когда Влад и сам уже понял, что рисует. Наверное, наблюдали через свои камеры. Вошли максимально тихо, словно боясь спугнуть его, но он все равно услышал. Он далеко не всегда впадал в совсем уж беспамятство, когда на него снисходило подобное «озарение».

— Можете смотреть, — тихо предложил он, когда понял, что все закончилось, и рука обессиленно отложила ручку, а он вернул себе контроль над ней.

Им не потребовалось повторное приглашение: послышались приближающиеся шаги, зашелестела бумага, а потом Соболев объявил:

— Это магазин! Четвертая легенда!

— Едем туда, — решил Велесов.

— Меня не забудьте, — напомнил Влад, поднимаясь со стула. Чуть менее проворно, чем ему хотелось.

— Твое пальто на экспертизе, — неожиданно вспомнил Соболев. И пояснил, видимо, под вопросительным взглядом коллеги: — Ну а что? Там же кровь была, нужно было зафиксировать.

— Ладно, у дежурного куртку одолжим, — решил Велесов. — Надо поторопиться.

Что ж, как минимум они собирались сдержать данное ему слово.

Влад не знал, много ли человек поехало к «магазину из четвертой легенды». В машине их было всего трое, возможно, кто-то ехал следом, но он не знал наверняка. Как не знал, что именно нарисовал. Он даже легенду еще не слышал: Юля тогда не успела ее прочитать, а потом он забыл уточнить, не до того стало.

— Вроде все тихо и нет никого, — заметил Велесов, когда машина остановилась.

— Или он еще не приехал, или уже уехал, — согласился Соболев. — Я пойду посмотрю, что там в подвале…

«Подвал… Опять подвал», — мрачно подумал Влад, чувствуя, как смутные воспоминания вновь пытаются прорваться к нему из-за крепко запертой двери.

— Вместе пойдем, — решил Велесов. — Я помогу нашему… информатору.

Соболев, как показалось Владу, не обрадовался такому решению, но спорить не стал.

В чужой куртке, которая оказалась ему слегка маловата и потому не застегивалась, на улице ему было немного прохладно, но, к счастью, они быстро вошли в неотапливаемое, но зато и не продуваемое ветрами помещение. Велесов держал Влада под локоть и направлял, Соболев шел рядом, то и дело чертыхаясь, из чего можно было сделать вывод, что он нервничает.

— Сюда, — велел он, и следователь потащил Влада куда-то вбок. — Вход в подвал здесь.

Когда, печально скрипнув, отворилась дверь, анонсированная Соболевым как вход в подвал, Влад сразу понял, что они опоздали: тот самый запоминающийся запах крови сразу ударил в ноздри. Он был таким концентрированным, словно крови здесь пролилось немало.

— Все уже случилось, — тихо сообщил Влад, когда никто еще толком не успел ступить на лестницу.

Ответом ему стала тишина, возможно, спутники лишь недоуменно переглянулись, спрашивая друг у друга, откуда он может знать. Но спорить никто не стал, а Соболев громко крикнул:

— Есть тут кто? Это полиция! Если вы вооружены, положите оружие на пол и поднимите руки так, чтобы их было видно!

— Там никого нет, — подсказал Влад. — Я бы услышал.

— Давай спустимся, — предложил Велесов.

— Хорошо, только держитесь позади меня, — отозвался Соболев. — На всякий случай.

Он пошел вниз первым, Влад последовал за ним, держась рукой за стену и переставляя ноги особенно осторожно, чтобы не промахнуться мимо ступеньки: без трости он чувствовал себя не так уверенно, а та осталась в отделении. С каждым шагом запах крови усиливался, но постепенно к нему примешивался еще один.

— Черт, — процедил Соболев, видимо, наконец добравшись до конца лестницы.

— Что там? — поинтересовался Велесов.

— Тут все плохо, действительно плохо. Осторожнее, не натопчите. Хотя… Он наверняка опять не оставил следов…

— Постойте здесь, — велел Владу Велесов, коснувшись его плеча. — Не идите дальше, там кровь. Не хватает, чтобы вы еще и в ней испачкались.

Влад послушно замер, прижимаясь спиной к стене и пропуская следователя вперед. У него вдруг закружилась голова, и дышать стало труднее. В памяти вновь воскресла картинка из прошлого, подгоняемая дурманящим резким запахом. Таким знакомым… Он слышал его совсем недавно…

— Это произошло буквально только что, — услышал он голос Велесова. — Смотри, кровь еще растекается. И тело… то есть, фрагменты… не успели остыть.

