35
— Мамочка…
Я вздрогнула, когда услышала голос дочери. Все, что пережила недавно, когда думала, что Лиза пропала, и сейчас волнами ужаса прокатывалось по душе. Это было настолько страшно, что я теперь чувствовала себя способной пойти на что угодно, лишь бы дочь была со мной. Даже на жестокую ложь…
Лиза стояла, крепко обнимая обеими ручками кривого пестрого зайца, сшитого мною саморучно из разных лоскутков ткани. Виктор дарил ей самые дорогие игрушки — особенно много и рьяно после очередного срыва — но ни к одной из них Лиза не прикасалась.
Я сглотнула ком, вспомнив, сколько раз видела во время своих тайных приездов, как дочь вот точно также прижимает к себе этого старого потасканного зайца. Я понимала — это ее единственная связь со мной, а моя — с ней. Вспоминая сейчас то отчаяние, я все сильнее убеждалась — я ни за что не позволю снова отобрать ее у меня.
— Ты ведь должна была уже спать, — мягко упрекнула я Лизу, опускаясь перед ней на колени.
— Мамочка, только не ругайся…
Я видела, что она смотрит на меня с настороженностью за то, что я сорвалась тогда там, на улице. И я готова была проклинать себя за это, но тогда мной владел чудовищный страх.
— Я не буду ругаться. Но ты должна помнить, Лиза — тебе нельзя отходить от меня ни на шаг! Ты же знаешь, что будет, если он нас найдет…
Дочь виновато кивнула и беззащитно всхлипнула. Мое сердце оборвалось и полетело в пропасть. Господи, как же это страшно — не иметь возможности защитить своего ребенка!
— Мамочка, я…
Было видно, что она хочет что-то сказать, но боится. Я успокаивающе погладила ее тонкие плечики и спросила:
— Что такое?
Она закусила губу, потом взглянула на меня исподлобья и пробормотала так тихо, что я едва сумела расслышать:
— Можно этот дядя больше не будет к нам приходить? Я его боюсь…
Конечно, она говорила о Ване. Мне стоило догадаться, что после всего, что творил ее отец, моя дочь будет панически бояться мужчин. Но как же ей объяснить, что только он один может нам помочь?
— Солнышко мое, зайка… дядя Ваня совсем не такой, как он… — попыталась я ласково уговорить дочь. — Он очень добрый. Ты обязательно скоро это поймешь…
— Я не хочу! — неожиданно выкрикнула Лиза, забившись в моих руках. — Не хочу, чтобы он приходил!
Я сама едва не заплакала. Ну почему все в моей жизни настолько сложно?
Почему из всех мужчин я умудрилась выбрать самого настоящего монстра? Почему чертова полиция, обязанная нас защищать, смеялась мне в лицо, когда я, наивная на тот момент дура, впервые решилась подать на него заявление?
Я и сейчас помнила, какое наказание понесла за тот поход в участок. Собственно, на память об этом у меня имелся уродливый шрам — несмываемая печать садиста-мужа.
Человека, у которого были чертовски длинные руки. Я знала, что он найдет и достанет нас где угодно.
— Лиза, давай так — я сделаю все, чтобы ты с ним не встречалась, пока сама не захочешь, ладно? — произнесла я, прижимая к себе трясущееся тельце.
Уже успела солгать Ване о том, что он очень понравился Лизе. Так отчаянно хотелось, чтобы он принял мою девочку. Чтобы захотел нам помочь…
— Ладно… — прошептала дочь еле слышно.
— А теперь пойдем, пора спать, — сказала я, мягко подталкивая Лизу обратно к спальне.
Когда она легла, я в очередной раз проверила, заперто ли окно. Пока Ваня был здесь, чувствовала себя намного спокойнее. Теперь же… в каждом углу мерещились угрожающие тени.
Я сидела рядом с постелью до тех пор, пока Лиза не уснула. Даже во сне она прижимала к себе потрепанного зайца, словно он мог защитить ее от беды.
Нужно будет позвонить Ване. Я знала, что у него есть связи. Пусть он ясно дал понять, что не собирается быть рядом, я уже этого и не просила. Я лишь хотела перестать жить в постоянном страхе. Хотела безопасности для своего ребенка…
Тихо выйдя в коридор, я прикрыла за собой дверь и собиралась было набрать Онежского, но тут раздался деликатный, но требовательный стук в дверь. Первоначальный испуг, от которого сердце стало панически метаться в груди, слегка спал, когда я сказала сама себе — Виктор так не стучал. Он вообще не считал необходимыми подобные условности. Он бы эту дверь просто вынес…
Подойдя на цыпочках ко входу, я заглянула в глазок. И удивленно отпрянула, увидев за ней мать Ивана — Любовь Семеновну.
