19
Вечером этого же дня меня ожидал сюрприз. Когда я окончательно вымоталась своими мыслями и сомнениями и решила переключиться хоть на что-то (например бездумно посмотреть какую-нибудь комедию), раздался звонок в дверь. Все те часы, что прошли после нашей с Никитой прогулки, я то и дело брала в руки телефон, чтобы звонить Ване. И столько же раз его откладывала. Потому что очень сомневалась в двух вещах — что муж приедет, если я его позову. И что смогу выдержать эту беседу, в ходе которой могло выясниться множество нелицеприятных вещей.
Взглянув в глазок, я нахмурилась. В бесформенном пятне, которое углядела по ту сторону двери, угадывались розы. Целый букет ярко-малиновых роскошных цветов.
Я открыла и ожидаемо-неожиданно обнаружила за дверью мужа. Он стоял, растерянно-стеснительно улыбаясь и прикрывался розами, как щитом.
— Пустишь? — спросил меня, когда я сложила руки на груди и вскинула брови, ожидая, когда Иван заговорит первым.
— Ты к Никите? — ответила вопросом на вопрос и едва сдержалась, чтобы нервно не рассмеяться.
Ага, с цветами, к трехмесячному сыну…
— И к нему тоже.
Не дождавшись ответа на свой вопрос, муж вошел в прихожую и застыл напротив меня, так и держа цветы перед собой.
— Я безумно по вам соскучился, — сказал он и протянул мне букет.
Я сомневалась несколько мгновений. Брать или не брать эти розы? Ваня никогда не был скупым на такие знаки внимания, но в этот раз в голове тут же возник вопрос: мне ли одной дарились такие шикарные букеты?
— Спасибо, — безразлично ответила я, все же забирая розы. — Никитка в детской. Вроде бодрствует, следит за каруселькой. В туалет ходит исправно, ест с аппетитом, спит крепко, — выдала я сухой отчет и, развернувшись, собралась уйти на кухню.
— Мия! — Иван, оказавшись рядом в один шаг, обхватил меня за предплечье и развернул лицом к себе.
Я всматривалась в его глаза бесконечные мгновения и видела в них столько всего, что у меня по телу дрожь пошла. Боли и растерянности было так много, что мне казалось, будто меня обдает ими, словно волной.
— Что? Ты же не интересовался им все эти три дня с момента, когда ушел. Вот. Теперь в курсе, как твой сын.
Я едва удержалась, чтобы не сказать «ты не интересовался ни им, ни мной», но вовремя себя остановила. За последние дни я столько раз незаслуженно оказывалась просящей самых обыденных вещей, что мне это самой уже казалось жалким.
— Я интересовался… Просто решил тебя не тревожить. Звонил твоему отцу, просил не говорить ни тебе, ни твоей маме.
Ах, вот оно что, значит. Муж нашел прекрасный способ быть осведомленным обо всем, что у меня происходило. А папа, по-видимому, то ли решил занять сторону Вани, то ли просто чисто по-мужски посудил, что его дело крайнее.
— Понятно, — процедила я и, высвободив руку, все же ушла.
Ставя цветы в воду, я поймала себя на том, что чутко прислушиваюсь к любому звуку, который доносится из детской. Такое привычное общение Вани и Никитки, когда муж что-то выдавал своим басом, а сын радостно гулил в ответ, сейчас казалось принадлежащим совсем не моему миру. Как же быстро порой обычные и обыденные вещи становятся сродни самым настоящим драгоценностям!
— Знаю, он клевый, — предвосхитила я фразу мужа, когда он появился на пороге кухни через десять минут.
Слава всем святым, пришел без сына, потому что у меня к Ване имелся важный разговор. Он сформировался окончательно только тогда, когда я сидела, прислушивалась к голосу мужа и понимала — мне этого безумно не хватало.
И еще, что мне отчаянно нужно знать правду. Всю. От и до. И теперь, как я надеялась, можно было рассчитывать на то, что Иван уже успел понять, насколько вся ситуация острая и тяжелая. И насколько я не готова к тому, чтобы мне лгали и дальше.
— Да, еще какой. Я бы хотел с ним погулять, — сказал он, и я мгновенно задохнулась, представив себе то, что все это время упускала из виду.
Если мы с Ваней разойдемся и он получит в суде право не только видеться с сыном, но и забирать его, скажем, на выходные, а сам при этом будет жить со Светой… Выходит, что Никитка будет считать это нормой? Общаться с ней, этой женщиной, от которой мне никогда не было покоя… есть ее еду? Ходить с нею в кафе… Какой кошмар. Такого я допустить уж точно не могла, черт бы ее побрал!
— Сходим все вместе, — как можно спокойнее произнесла я и кивнула на стул. — А сейчас присядь, пожалуйста, у меня к тебе есть важный разговор.
Дождавшись, когда Ваня устроится за столом и обопрется на него локтями, словно ему нужна была поддержка, я размеренно, подбирая каждое слово, спросила:
— Сегодня виделись с Лилей Меньшиковой. Так вот… она кое-что сказала. То, чего я не знала до этого момента. Оказывается, у Светланы есть дочь. И я очень хотела бы знать, не твоя ли она?