— И что? — нервно отозвался Соболев. — Что нам это даст? Это произошло две минуты назад или пятнадцать? И куда убийца поехал отсюда? У нас ни примет подозреваемого, ни примерной зоны для поиска. Ты хочешь оцепить весь Шелково и проверять каждую машину?!

— Владислав Сергеевич, пора попытаться нарисовать что-нибудь еще. И чем быстрее, тем лучше. Может быть, сможете нарисовать машину? Хотя бы модель… Он ведь должен был на чем-то сюда приехать!

Влад покачал головой, прикрывая глаза и борясь с подступающей к горлу тошнотой. Одна из дверей в его сознании содрогнулась под натиском прорывающегося воспоминания и наконец распахнулась. Влад в одно мгновение оказался в скромной гостинице, где на второй этаж пришлось подниматься по лестнице. Он потянулся к ручке двери, ведущей в межкомнатный коридор, но ее толкнули с другой стороны и его едва не ударило полотном.

— О, простите, — вежливо извинился мужчина, выходивший на лестницу.

— Ничего страшного, — так же вежливо отозвался Влад, пропуская его.

— Эй, ты в порядке? — послышалось из темноты уже в реальности. — Влад?

— Мне нужно позвонить, — пробормотал он с трудом. Во рту внезапно пересохло, язык едва ворочался. — Где мой телефон?

— Он в отделении остался, — сообщил Соболев. — Ты кому звонить собрался?

— Я могу одолжить вам свой, — предложил Велесов. — Какой номер набрать?

— Я не помню номер! — признался Влад раздраженно. — Он просто записан в память аппарата. Мне нужно позвонить сестре!

Возможно, что-то такое прозвучало в его тоне, потому что никто не стал задавать вопросов, почему ему срочно нужно связаться именно с ней. Мгновения спустя раздался нарочито официальный голос Соболева:

— Кристина Сергеевна, прошу прощения за ранний звонок. Капитан Соболев, помните меня? Ничего не случилось, с вами хочет поговорить ваш брат.

С этими словами он приложил смартфон к уху Влада и тихо добавил:

— У меня остался ее номер с прошлого расследования.

Влад перехватил аппарат и прижал его к уху плотнее.

— Что случилось? — послышался в динамике взволнованный и немного сонный голос Кристины. — Влад? Что с тобой?

— Тина… Прости, очень срочный вопрос, — тяжело дыша и с усилием фокусируясь, заговорил Влад. — Олег с тобой? Он был дома этой ночью?

— Господи… — выдохнула Кристина. — Нет его! У бабы своей, наверное, опять. Сказал, что с Артемом в офисе задерживается и ночевать не приедет. И не приехал. Тебе-то что до этого? И почему сейчас?

— Потом, — отрезал Влад и вернул смартфон Соболеву, давая ему самому сбросить звонок. После чего тихо, но уверенно добавил: — Я знаю, кто ваш убийца. Это Олег, муж моей сестры.

— Что?.. — растерянно переспросил Велесов. — Как это?

— С чего ты?.. — начал было Соболев, но Влад раздраженно перебил:

— Он был там! В Озерках! Двадцать третьего апреля тринадцатого года! Был в гостинице, когда мы с Надеждой туда приехали. И он был в том подвале… Он ударил меня, и я вырубился. А потом пришел в себя в уже разбитой машине на обочине трассы, и он был надо мной. Он не спас меня тогда, он хотел оставить меня в машине… Как будто я попал в аварию… И он был здесь несколько минут назад. Я чувствую мерзкий запах его парфюма. Он не ночевал дома, и это не в первый раз. Тина думает, у него любовница, но это не так. Он убивает людей! И сейчас он, возможно, едет домой к моей сестре! Вы собираетесь остановить его или нет?

6 февраля 2017 года, 12:20

«И все-таки чутье не подвело», — мрачно подумал Соболев, глядя на экран монитора.

В допросную комнату он в этот раз не пошел, давая Велесову возможность самому провести разговор с новым подозреваемым. Голова соображала все хуже, а допустить ошибку не хотелось. К тому же Соболев очень странно чувствовал бы себя, сидя лицом к лицу с мужем своей любовницы. Смотреть в слепые глаза ее брата было проще.

Олега Назарова задержали еще до того, как он успел въехать в Москву: остановили на посту ДПС. Он послушно остановился, видимо, не ожидая подвоха и предполагая, что дело в превышении скорости. Попытался решить вопрос деньгами и занервничал только тогда, когда его попросили открыть багажник. Однако деваться в тот момент было уже некуда.