Осторожно приоткрыв дверь, я испуганно оглядела местность, словно Виктор мог прятаться где-то поблизости. И только после этого осмотра перевела взгляд на женщину:
— Любовь Семеновна… я вас не ждала…
Она кивнула, словно и сама себя не ожидала тут увидеть, потом жестом дала знак отойти, чтобы она могла пройти в дом. Я покорно отступила, пропуская ее внутрь.
Она быстро осмотрелась, затем перевела взгляд на меня и твердо сказала:
— Света, пора что-то решать.
Я растерянно моргнула, не понимая ни о чем она говорит, ни что вообще здесь делает.
— Решать… насчет чего?
Любовь Семеновна высокомерно фыркнула.
— Насчет Лизы, конечно. Пора сделать тест днк, чтобы Ваня не мог отвертеться от отцовства.
От ее заявления голова пошла кругом. Я оттягивала чертов тест, как могла, надеясь получить помощь от Вани, но вот от его матери отговориться было куда как сложнее.
— Я… Лиза сейчас в большом стрессе… и, возможно, она не…
— Не его ребенок, — перебила меня Любовь Семеновна. — Это неважно. Я работаю в частной клинике, как ты знаешь. Тест покажет тот результат, который нам будет нужен. Так что не тяни.
Я попятилась от нее и, наткнувшись на кресло, без сил туда упала. Казалось, что нахожусь в какой-то параллельной реальности и все это не по-настоящему. Разве не должна была она быть против меня после всего, что произошло? Да, я всегда ей нравилась. Но теперь, столько лет спустя…
— Зачем вам это? — спросила глухо.
Она поджала губы.
— Хочу, чтобы он ушел от жены. Она ему совершенно не подходит! Женщина должна жить только для семьи, для мужа! А Мия даже в декрете работала да еще по всяким гулянкам ходила беременная! А сейчас вообще укатила одна с младенцем на моря! Она недостойна моего сына!
Мне захотелось рассмеяться — настолько бредово это все звучало. Хотелось спросить ее — Мия должна жить для мужа, так же как вы, Любовь Семеновна? Даже когда он пил, даже когда бил, даже когда изменял? Когда дома у вас творился такой ад, что Ваня сбегал ко мне?
Жить для семьи так же, как я, чертова идиотка? Я делала все, что хотел Виктор. А если смела ослушаться… то мне быстро и действенно объясняли мое истинное предназначение.
Нет, именно так жить было и нельзя. И кто действительно не заслуживал ее драгоценного сына — так это я. Но он был мне отчаянно нужен…
— Ну так что? — требовательно спросила Любовь Семеновна.
Я не хотела заходить в своей лжи так далеко. Все, что мне было нужно — это время, чтобы получить помощь. Ваня мне уже не принадлежал — глупо было этого не признавать, невозможно стало закрывать глаза на его нелюбовь.
— Я не уверена, что… — начала было говорить, но в этот самый момент послышался звон разбитого стекла.
Все инстинкты мигом завопили об опасности. Недолго думая, я бросилась в спальню к дочери, уже зная, что там обнаружу.
Он тащил ее к разбитому окну, зажав рот рукой. Лиза панически вырывалась, издавая тонкий писк.
Понимая всю тщетность происходящего, я заорала, что было сил:
— Помогите!
Хоть и понимала — никто не успеет прибежать на помощь в частный дом. И не факт, что вообще захочет ввязываться…
Продолжая кричать, я бросилась к Виктору, начала бить его по рукам, чтобы он отпустил Лизу и на какое-то мгновение он действительно ослабил хватку. Но только для того, чтобы замахнуться и отвесить мне такой удар, что я, не удержавшись на ногах, отлетела к стене и больно, до белой пелены перед глазами, ударилась виском о комод.
— Нет! — заорала из последних сил, видя, как он вытаскивает мою дочь в окно. Попыталась подняться, несмотря на то, что перед глазами все плыло…
И прежде, чем снова рухнуть на пол, услышала последнее:
— Ванечка, срочно приезжай! Твою дочь украли!