28

Мне удалось войти в то состояние, которое я называла самосохранением. Получилось отключить в себе все чувства, все эмоции, всю ту боль, что испытывала, когда думала о Ване и о том, как он со мной поступил. Я так хвалила себя за это… Так надеялась, что все ощущения, что я упорно загоняла куда подальше, никогда больше не вернутся…

Мысленно называла себя не иначе, как «молодец», но во снах неизменно все возвращалось с новой силой. Тогда я просыпалась, садясь на постели и надсадно дыша. Следом пробуждался Никита, хотя, сын всегда спал богатырским сном, а я старалась ничем это состояние не потревожить. В такие моменты я была настолько уязвимой, что на меня вновь и вновь накатывали чувства горечи и отчаяния. Так было поначалу. Позже я научилась справляться и с этим, приказав себе злиться. Я тащила это чувство откуда-то изнутри и понимала, что с каждым таким усилием мне приходится перерождаться. Превращаться совсем в другую Мию.

Впоследствии дело стало за малым — не позволить себе пожалеть о том, что в итоге я перестану быть собой прошлой…

— Девушка! Девушкаааа! — раздался позади глубокий низкий голос.

Я резко обернулась и крепче ухватилась за ручку коляски. Появилось иррациональное желание спрятаться и, первым делом, укрыть Никитку. Я даже удивилась тому, что испытала именно эти эмоции, ведь для них не имелось никакого повода.

Напротив меня стоял невысокий и коренастый мужчина. Он широко улыбался и протягивал мне… погремушку.

— Вы это обронили, — сказал мужчина и сделал шаг ко мне. — Наверно, о чем-то задумались.

Я присмотрелась к игрушке. Такой у нас в арсенале с сыном точно не имелось. Помотав головой, тоже растянула губы в улыбке, насквозь, надо сказать, фальшивой.

— Она не наша, спасибо, — сказала в ответ. Собралась уже развернуться и уйти, но подумала, что это будет не очень-то вежливо, потому прибавила: — Попробуйте расположить ее на той скамье. Или на ветках дерева на уровне глаз. Думаю, тот, кто ее потерял, обязательно отыщет игрушку, если так сделать.

Мужчина кивнул, я же отвернулась и продолжила путь домой. Странное ощущение, будто мне нужно попросту взять и сорваться с места, не отступало. Но всему виной наверняка было мое нервное состояние, ведь в последнее время я не узнавала саму себя. И да… злись, Мия, злись… Лишь бы только снова ощущение горечи не затопило тебя с головой.

— Можно я вас провожу?

Голос того самого мужчины раздался чуть позади меня. Я обернулась и с удивлением обнаружила, что он опять рядом. Шагает возле меня буквально в полуметре, но при этом делает это так бесшумно, что даже страшно стало.

— Зачем? — пожала плечами как можно равнодушнее. — Мы живем недалеко. Дорогу хорошо знаем. К тому же, нас будет встречать наш папа.

Я соврала и даже дыхание задержала от того, как это прозвучало. Вроде бы обыденно, а на деле же даже на такую малость я уже рассчитывать не могла.

— Просто понимаете… — незнакомец поравнялся со мной и приноровился к моему шагу. Я чуть крепче сжала ручку коляски пальцами. — Мы с дочкой часто гуляем здесь. Вас видели не раз. Она все спрашивала, можно ли подойти и посмотреть на малыша. Потому что… в общем…

Он говорил сбивчиво, как будто ему нужно было решить прямо здесь и сейчас, открываться ли мне — женщине, с которой он обмолвился лишь парой слов — или же нет.

— Потому что?.. — поторопила я его, когда мы добрались до пешеходного перехода.

От него до нашего с сыном дома было рукой подать, потому я начала успокаиваться.

— Потому что мы недавно потеряли маму. Она должна была родить братика Вике. Умерла при родах, — сказал незнакомец упавшим голосом, и я судорожно вдохнула.

Физически почувствовала ту боль, которая звучала в его словах, и невольно отругала себя за те мысли, что возникли у меня по отношению к незнакомцу поначалу.

— Мне очень жаль, — прошептала я, и тот в ответ опустил голову:

— Мне тоже, спасибо…

— Мия, — представилась в ответ, когда мужчина сделал вопросительную паузу.

