18

Я устало опустилась на скамью в парке и принялась покачивать коляску со спящим Никиткой. Усталость была не физическая — в этом плане меня очень здорово выручала мама. Я понимала, что не справляюсь морально. С потоком мыслей, например. О том, не у Светы ли сейчас Ваня? И как так вышло, что я сама, собственными руками расчистила ей путь к счастью с моим мужем?

Хотя, конечно, это было вовсе не так. Однако, я никак не могла избавиться от данного ощущения. Оно грызло меня изнутри, а вкупе с пониманием, что Иван едва ли не пропал из наших с сыном жизней, как только у него появилась такая возможность, нервы не выдерживали.

Дома я слонялась из угла в угол, почти не ела и спала урывками. Мама даже стала грозить мне, что вызовет врача, на что я лишь отмахивалась и находила компромиссы. Например, съесть половину крохотной порции супа. Или подремать часик днем. В общем, я с катастрофической скоростью закапывала саму себя в могилу и пока не представляла, что именно сможет меня выдернуть из этого состояния.

— Мий… ты? — окликнули меня, и я вскинула голову, выходя из полузабытья, в котором пребывала.

На меня смотрела Лилька, общая наша с Ваней знакомая, с которой мы не виделись бог знает сколько времени.

Я машинально подобралась, а сердце в груди забилось пойманной в сети птицей. На ум тут же пришли самые нехорошие предположения. Например, о том, что Лиля сейчас поведает мне о Свете и Иване. А я даже не найду, что ей на это ответить.

— Я, — кивнула и поднялась со скамейки.

Инстинктивно встала так, чтобы закрыть коляску, сама не понимая, почему действую таким странным образом.

— Привет! А я иду и думаю — Мия-не Мия? Ты похорошела так!

Лиля приблизилась к нам, заглянула в коляску. Принялась умиляться тому, какой Никитка чудесный. Я же стояла и мрачно думала о том, что под определение «похорошела» я ну никак не подхожу. И опасения вдруг внутри родились — а что если Лилька все донесет Ивану, или, того хуже, Свете?

С моим мужем она была знакома еще в тот момент, когда он то сходился, то расходился с любовью всей его жизни, следовательно, они могли вполне общаться и со Светланой.

— Давай поболтаем! — заявила Лиля и устроилась на скамье.

Смотрела так открыто и искренне, что у меня даже совестливые нотки внутри появились из-за того, что плохо обо всем этом думала.

— Давай, — все же улыбнулась я и присела рядом, решив, что в случае чего смогу придумать какой-нибудь повод и сбежать.

Например, что мне пора кормить сына, ну или что-то в этом духе.

— Как у вас вообще дела? Что-то пропали с Ваней, — сказала Лиля, когда мы обменялись первыми, ничего особенного не значащими фразами.

Я мгновенно напряглась, даже спину выпрямила, сев так, словно была прилежной ученицей. Казалось, каждое неосторожное слово могло сыграть против меня.

— Да сын маленький, не до общественной жизни, — подернула я плечами и растянула губы в насквозь фальшивой улыбке.

— Аааа… — Лиля покивала и вдруг, подавшись ко мне, зашептала: — Вообще я тебе сама звонить хотела, а тут аж глазам не поверила, когда в парке увидела. Значит, нас сам господь с тобой свел.

В этом я весьма сильно сомневалась, но сидела молча, дав возможность Лильке выговориться. Только лишь внутренне подобралась еще больше.

— Света в город вернулась. Вроде говорят, уже приличное время назад. Я не знаю, не общалась с ней, мы вроде как совсем неблизкие люди. Но видимо, теперь здесь задержится надолго.

Я сделала глубокий вдох. Наверно, сейчас подходил тот момент, когда я должна была соврать что-то и уйти домой. Но я уже знала — начну себя ругать за то, что не разузнала всего. Например, причин, по которым Лиля мне сейчас озвучивала все это.

— Зачем ты рассказываешь о ней? — приподняв бровь, потребовала я ответа.

Лилька посмотрела на меня удивленно. Может, делала вид, что не понимает, почему я вообще об этом спрашиваю, а может, действительно поражалась моему нежеланию знать про эту дамочку.

— Ну как… зачем. Чтобы ты в курсе была. Думаю, раз Света даже ребенка оставила в другом городе и прибыла сюда — это серьезно.

Меня словно окатило ушатом ледяной воды. Какого-такого, черт бы все разодрал, ребенка?

— У нее есть… потомство?

Прозвучало довольно странно. Будто я о какой-нибудь Черной вдове спрашивала, а не об обычной женщине.

— Угу. Дочка, хорошенькая такая. Я в соцсетях видела.

Миллион мыслей тут же атаковал мою голову снова. Одно за другим в ней стали возникать такие подозрения, которые раньше мне самой бы показались полным бредом. Но не сейчас.

— А сколько ей лет, не знаешь? — уточнила я севшим голосом.

— Кому? — не поняла Лилька.

— Дочери ее. Мы ведь о ней, не так ли?

Лиля нахмурилась, словно ей нужно было что-то припомнить.

— Да лет пять-шесть, может, семь. Я не очень понимаю в этом, — улыбнулась она. — А что?

Я помотала головой. Хотелось бы, чтобы этот простой жест помог избавиться от того, что сейчас со мной творилось, но я понимала, что это невозможно.

— Да ничего. Спасибо, что посплетничали, — усмехнулась я и, поднявшись со скамейки вновь, взялась за ручку коляски. — До встречи!

Прежде, чем Лиля хоть что-то бы ответила или попыталась меня задержать (в попытках это сделать я откровенно сомневалась), я направилась к выходу из парка, ощущая в душе только раздрай и ничего кроме.