46

— Мамочка, твой ход, — робко дернула меня за рукав Лиза и я подняла глаза на дочь, выныривая из своих мыслей.

Как же я сглупила, не сделав раньше тест на днк. Насколько иначе все могло бы быть в наших с дочкой жизнях, если бы я знала, что она действительно от Вани!

Впрочем, я не была уверена, что пошла бы на это, не отбери Виктор ее у меня. Столько времени прошло — к чему было рушить привычный уклад жизни? Нашей с Лизой, Вани и его семьи…

Но именно это я в итоге и сделала. И добилась только того, что теперь Ваня меня ненавидел. Что теперь у Лизы вообще не будет отца…

Было горько, но я пыталась быть благодарной за то, что имела. Если все получится и я сумею лишить Виктора прав на дочь — это будет главная победа в моей жизни. Победа дорогой ценой. Ценой нескольких разбитых судеб…

Ни на что иное я не смела и рассчитывать. И все же было так невыносимо больно от того, как Иван посмотрел на меня в последний раз… Как никогда прежде. Так, что стало ясно — точка невозврата пройдена. Я потеряла не только надежду вернуть его, я потеряла все, что когда-то имела. Его дружбу. Его надежное плечо.

Хотя он продолжал помогать и сейчас. И от осознания того, как он был добр и какой сволочью оказалась я сама — на глаза наворачивались слезы.

Звонок телефона, установленного в номере, разорвал тишину. Я испуганно вскинула голову, не сразу осознав, что являлось источником звука.

— Зайка, подожди, пожалуйста, — попросила я дочь, ласково погладив ее по голове и, подобравшись к телефону, взяла трубку.

— Это ресепшн, — произнес голос на том конце. — К вам тут пришли. Иван Онежский. Ждет внизу.

Я мигом подскочила с пола. Ваня вернулся? Может, передумал и пожалел обо всем, что сказал? Может, все же у моей дочери будет нормальный отец?

— Сейчас подойду, — быстро бросила я в ответ.

Склонившись к Лизе, мягко попросила:

— Лиз, я ненадолго спущусь вниз. А ты запри дверь и никому не открывай, пока не вернусь, ладно?

Она испуганно посмотрела на меня в ответ. Потянулась тонкой, хрупкой ручкой, вцепилась в подол юбки.

— Мамочка, не уходи!

— Солнышко, я быстро вернусь, — пообещала я ей, целуя в макушку. — Дядя Ваня пришел. Наверно это что-то важное.

Лиза убрала руку, неохотно кивнула. Я кинула на нее взгляд прежде, чем выйти из номера и сердце отчего-то защемило. Такое странное чувство, что этот момент отпечатается в моей памяти навсегда…

Убедившись, что дочь закрыла дверь, я быстро спустилась вниз. В холле Вани не было и я подошла к ресепшену.

— Где он? — спросила нетерпеливо и, осознав, что меня могли не понять, пояснила:

— Иван Онежский. Вы сказали, он меня ждет.

— Он в патио, — с тошнотворной любезностью улыбнулась администратор и указала рукой направление.

Я подошла к патио и, оказавшись уже совсем рядом, помедлила. Внутри шевельнулось какое-то дурное чувство… Если Ваня там, то почему просто не позвонил? И тут же ответила сама себе: может, он боялся, что Мия увидит историю его звонков?

Патио отделялся от остальной территории отеля живой изгородью. Я не видела, кто находится там, и оттуда тоже ничего не было видно.

Тревога усилилась. Сделав полшага вперед, я осторожно окликнула:

— Вань? Ты тут?

Чья-то рука молниеносно высунулась из-за невидимого мне угла, дернула со всей силы внутрь. Я открыла рот, чтобы закричать, но мне его тут же запечатали. По коже пробежался мороз — я знала эту ладонь. Знала этот запах.

В спину мне уперлось что-то холодное и острое. Нож.

Я едва не задохнулась от ужаса при воспоминании о том, что он был способен им сделать. От накатившего мигом страха завибрировали шрамы на моей коже, нанесенные этим оружием.

— Ты сейчас пойдешь вперед, прямиком к грузовичку, — скомандовал Виктор. — А я пойду сзади… чтобы ты не сделала какую-нибудь глупость.

Нож слегка надавил на кожу, побуждая идти вперед. И я пошла, сознавая, что иду на верную смерть.

— Где девчонка? — спросил вдруг Виктор, когда мы были уже у машины.

У меня похолодели все внутренности. Нельзя, чтобы он понял, что Лиза рядом!