— Тимур, — с готовностью откликнулся он и широко улыбнулся. — Я буду надеяться, что мы с вами ещё встретимся, Мия.

Мы уже перешли через дорогу и до дома теперь осталось рукой подать. Тимур, словно выполнив миссию по проводам дамы до ее жилища, кивнул мне и ушел. Я же, задумчиво проследив взглядом за тем, как он скрывается за углом дома, направилась в сторону подъезда.

— Кто это был, черт побери?

Ну, надо же! Оказывается, я ни капли не соврала, когда сказала новому знакомому, что нас с Никитой будет встречать у дома Иван. Потому что это именно он поднялся нам навстречу со скамьи, на которой сидел и, видимо, нас ждал.

— Что ты здесь делаешь? — вместо ответа на вопрос, уточнила у мужа. — Тебе так быстро надоело быть наедине со Светой?

Ну и кто меня за язык тянул? Нужно ведь было просто сделать вид, что мне плевать, где был Иван, с кем и что в этот момент делал. Я же так упорно заставляла себя отключить все связанные с мужем эмоции!

— Ответь — кто это был? — потребовал Ваня ответа.

— Просто знакомый. Он нашел оброненную мною погремушку, — соврала, не моргнув глазом. — Видишь ли, с некоторых пор я должна в одиночку выполнять все функции, которые обычно берут на себя оба родителя. Так что порой случаются казусы.

Пожав плечами, я направилась к дверям, но Иван перегородил мне дорогу.

— Я могу приезжать и забирать Никиту на прогулки, — мягко сказал он, впившись в мое лицо таким взглядом, словно считал — в любой момент меня могут у него отнять.

Впрочем, я почти не замечала того, как вел себя муж, ибо от его «прекрасного» предложения по спине моей пробежала толпа мурашек.

— Это исключено. Я не позволю, чтобы твоя любовница сюсюкала с нашим сыном!

Ну вот, опять я про ту женщину, которая не стоит даже волоска, упавшего с моей головы… Снова даю понять, насколько сильно меня это задевает.

— Мия, господи! У меня нет никакой любовницы! Света попала в беду, бывший муж угрожает расправой их ребенку, — выдал муж скороговоркой, на что я буквально прокричала:

— И ты бросился их защищать?

Я зло и коротко рассмеялась. Призвала на помощь то чувство, которое, как я надеялась, меня в итоге и спасет. Злость. Но теперь мне хотелось лишь одного — подлететь к Ване и выписать ему пару оплеух.

— Им больше не на кого положиться, — глухо сказал он в ответ.

— Полицию уже распустили? — притворно ужаснулась я. — Надо же! Какие новости!

Иван смотрел на меня с таким выражением на лице, словно не понимал, с кем он имеет дело теперь, после всего, что по его милости на меня обрушилось.

— Мия, я не хочу вас с Никитой терять. Мне без вас очень плохо. Без тебя дерьмово… — прошептал муж с болью в голосе.

Покачав головой, я открыла дверь, которую Иван для нас с Никитой придержал, видимо, машинально и, прежде, чем скрыться в спасительном полумраке подъезда, проговорила раздельно и ясно:

— Ты уже нас потерял. В тот момент, когда выбрал проблемы чужой бабы и чужого ребенка.

Поджав губы, я смотрела на мужа и все загоняла и загоняла вглубь себя все чувства, что до сих пор испытывала по отношению к нему. Начинало получаться.

— Когда исчез из жизней тех, кто тебе должен быть дороже всего на свете. Когда не захотел расставаться с прошлым. Когда притащил чужие проблемы в то место, где никого, кроме нас троих, нет и быть не может. Ты выбрал не нас, Вань. Поэтому ты нас потерял.

Войдя в подъезд, я полуобернулась и посмотрела на мужа, который вцепился в дверь с такой силой, что костяшки его пальцев побелели. Могла говорить и говорить дальше, потому что имелось, что сказать. Но это бы и отчасти не уняло всех тех ужасающих и убивающих меня чувств, которые испытывала. Поэтому просто без лишних слов ушла.

Я не знала, зачем приходил Иван. Зачем ждал нас? Ведь не для того же, чтобы поведать про свою несчастную Светочку?

Впрочем, пожалуй, знать этого я вовсе не хотела.