‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍ 41

Формальности были соблюдены. Анализы сдали быстро. Сначала — он, следом Лиза. Пришлось выйти за дверь, потому что девочка вдруг едва не закатила истерику, требуя, чтобы Ивана в кабинете не было.

Он сидел в коридоре, ждал, а сам все отмахивался и отмахивался от назойливых мыслей. Но выходило как-то паршиво.

Результаты обещали сделать как можно скорее, и это было просто отлично. Потому что Ваня уже знал — то время, что потечет сейчас, станет своего рода агонией. Когда он будет бросаться к телефону на каждый звонок и ждать. Сам пока не зная, что станет делать, когда они получат ответ.

— Все, — сказала улыбающаяся Светлана, выходя с Лизой из кабинета.

Он видел, какое облегчение сейчас было написано на ее лице, вот только никак не мог разделить с нею это чувство.

— Тогда едем в отель, — ответил он и, поднявшись со скамьи, направился к выходу.

Лиза догнала его через мгновение, а вот Света осталась в коридоре. Она кому-то звонила, и когда Иван посмотрел вопросительно, махнула рукой, мол, ждите на улице. Пожав плечами, Ваня толкнул перед собой двери, и они с Лизой ушли.

Возможно, ему стоило что-то сказать ребенку. Он этого не знал. Может, начать как-то налаживать контакт, ведь совсем скоро могло выясниться, что Лиза его дочь. А из этого следовало лишь одно — им придется так или иначе общаться дальше. Гулять там… например. Ходить в зоопарк. Есть мороженое на выходных. Потому что сегодня, когда видел страх на лице девочки, совершенно точно решил — алиментами, ну или просто денежной помощью он ограничиваться не станет. Она повидала на своем веку слишком много плохого, а он — вполне мог изменить отношение Лизы к тому мужчине, которого ей следовало называть папой. А может, к мужчинам в целом.

— Мы у вас пока поживем, да? — с опаской, явственно звучащей в голосе, спросила она, когда оба застыли на крыльце клиники.

— Да, — как можно спокойнее ответил Иван. — И обещаю — я вас не обижу. И не дам никому обидеть тоже. Особенно — тебя.

Она кивнула с совершенно серьезным видом, после чего Ване показалось, что губы Лизы шевельнулись, а с них шелестом слетело простое «спасибо».

— Ну? Готовы? По коням? — со все той же радостной улыбкой спросила Светлана, присоединяясь к ним мгновением позднее.

— Готовы, — ответил Иван за обоих, после чего все трое вновь направились к машине.

— Ванька… спасибо тебе большое, — сказала Света, когда они сидели в их с Лизой номере.

Он жил вообще на другом этаже, просто зашел узнать, все ли в порядке, и вдруг обнаружил Светлану… выпившей. Да еще и весьма ощутимо. Это породило внутри неприятное чувство. Словно в груди кольнуло, а потом от этого места разлилось какое-то отторжение, с которым не считаться было бы глупым.

— За что? — удивленно спросил Иван, вертя в руках бокал с нетронутым вином.

— За то, что ты это все для меня делаешь, — сказала она и расплылась в улыбке. — Для нас с Лизой делаешь.

Ваня отставил бокал и, взяв бутылку, закупорил ее лежащей рядом пробкой.

— Я делаю это еще и для себя, — сказал он, и когда Света подалась к нему, неловко обнял за плечи.

Похлопал по ним и, отстранив бывшую, поднялся с края кровати. Глаза Светланы вдруг зажглись нехорошим блеском. Иван понимал, что она в подпитии, потому сейчас хотел лишь одного — уйти. Но, кажется, Света была другого мнения.

— Для того, чтобы идти к этой своей Мии? — вдруг выкрикнула она.

Вскочила с места, и Ваня инстинктивно приложил палец к губам. Знал, что в смежной комнате спит Лиза, и меньше всего сейчас хотел, чтобы ребенок в очередной раз пугался.

— Если она меня примет — да, — просто ответил, кивнув.

— Если? Да она на тебя молиться должна!

Светлана заходила по номеру туда-обратно. Обхватила себя руками, вздрогнула, когда сверху раздался слишком громкий отзвук чужих голосов.

— Ты же идеальный! Как она этого не понимает? Бросаешься вечно всем и всюду на помощь. Любишь так, как в последний раз. Я же это поняла… давно уже. Но опоздала. А сейчас все бы отдала, чтобы суметь время повернуть вспять!

Она вдруг бросилась к нему и, схватив за одежду, зашептала. Сбивчиво, с горячностью.

— Ты бы если мне только сказал сейчас, что все назад можно вернуть… я бы все сделала. Слышишь? Дочь у нас есть… А я бы тебе тоже сына родила. Вань… я люблю тебя, понимаешь?

Он схватил ее за запястья и силой сжал прежде, чем Светлана бы сделала что-то большее. Последнее, чего хотелось сейчас, — отбиваться от пьяной женщины, которая вообразила себе черт-те что.

— Не идеальный я, Свет, — устало сказал он, отступая. — А Мия — идеальная. Только не в том смысле, что ты бы в него вложила. Для меня — идеальная. И другой мне не нужно. Это все, что тебе ответить могу на твои вопросы. Ничего нельзя вернуть назад. Закон такой у жизни есть. Хреновый. Ничего назад не возвращается.

Он горько усмехнулся. Света стояла, смотрела на него и в глазах ее запальчивость сменялась тем, что чувствовал и он сам. Скорбь это, что ли, была? Да, наверно, именно это определение подходило как нельзя лучше к тому, что он чувствовал.

— Я делаю это для того, чтобы быть честным перед женщиной, которую люблю, — пояснил то, с чего и завязался их разговор. — И очень надеюсь, что у меня есть хоть крохотный, но все же шанс.

Открыв дверь, он вышел за порог и, прежде чем уйти, добавил:

— Ради него я землю зубами грызть готов.

Он осторожно притворил дверь, тем самым словно отрезая Светлану от себя, после чего отправился в свой безликий и неуютный номер. Где не было самых главных людей его жизни — жены и сына. Но это с ними троими сотворил он сам. Своими руками.