29

— Ты как? Давай с салатом помогу?

Мама подошла сбоку, намереваясь подтянуть к себе дощечку, но я нервно выкрикнула:

— Нет!

Получилось так резко, что это напугало меня саму. Нервы, расстроенные встречей с мужем, звенели. Вздрагивали от любого раздражителя. Не находили покоя.

Казалось, разочарование уже прошло критическую точку и меня ничто не должно было удивлять, но я ошибалась. Каждый раз находились новые пределы боли и обид.

Как мог мой любящий и заботливый муж превратиться в человека, который предпочел чужого ребенка своему? Как я могла жить с ним и не замечать, что на него нельзя положиться?

Как мы с Никиткой могли значить для него так мало, что он понесся решать чужие проблемы, когда наша семья рушилась?!

Наверно, я просто никак не могла смириться с тем, что Ваня никогда меня не любил.

— Не надо, мам… — пробормотала я, тяжело опираясь на столешницу. — Когда руки заняты, это немного… отвлекает. От плохих мыслей…

Вся моя жизнь в последнее время превратилась именно в это — в попытку отвлечься и не думать. Я неуклонно и методично занималась привычными делами — уборка, готовка, поход в магазин, прогулки с сыном… Спасало и то, что, несмотря на мой официальный уход в декрет, начальство периодически подкидывало мне подработку — задачи, которые можно было выполнять удаленно и в удобное время. И я погружалась во все это с головой день за днем, словно собирала разбитый пазл своей жизни. Деталь за деталью, одна к другой… И старалась не думать о том, что некоторые части выпали из этой картины. И, наверно, уже навсегда.

— Мий… — раздался озабоченный голос мамы. — Я думаю, тебе стоит поехать отдохнуть.

— Куда? — хмыкнула я. — Да и зачем…

— Чтобы просто сменить обстановку, — твердо заявила мама в ответ. — Вы уже давно никуда не выбирались. Теперь ты в декрете, сама себе хозяйка… Бери билет и уезжай!

— И куда я доеду с грудным ребенком? — пожала я плечами. — Моря рядом нет, а лететь с Никиткой куда-то… сложно.

Да, с одной стороны так оно и было. Возня с коляской, недовольные лица в аэропорту и самолете при виде мамочки с ребенком, который может заплакать на весь салон… Но с другой — картина моря, ласково лижущего ноги теплым соленым языком, была до боли соблазнительной. Я чертовски заслужила этот отдых!

И все же от этой мысли пришлось отмахнуться. Такой нереальной она сейчас казалась, почти фантастической.

— Ну хочешь, я с тобой поеду? — продолжала увещевать мама. — Помогу во всем…

Я благодарно, но устало улыбнулась. Сил спорить просто не было.

— Давай так — я подумаю об этом. А пока… нарежь мясо, пожалуйста.

Мама с облегчением взялась за эту задачу, а я снова погрузилась в себя, упрямо отгоняя постоянно лезущие на ум мысли о том, что сейчас делает Иван.

Относительно того, где именно он находится, у меня сомнений не было. И это причиняло чудовищную боль, которую я всеми силами пыталась превратить в спасительную.

Просто для того, чтобы больше не надеяться на несбыточное.

У Ивана, тем не менее, похоже, были свои собственные планы. Я испуганно вздрогнула, когда следующим утром вновь обнаружила его у дома. При виде его застывшей фигуры, с задумчиво склоненной головой, захотелось тонко завыть. Ну что еще ему было надо? Чем еще он намеревался меня ранить? И зачем делал это из раза в раз?! Пусть не любил, но какого черта упорно мучил?!

Я попыталась проскользнуть мимо него незамеченной, но сделать это с огромной коляской было весьма проблемно. Заслышав шум, муж вскинул голову и, увидев меня, тут же устремился к нам.

— Доброе утро, — сказал так официально, словно приветствовал соседку.

— Что тебе нужно? — сухо поинтересовалась я. — И как ты рискнул бросить Светочку? Вдруг пока тебя нет ее украдут?!

Лицо Ивана пошло багровыми пятнами. Он процедил таким страшным голосом, какого я никогда у него не слышала:

— Мия, это не смешно!

— Тем более! — огрызнулась я. — Беги, спасай ее, не отвлекайся!

Он нервно провел рукой по волосам, словно этим жестом пытался дать себе время остыть. Затем отчеканил:

— Я хочу видеть своего сына.

Я кивнула на коляску:

— Вот он. Посмотрел? Можешь уходить!

На скулах мужа заиграли желваки. Его сильная рука опустилась на ручку коляски и властно ее сжала.

— Я повезу, — сказал он нетерпящим возражений тоном.

Я поняла, что ничего не могу с этим сделать. Не вырывать же у него из рук коляску посреди улицы?

— Я имею право видеться с сыном, — добавил Ваня следом, толкая коляску перед собой. Я настороженно следила за каждым его движением, словно в любой момент он мог скрыться вместе с Никиткой.

Последние слова мужа послали по моей спине ледяную волну. Он имеет право… Я вдруг поняла, что, похоже, нужно что-то решать. Пора делать хоть какой-то шаг из этой неопределенности — вперед или назад. И так как простить все случившееся я не могла, да Ваня больше и не просил, оставался лишь один выход…

— Будешь иметь право, когда тебе его предоставит суд, — холодно отчеканила я.

Муж резко остановился.

— Что?

— То, что слышал.

— Я не дам тебе развод, — проговорил он сквозь зубы.

— А я не спрошу твоего разрешения! Как и ты не спрашивал моего, когда стал наезжать к своей Свете!

Крепкие руки вдруг схватили меня за плечи и чувствительно тряхнули.

— Мия, я безумно обо всем жалею! И в первую очередь — о том, что сразу не обозначил свою позицию. Если бы я сказал тебе, что Света не чужой мне человек, но между нами ничего нет и быть не может…

— То пошел бы к черту еще раньше! — перебила его я.

Да сколько можно?! Почему мы по кругу обсуждаем его драгоценную Свету?! Почему этому кошмару нет ни конца, ни края?!

— Ты должна была мне доверять! — выпалил обвиняюще Иван.

— А ты должен был давно расставить приоритеты! И не лезть ко мне, зная, что Света тебе дороже!

— Это не так! — проорал он в ответ. — Но я не могу от нее отвернуться! И тебя потерять — тоже!

— Меня это достало, — выдохнула я зло, с невесть откуда взявшейся силой вырывая коляску из рук Ивана и уже не заботясь о том, что подумают случайные наблюдатели. — Катись прочь и больше не появляйся!

Я резко развернулась вместе с коляской и едва не побежала обратно к дому. Только запершись в квартире на все замки, смогла вздохнуть свободно. Взяв сына на руки, я решительно прошла к ноутбуку и стала искать авиабилеты.

Мама была права — мне нужен отдых. И прежде всего — от присутствия человека, которого почти возненавидела. Мне нужен был покой.

Я не задумываясь взяла самые недорогие билеты и, уложив сына в кроватку, стала быстро кидать вещи в чемодан. Больше не было сил находиться в четырех стенах, ставших немым напоминанием о том, что безвозвратно рухнуло.