— Со своим отцом, — ответила хрипло и издевательски рассмеялась:

— Со своим настоящим отцом!

— Дрянь!

Он открыл двери фургона и, быстро подняв меня на руки, грубо забросил внутрь.

Прежде, чем упасть, я заметила в полутьме чьи-то испуганные глаза, но не смогла их узнать. А в следующую секунду, неловко приземлившись затылком на что-то жесткое, потеряла сознание.

Последняя мысль перед тем, как все погасло, была полна отчаяния — неужели я больше никогда не увижу свою дочь?

Сознание возвращалось тяжело. Казалось, что безвольно плаваю в каком-то липком тумане и никак не могу из него выбраться.

Меня резко от чего-то тряхнуло и это возымело отрезвляющий эффект. Воспоминания обрушились на голову, как оглушительный взрыв.

— Никита! — попыталась выкрикнуть я, но вышло только мычание. Рот был завязан.

Я стала шарить глазами по сторонам, и едва не заплакала от облегчения, когда поняла, что сын рядом. Убаюканный каким-то плавным движением, он мирно спал, ни о чем дурном не подозревая.

Я поняла, что мы в машине и куда-то едем. Не могла сообразить, куда и почему, но было ясно одно — ничего хорошего нас не ждало.

Машина вдруг дернулась и замерла. Я испуганно сжалась, готовая к появлению Тимура, но его не было. Лишь время спустя, показавшееся мне вечностью, двери открылись и я увидела… Свету.

Тимур быстро закинул ее внутрь и, приземлившись, та замерла на полу без признаков жизни.

Меня начал бить озноб. Что происходило? Я не понимала…

Снова потянуло в сон. Я противилась, как могла, но веки были такими тяжелыми, словно на них повесили гири. И, несмотря на все мои усилия, глаза сами по себе захлопнулись.

В следующий раз я очнулась уже в каком-то тускло освещенном помещении, похожем на заброшенный завод. До подернутого туманом сознания донесся голос:

— Виктор, зачем ты их сюда притащил?! Они тут не при чем! Выпусти их!

С трудом сфокусировав взгляд, я увидела перед собой только Тимура, но поняла, что говорила Света. А кто такой Виктор?.. Неужели здесь Виктор?

— Виктор? — выдохнула я хрипло и поняла, что мой рот больше не заткнут.

— Сюрприз! — улыбнулся Тимур. — Приятно познакомиться по-настоящему, Мия.

— Отпусти ее, Виктор! — снова взмолилась Света.

Она обращалась… к Тимуру?

И вдруг раздался крик. Оглушительный плач. Никита!

— Никита! — истошно закричала я, остервенело дергаясь. Стало ясно, что сижу к кому-то спиной со связанными сзади руками. Очевидно, рядом была Света.

— Где мой сын?! — заорала я, порываясь встать, но чужие пальцы вдруг едва ощутимо сжали мои, заставляя остаться на месте.

— Здесь, — хохотнул Тимур (или Виктор?), указывая на какую-то грязную лежанку рядом с собой.

Я снова нервно дернулась и сын в унисон со мной закричал еще отчаяннее.

— Заткни его! — прорычал мужчина и спустя мгновение Никиту едва ли не бросили мне на колени.

Я неловко выгнулась, пытаясь не уронить ребенка и при этом хоть как-то успокоить.

Вдруг сзади потянули за веревки, которыми были связаны мои руки. Все еще тяжелое сознание ворочалось неохотно, но все же сработало верно — я поняла, что Света хочет, чтобы мы развязал друг другу руки.

— Что происходит? — спросила я, чтобы отвлечь мужчину разговором от этих манипуляций. — Тимур, зачем все это? За что?

— Тимура больше нет, — улыбнулся он жутко в ответ. — А твой муж влез куда не следовало и забрал то, что принадлежало мне, — стрельнул он глазами в сторону Светы, — и теперь я заберу то, что принадлежит ему.

Я вдруг все поняла. Вспомнила, как Ваня говорил про ненормального мужа Светы. И в его руках мы теперь все оказались!

Господи, неужели мы умрем?

— Что ты собираешься делать? — спросила я, ощущая, как ослабли путы на моих руках стараниями Светы и силясь сделать то же самое для нее.

Никогда не могла бы даже представить, что мы будем в чем-то заодно, но под страхом смерти границы ненависти размылись. Мы обе хотели жить. У нас обеих были дети, которые в нас нуждались.

— О, все будет очень просто и даже почти нестрашно, — ответил Виктор. Все та же пугающая улыбка не сходила при этом с его лица. — Мы устроим прощальный фейерверк и останемся все вместе… навсегда.