В багажнике обнаружился испачканный в крови топор с длинной ручкой и широким лезвием, а также свободная черная накидка с капюшоном и красной подкладкой. Этого было вполне достаточно для задержания.

И вот теперь он сидел в допросной комнате вместе со срочно вызванным адвокатом, без которого Назаров говорить категорически отказался. Что ж, это дало Велесову время подготовиться.

— Вы переговорили со своим клиентом? — поинтересовался следователь, садясь напротив парочки.

Соболев, наблюдавший за происходящим через камеры, установленные в допросной, отметил про себя, что Велесов выглядит очень уверенно и непривычно внушительно, несмотря на худобу и моложавость, из-за которых обычно кажется совсем пацаном.

— Да, — ответил адвокат сдержанно и как будто самую малость недовольно, из чего можно было сделать вывод, что клиент не особо прислушался к его советам. — Чистосердечного не будет.

— Учитывая, что в багажнике вашего клиента было найдено орудие убийства, оно нам не очень-то и нужно, — улыбнулся Велесов.

— Там не будет моих отпечатков, — нагло ухмыляясь, заявил Назаров. — Мне все это подбросили.

— Вы, безусловно, могли орудовать топором в перчатках, — согласился Велесов спокойно. — Поэтому мы и забрали на экспертизу ваше пальто. На нем уже обнаружены капли крови, и, полагаю, анализ подтвердит, что она совпадает с кровью убитого. Очень трудно рубить на части еще живого человека так, чтобы на тебя при этом ничего не попало. Даже если поверх пальто у тебя надет защитный балахон.

Мерзкая улыбочка сползла с лица Назарова, губы сжались в тонкую полоску. Велесов что-то пометил в своих записях и задал следующий вопрос:

— Откуда и куда вы ехали в столь ранний час?

— Я ездил по делам.

— По каким именно?

— Делам холдинга.

— Конкретнее, пожалуйста.

— Это коммерческая тайна.

Соболев видел, как адвокат на мгновение прикрыл глаза в тщательно скрываемом раздражении, и усмехнулся.

— Вы не можете ссылаться на нее в данном случае, — заметил Велесов.

— Мой клиент имеет право не свидетельствовать против себя, — вклинился адвокат. — И не отвечать на вопрос, если считает, что ответ может ему повредить.

— Полагаю, вы не хуже меня знаете, как судом воспринимается такое молчание.

Адвокат не ответил, и Велесов неожиданно предложил:

— А давайте я вам сам расскажу, как и что было? И вы поймете, что нам не нужны ни ваши чистосердечные признания, ни даже показания.

Адвокат бросил быстрый взгляд на клиента, но тот продолжал невозмутимо смотреть на Велесова, и поскольку ни один из них не проронил ни слова, следователь воспринял это как согласие.

— Второго сентября этого года ваш холдинг проводил закрытую презентацию, на которую были приглашены девушки одного эскорт-агентства. Вас на мероприятии сопровождала одна из них — Ирина Рязанова. Несколько часов спустя она была убита в Грибово — заброшенной усадьбе рядом с нашим городом. Убийство иллюстрировало городскую легенду, связанную с призраком Хозяйки, якобы обитающим в усадьбе. Своему шурину Владиславу Федорову вы сообщили, что видели, как Ирина после вечеринки села в такси вместе с какой-то девушкой и уехала. Интересно, что, кроме вас, этого не видел больше никто. Следствию также не удалось установить личности ни девушки-попутчицы, ни таксиста, который их вез.

— Я не виноват в том, что вы плохо делаете свою работу, — парировал Назаров.

— Справедливо, — кивнул Велесов. — Но мы полагаем, что вы сознательно ввели в заблуждение брата своей жены, а через него — и следствие, дав ложные показания. Девушка, скорее всего, на самом деле уехала с вами. Как следует напоив, вы отвезли ее в усадьбу, где и убили.

— Чушь. С тем же успехом это могли сделатьвы, например.

— Хорошо, а куда же вы поехали после вечеринки?

— Домой, к жене.

— Но вашей жены в ту ночь не было дома, она не может этого подтвердить. Она оставалась у брата в Шелково. Кто-то другой может подтвердить ваши слова?

— Я был один, — пожал плечами Назаров.

