34

Возвращаться обратно не хотелось. Встречаться с мужем — тем более, хотя, я прекрасно понимала, что это неизбежно. Удивительно, как человек, который был мне настолько близок и дорог до этого момента, своими руками вдруг вырыл могилу нашим отношениям.

Нашей любви.

Нашей семье.

Иногда я допускала мысли, что тоже виновата в случившемся. Может быть, чего-то не додала? Может, не была для него лучшей? Может, недостаточно старалась?

Но после понимала — нет. Моей вины в этом нет. Я была для него идеальной. Не потому что этого требовалось, не потому, что шла по какому-то пути, проторенному заранее. Нет. Я сама хотела этого. Хотела стать единственной, хотела окружить заботой. Хотела, чтобы в нашей семье всем было комфортно. А это оказалось никому не нужным. Неоцененным даже на сотую долю.

— Мия, думаю, мы с вами увидимся, но надеюсь, что это произойдет в отрыве от моей профессиональной деятельности, — сказал Виктор, когда провожал нас с Никиткой на рейс.

Сам он оставался отдыхать еще на пару дней и в какой-то момент я даже пожалела, что мы с сыном улетаем.

— Обязательно увидимся, спасибо, Виктор, — сказала в ответ и, улыбнувшись, направилась на посадку.

Впереди ждали родной город и Ваня, который наверняка уже успел известись.

Добраться до дома удалось весьма быстро. Я зашла в квартиру и выдохнула. Мне совсем не нравилось, как я успела загнать себя мыслями в такие ловушки, выбраться из которых было весьма сложно. Повсюду мерещился Иван. Все казалось, что он стоит рядом. Что сделает все, чтобы я не жила спокойно.

Взяв телефон в руки, я постучала пальцем по подбородку, размышляя, вывести ли мужа из черного списка, или оставить там, где ему было самое место. Бог мой, до чего же докатилась! Мой собственный муж был занесен в перечень персон нон-грата!

Я перевела Ивана из заблокированных абонентов туда, откуда он мог до меня дозвониться и, уверившись, что сын спокойно спит после дороги, пошла в душ.

Началось все сразу со стука в дверь. Никаких звонков — ничего такого. Сразу грохот, причем такой, что начали сотрясаться стены.

Я ринулась в прихожую и, даже не посмотрев в глазок, отперла. Не знала, кто там, за дверью, но примерно понимала, что это, скорее всего, Иван.

— Что ты творишь? — закричал он.

Взъерошенный, вспотевший, округливший глаза.

И я не стала себя сдерживать — выписала ему хлёсткую звонку пощёчину. Такую, что моя ладонь даже зазудела от полученных ощущений.

Ваня смотрел на меня так, словно перед ним стояла вовсе не Мия.

А я… Я чувствовала то же самое. Перед моим мужем и впрямь была не его привычная и обычная Мия.

— Будешь орать на меня — получишь снова, — процедила так, чтобы он понял всю серьезность ситуации. Раз уж до не него не дошло это раньше.

— Мий… я не орал ведь, — виновато прошептал Иван. — Я переволновался жутко. Ты уехала, мне ничего не сказала… Я такого не ждал.

Ага, вот он и озвучил то, что было на поверхности. Ваня такого не ждал.

— А я тоже такого не ждала, — подернула я плечами. — Ни бывшей твоей, ни заверений, что это родной человек.

— Мий… я вовсе не имел ввиду, что она мне нужна. Понимаешь?

Нет, я этого не понимала. И не хотела вновь становиться принимающей, близкой… удобной. Я родилась на свет вовсе не для этого! И пусть меня хоть десять раз могли обвинить в эгоизме — я готова была стать эгоисткой, но не мягкотелой идиоткой, способной простить то, что со мной вытворяли.

— Вань, иди уже к ней, а? — сказала я устало.

При этом испытывала именно это чувство. Усталость. Как же мне надоело думать за двоих и говорить какие-то разумные вещи тоже за двоих.

— Я не хочу к ней! Как ты этого не понимаешь? — выдавил из себя муж.

И я не сдержалась.

— Как я этого не понимаю? — прошипела разъяренной змеей. — Да… прям отличный вопрос. У меня же столько оснований, чтобы это понять, а никак не получается!

Мои губы растянулись в саркастической, полной яда усмешке.

— Иди к ней, Вань, — сказала я и, развернувшись, попыталась захлопнуть дверь, что муж мне сделать не дал.

Выставил руку, удерживая ту, при этом смотрел на меня с ужасом в глазах.

— Это все, Мий?

Я не сразу поняла, что он имеет ввиду. Для меня да — это было концом всего. Наверно, уже давно. Но почему-то Иван все никак не понимал таких очевидных вещей. И сейчас все же осознал их?

— Это все — в каком плане? Если спрашиваешь, есть ли мне что тебе сказать — нет. Нечего. Долгое время как. Если уточняешь, завершена ли беседа на сегодня — мне тоже не о чем больше с тобой говорить. Так что — да. Это все.

С трудом закрыв дверь, что мне удалось не сразу, потому что растерянный Ваня так и продолжал за нее цепляться, я заперлась на все замки, включая те, которые невозможно было открыть снаружи, и, пройдя к сыну, присела на край кресла в детской.

А в мыслях моих пойманными в силки птицами звучали лишь два слова — это все.