— Я не понимаю, — прохрипела я, остервенело дергая узлы на Светиных запястьях. Никита на моих коленях продолжал истошно кричать.

Света вдруг аккуратно отвела мои пальцы, давая понять, что дальше справится сама.

— Что тут непонятного? — рассердился вдруг Виктор. — Мы все умрем, Мия! Вместе!

— Но почему… — пробормотала я. — Зачем…

— За тем, что я так хочу! — отрезал он, надвигаясь на нас. — А я всегда получаю то, что хочу, ясно?!

— Ясно… — сочла я за лучшее согласиться.

Веревки на моих руках ослабли настолько, что я могла их сбросить. Но понятия не имела, что делать дальше.

Света пододвинулась ко мне вплотную и шепнула:

— Я его отвлеку, а ты беги!

— Что вы там шепчетесь? — грубо вопросил Виктор. Его запыленные ботинки остановились прямо напротив меня.

— Почему ты говоришь с ней? — вдруг голосом капризного ребенка произнесла Света. — Я тебе больше неинтересна?

Его лицо изменилось, стало обманчиво мягким. Он отошел от меня, приблизился к Свете и, подняв ее лицо двумя пальцами за подбородок, поразительно ласково сказал:

— Не бойся… мы с тобой больше не расстанемся.

Я чувствовала, что она готова сбросить веревки и напасть, но в этот самый момент раздался какой-то шум в дальней части здания и лицо Виктора сделалось собранным, готовым к нападению.

— Время вышло, — торжественно провозгласил он, рывком поднимая с места Свету, которая попыталась было его ударить, но была отброшена к стене.

Кинув взгляд на меня, Виктор метнулся куда-то и, быстро скинув с рук ослабленные веревки, я крепко прижала к себе сына и попыталась встать, но занемевшие в неподвижной позе ноги подвели и я качнулась, вынужденная опереться на стену спиной.

И в тот же миг, холодея, увидела, как Виктор поднимает над головой взрывчатку.

— Это место находится здесь. — Виктор ткнул пальцем в разложенную на столе карту. — Ребятам, которые тебе помогли, можно доверять?

Иван растёр ладонями лицо. Сердце колотилось о ребра с чудовищной силой, пальцы мелко подрагивали. Он с ума сходил от понимания, что ничего не может сделать, пока Мия и Никитка где-то там… у обезумевшего урода.

— Да. И если их действительно похитили…

— Их похитили, я это видел.

Сейчас, когда Ваня сидел рядом с Виктором, выказывающим не меньшую тревогу, чем испытывал он сам, все прошлые подозрения и ревность в отношении него испарились. И казались даже смехотворными. Потому что Виктор, стоило ему только выяснить номер Вани, когда он стал свидетелем того, что Мию забрал муж Светы, позвонил ему без раздумий.

Все произошло быстро, как рассказал Виктор. Он толком не успел ничего предпринять там, в парке, а вот проследить за тем, куда муж Светланы увез и Мию с Никиткой, и саму Свету — сумел. Параллельно обратился в полицию, но там почему-то серьезно это не восприняли. Предложили подъехать и написать заявление, а когда он перешел едва ли не на мат, согласились отправить наряд. Однако, Виктор понимал — торопиться они явно не будут, да и вообще отчего-то решили, что похищение ему привиделось.

Иван же тут же, стоило только ему услышать голос Вика, понял — случилось что-то из ряда вон выходящее. И был благодарен Виктору не только за то, что тот оказался рядом с Мией, но и за то, что набрал именно его номер.

То, что этот псих забрал еще и Свету, стало ясно, когда Виктор проследил за ним, а тот остановился возле отеля, где Светлана жила с Лизой. И вновь и вновь он набирал номер полиции, просил, чтобы к ним выслали наряд, но никто так и не приехал.

Когда из здания отеля вышла женщина с неестественно прямой спиной, а следом — тот ненормальный, что забрал Мию и Никиту, пришло понимание, что все еще дерьмовее, чем могло показаться. Потому что ненормальный явно угрожал той, кого вел к машине.

Поднимать шум Виктор не стал — чем все могло обернуться, попытайся он задержать психа, он не знал. Поэтому сделал то единственное, что мог — вновь сел в машину и направился за фургоном.

Правда, в итоге из вида он его упустил, потому что ненормальный вдруг помчался куда-то с такой скоростью и нарушая такое количество правил, что следить за ним и дальше не вышло.

— Ну же… куда они задевались? — простонал Иван, глядя на часы.