— Значит, алиби у вас нет, а связь с убитой — есть. А еще у вас есть связь с убитой недавно Татьяной Гусаровой, которую следствие считает пособницей серийного убийцы, орудующего в Шелково.

— Первый раз слышу о такой, — фыркнул Назаров.

— Тем не менее в бардачке вашей машины был найден второй телефон, сим-карта в котором оформлена не на ваше имя. У Татьяны тоже был такой, и с него она звонила только на один номер. На тот самый, к которому привязана симка в вашем запасном телефоне.

— Ладно, у нас одно время был роман, — тут же изменил показания Назаров. — Вторые телефоны мы использовали, чтобы не спалиться перед моей женой. Это слишком дорого могло мне обойтись.

— Значит, вы признаете, что были с ней знакомы, — констатировал Велесов, снова что-то пометив. — Прекрасно. Через сорок дней после убийства Рязановой ведьма Аглая, она же госпожа Гусарова, напоила одного недовольного посетителя чаем с нитразепамом. По ее словам, она испугалась за свою жизнь, поскольку мужчина был крайне агрессивно настроен: ее гадание поссорило его с девушкой. Чуть позже этот человек был найден задушенным на могиле своего полного тезки, что стало вторым убийством в серии и иллюстрацией для еще одной городской легенды.

— А я тут при чем?

— При том, что у Гусаровой не было доступа к нитразепаму, а у вас был. Это снотворное прописали опять же вашему шурину. Он бросил его принимать, о чем вы наверняка знали. Вы также имели возможность стащить из его аптечки блистер: не так сложно обворовать слепого, если вхож в его дом. Владислав Сергеевич только сейчас его хватился, когда снотворное внезапно понадобилось.

— У вас есть доказательства того, что мой клиент взял блистер и что именно этим нитразепамом был усыплен убитый мужчина? — тут же влез адвокат.

— Нет, — признался Велесов. — Это лишь вероятность. Зато на теле убитого была найдена красная ниточка, которую экспертиза сравнит с подкладкой накидки, найденной в его багажнике. Почему-то мне кажется, что они тоже совпадут.

Назаров вновь промолчал, а адвокат покосился на него с нарастающей тревогой.

— Еще через сорок дней Гусарова заманила в заброшенный детский лагерь двоих парней. Она действовала через психически неуравновешенную девушку, которая привела их туда в нужный вам день. Вы убили одного из них, имитируя уже третью городскую легенду, а Гусарова разрешила девушке на это посмотреть…

— Полагаю, доказательств этому у вас тоже нет, — хмыкнул Назаров.

— Вы правы, нам трудно это доказать. Все, что у нас есть, — это звонки, которыми обменивались ваши запасные телефоны в тот день, но есть вероятность, что вас опознает или девушка, или выживший парень.

Велесов внимательно смотрел на Назарова, пока говорил это. Как предположил Соболев, пытался понять, пугает ли его такая перспектива, но никакой реакции так и не дождался. Либо Назаров знал, что оба потенциальных свидетеля все еще в весьма плачевном состоянии и показания давать не могут, либо был уверен, что они его не опознают, поскольку не видели лица.

— Одного не понимаю: почему вы убили Татьяну? — продолжил Велесов. — Ваш ритуал еще не был закончен, пятое убийство вам пришлось готовить самостоятельно. Чем она вам помешала?

Назаров снова усмехнулся и покачал головой. Соболев думал, что он станет отпираться, как делал весь допрос, наверняка этого ждал и Велесов, но подозреваемый внезапно почти признался:

— Могу предположить, что сообщника сливают в двух случаях: когда он становится не нужен и когда он становится опасен.

— Она стала вам не нужна? — предположил Велесов. — Потому что вы завладели записями, которые хранились в доме ее прабабки? И теперь могли сами найти нужное для ритуала место?

Назаров прищурился, но не ответил.

— А еще она пыталась вас обмануть, да? Исказила легенду, подсунула ложную жертву, а настоящую решила принести сама, поскольку считала, что Юля Ткачева перехватила у нее ведьмовской дар Настасьи. Она хотела одним выстрелом убить двух зайцев, так?

— Очень интересная история, но я ко всему этому не имею отношения, — упрямо повторил Назаров. — Вы ничего не докажете. Оружие и балахон мне подбросили, остальные улики весьма сомнительные и еще не факт, что все до суда дойдут…

— Думаете, Артем Федоров снова поможет вам замести следы, как уже сделал однажды, думая, что защищает брата?

Только теперь маска Назарова по-настоящему дрогнула: что-то изменилось и в выражении лица, и во взгляде.