Лиза все это время была в безопасности, Ваня забрал ее из отеля и отвез… к теще. Ничего лучше не придумав, потому что ему в голову не могло прийти, кого именно попросить побыть с до смерти напуганной девочкой. А потом приехал сюда. К Виктору, где был развернут своего рода «штаб».

И все это время ему казалось, что даже секунда промедления может стоить жизни Мие или Никитке. О том, что обоих он мог уже не увидеть целыми и невредимыми, он старался не думать, чтобы не сойти с ума.

Раздался телефонный звонок и Иван, схватив трубку, подскочил, когда услышал, что наряд готов выдвигаться.

— Я тоже еду, — безапелляционно заявил Виктор, и Ваня, естественно, кивнул.

Ему запретили идти с ними, потому Иван метался неподалеку от здания, которое оказалось заброшенным заводом, выкупленным мужем Светланы совсем недавно. Ваня напоминал себе тигра в клетке. Там, за стенами, что сейчас были едва заметны во мраке, находились его жена и сын. Там было средоточие его жизни. Все, ради чего он топтал эту дерьмовую планету. Все, что делало существование на ней имеющим смысл, а декорации вокруг — красочными.

В такие моменты, наверно, люди понимают окончательно, какова может быть цена за то, что совершал ошибки, одну за другой. И осознают, что действительно ценно, а что — нет.

В голову стрелой влетело воспоминание — первое утро их сына, когда Никитка только родился. А Мия стояла у окна и, держа ребенка на руках, улыбалась. Так по-светлому, нежно, тепло… Тогда он влюбился в нее в миллиардный раз, и любовь эта все крепла и крепла день ото дня. А Мия любила его в ответ, безусловно, навечно, так крепко, что это не вызывало никаких сомнений.

Нет, он не мог оставаться в стороне. Не мог вот так метаться, как кусок добра в проруби, и не знать, что творится с его семьей.

Сначала сделав шаг, а после, идя все быстрее, Иван направился к зданию завода, решив, что если кому-то и суждено погибнуть сегодня, это будут не его родные. Пусть лучше — он сам.

Перемахнув через подоконник, Ваня оказался в кромешной темноте. Прислушался к звукам и с облегчением услышал приглушенные голоса.

Направившись в ту сторону, откуда они раздавались, он старался идти бесшумно, но, то и дело, под подошвой хрустели кирпичные крошки. Тогда Иван замирал и только и мог, что отсчитывать про себя удары сердца.

— …время вышло, — раздался голос, от которого по спине Вани пробежал озноб.

Он вдруг каким-то седьмым чувством понял — медлить нельзя. Бросился туда, откуда слышался разговор. Краем глаза увидел отсвет фонарика, мелькнувший в дальнем конце здания.

Оказавшись там, где были Мия, Никитка, Света и ее муж, он даже не успел толком оценить ситуацию. Лишь только сделал то, о чем буквально кричали инстинкты сохранения. Причем те, что вопили о необходимости спасти не себя, а жену и сына.

Он бросился на мужа Светланы, и они оба рухнули на пол. Какая-то штуковина, находившаяся в руках урода, вылетела и приземлилась в метре от них.

— Бежим! — крикнул Иван, нечеловеческим усилием вскакивая на ноги.

Подлетев к Мие, прохрипел:

— Сына крепче держи!

Схватил обоих на руки и помчался подальше от этого дерьма. А сам знал — Мия не отпустит Никиту, даже если ей придется из-за этого умереть. А он — не отпустит Мию.

О Свете в этот момент он вообще не думал.

Стал слышать окружающие звуки только когда оказался снаружи. Затхлый запах исчез, а в лицо ударил свежий воздух.

— Стой! Да стой же ты! — кричала Мия, а он не сразу разобрал, что именно ей нужно.

Завод остался позади, когда он остановился и отпустил жену. Никитка сначала был спокоен, а потом огласил все громким надрывным плачем.

— Там Света осталась! Она же погибнет! — шепнула Мия, но не успел Иван принять никакого решения, когда позади них раздался взрыв.

Ему даже почудилось, будто кирпичную стену выгнуло наружу, настолько сильным он был.

— Господи… — выдохнула жена, и он снова метнулся к ней, чтобы не дать осесть на землю.

— Я хочу знать все, — требовательно сказала Мия, когда они под утро оказались у них дома.

Уютная и такая привычная квартира сейчас казалась особенным местом. Каким-то волшебным, что ли.

После того, как они дали предварительные показания, их отпустили. Но только потому, что с ними находился крохотный ребенок. А так, по заверениям ребят, разгребать им случившееся предстояло еще очень и очень долго.