— Это еще что должно значить?

— Три с половиной года назад вы уже совершили несколько убийств, тоже ритуальных. В гостинице в маленьком поселке под названием Озерки. Дело тогда замяли, подозреваю, что это сделал Артем Федоров, когда узнал, что его брат незадолго до своей аварии приезжал в ту гостиницу. Он не хотел, чтобы имя семьи ассоциировалось с массовой резней, и продавил закрытие дела, так? Только любое дело может быть опять открыто в связи с новыми обстоятельствами. И у нас таких обстоятельств достаточно.

— Это вы мне точно не пришьете! — вдруг почти прорычал Назаров, подавшись вперед.

— Думаете? — Велесов отчасти скопировал его движение. — Думаете, не осталось никого, кто видел бы вас там? Ошибаетесь. Владислав Федоров вспомнил, что видел вас в той гостинице. Почему вы не убили его, как остальных, а лишь попытались имитировать аварию? Как вы могли знать, что он все забудет? И почему вновь доверились случаю, когда похитили его и бросили замерзать на кладбище? С другими вы вели себя гораздо решительнее. С той же Надеждой Пироговой, например, сестрой Татьяны, которую вы просто забили до смерти в припадке ярости…

Назаров вдруг рассмеялся, а потом и вовсе захохотал. Громко, истерично, словно Велесов битых полчаса развлекал его самыми смешными хохмами, которые он когда-либо слышал. Даже адвокат, услышав этот безумный смех, попытался отодвинуться от своего клиента.

Смех постепенно перешел в усталый стон, Назаров вытер выступившие на глазах слезы, подпер подбородок сцепленными в замок руками и наконец ответил:

— А он велел мне не убивать его.

— Кто — он? — нахмурился Велесов.

— Голос в моей голове.

* * *

Услышав это, Соболев не выдержал и ударил кулаком по столу, длинно и витиевато выругавшись. Сидевший рядом Влад даже удивился такому владению словом, а заодно и фантазии.

— Этот засранец собирается косить под невменяемость, — пояснил свою реакцию оперативник, добавив сверху еще несколько слов. — Но по крайней мере это значит, что мы его действительно прижали.

— Постараемся порадоваться хотя бы этому, — устало вздохнул Влад.

Порадоваться по-настоящему у него не получалось. Слишком много событий, слишком много смертей, слишком много переживаний и слишком мало сна и еды. Его мутило, но он не знал, от чего больше: от отвращения при мысли, что его сестра три с лишним года прожила с маньяком-убийцей, или от банального голода и нервного истощения.

— Кстати, там твой Игорь уже вернулся, — с незнакомыми нотками, подозрительно похожими на виноватые, сообщил Соболев. — Привез тебе другое пальто. Ты можешь ехать, у нас больше нет к тебе вопросов.

— Прекрасно, — резюмировал Влад, поднимаясь на ноги.

Голова снова закружилась, и он пошатнулся, но Соболев вовремя поддержал его, после чего проводил до проходной, где неловко хлопнул по плечу и попросил:

— Ты, это… Не серчай, ладно? Мне действительно не нравилась версия, в которой ты — сумасшедший убийца, но очень многое говорило в ее пользу. Вот и пришлось отрабатывать.

— Внезапное дружелюбие было следствием этой необходимости? — сдержанно уточнил Влад, надеясь, что голос не выдаст его разочарование.

— В том числе, — не стал отпираться Соболев. — Но мне нравилось с тобой общаться. Ты… не мажор, если понимаешь, о чем я. И я с удовольствием как-нибудь выпью с тобой пива снова. Если, конечно, ты захочешь.

— Один вопрос, чтобы я мог решить, хочу ли этого. С моей сестрой ты спишь тоже из-за подозрений в мой адрес?

Судя по звукам, оперативник поперхнулся не то воздухом, не то словами ответа. Наконец он смог выдавить из себя:

— А ты откуда знаешь? Она тебе сказала?

— Она зачастила в гости по утрам, — усмехнулся Влад. — И от нее все время пахнет твоим шампунем.

— Ну… это… я… Да как-то оно так… — пробормотал Соболев, явно не находя слов для ответа по существу.

Что стало для Влада лучшим возможным аргументом в пользу того, что полицейский все же испытывает к его сестре какие-то чувства, а не просто использует ее.

— Ладно, живи пока, — проворчал Влад, давая понять, что его недовольство напускное, и прошел через турникет к дожидавшемуся его на той стороне Игорю.