Света спаслась тоже — ее успели вывести перед тем, как прозвучал взрыв, отправивший Виктора на тот свет. Но об этом Иван думал как-то отстраненно, потому что его словно бы выпотрошили, набили внутренностями снова и опять проделали эту процедуру минимум трижды.5ebdbc

— О чем ты хочешь знать? — устало спросил он, присаживаясь за стол.

Понимал, что сегодня им обоим будет не до покоя. Но сын, с трудом придя в себя, мирно спал в своей кроватке, и хотя бы это отчасти убирало тревогу.

— Обо всем, что касается Светы и вашей дочери.

Иван сжал переносицу пальцами и, откинувшись на спинку стула, сухо, словно выдавал отчет работодателю, произнес:

— У этого козла были связи. После нескольких лет брака, когда он начал допекать и Свету, и Лизу, Светлана попыталась от него уйти. Даже в суд подала, который проиграла. Виктор нашел способ определить место жительства ребенка с отцом. То есть, с ним.

Мия кивнула, давая понять, что ей все понятно и без пояснений.

— Тогда Светлана решила искать помощи. У меня. Приехала в родной город, написала мне.

Он замолчал, когда увидел, что Мия поджала губы. Может быть, ему совсем не стоило продолжать?

— Давай дальше, — велела она.

— А дальше все вроде как просто, — усмехнулся Иван. — Свете удалось забрать Лизу. Выкрала ее и увезла к родственникам, но он их там нашел. Тогда Светлане чудом удалось вывезти девочку сюда.

— Дочку, — сказала Мия.

— Что? — не понял он.

— Твою дочку, — с нажимом повторила жена. — И ты, и я должны привыкнуть к этому факту.

Теперь настала очередь Ивана поджимать губы, однако, спорить он не стал. Дочь-не дочь — неважно. Он уже окончательно понял, что для него ценны только дети, которых ему родила Мия. Пока один, а там….

— Так вот, она вывезла ее сюда, потом — мы сделали днк. Моя мать уговаривала Свету пойти на подлог, но та, по ее словам, не пошла. Впрочем, это мы проверим, — жестко сказал Ваня.

— Твоя мама — просто душка, — криво улыбнулась Мия. — Хотя, во всей этой истории, по сравнению с остальными, она едва ли не ангел. Что дальше?

Иван покачал головой, в очередной раз думая о том, что его жена не заслужила всего этого добра, что нескончаемым ручьем текло в ее жизнь. Но… он ведь без нее сдохнет. Если она уйдет — он просто ляжет и умрет.

— А дальше у меня есть предположения. Узнав, что во всем этом замешан я, он решил действовать так, чтобы нанести еще и мне как можно больший удар. Следовательно, стал появляться рядом с тобой и Никиткой…

Иван сцепил челюсти. Когда в очередной раз понял, что творилось рядом с его женой и сыном все это время, по спине пошел холодок. Хорошо, что Виктор был мертв, иначе он бы устроил ему это и безо всякой взрывчатки.

— Ясно, — просто сказала Мия. — В остальном я все поняла, раз уж стала свидетельницей событий, так сказать, из их центра.

Она поднялась из-за стола и, отойдя к окну, повернулась к Ивану спиной. Обхватила себя за плечи руками и ему в этот момент так отчаянно захотелось подойти, обнять… заверить, что теперь все будет иначе, что он с трудом оставался на месте.

Однако чувствовал и знал — сейчас не время.

— Что будет дальше? — приглушенно спросила Мия, и Ваня покачал головой.

Потом, спохватившись, что жена не видит этого жеста, сказал:

— Я не знаю. По-хорошему, впереди у нас суд и окончательное выяснение того, является ли Лиза моей дочерью. Но даже если это так — Света знает, что максимум, чего она от меня дождется — алименты. Я много думал об этом… меня бросало из стороны в сторону, но все же теперь знаю — и для Лизы, и для меня будет лучше, если все останется так, как сейчас.

— То есть? — повернулась к нему Мия.

— То есть, никак. В плане родственных отношений. Ей хорошо с матерью. Мне — без них. Вот и все.

Ване казалось, что Мия хочет сказать что-то еще. Например, спросить о том, о чем он сам был готов кричать. Что будет дальше с ними? А он бы бросился к ней, упал на колени и, вновь и вновь вымаливая прощения за то, во что ее погрузил, просил бы дать ему хоть один шанс остаться рядом с ней и Никиткой.

Однако жена, после некоторого колебания, просто сказала:

— Переночуй на диване, пожалуйста. А дальше посмотрим.