Глава 8

Учёба подходила к концу, оставалась всего лишь неделя, и я – трудоустроенный специалист. Конечно, если сдам экзамены, но в этом-то не сомневалась. У меня железная мотивация учиться, ни одного пропуска или незначительного замечания. Выкладывалась я по полной, ни разу не позволила себе схалтурить или опоздать. Мной были довольны и обещали место в хорошем, читай «с большой проходимостью», салоне, а это приличные деньги.

Поначалу я бесконечно дёргалась. Встречаться с Сабуровым совсем не хотела, отвечать на его вопросы тем более, о потенциальной встрече с Эльбрусом старалась не думать в принципе из чувства самосохранения – в этом случае единственным верным решением было бы бросить учёбу, но это слишком огромная роскошь, непозволительная.

Постепенно успокоилась, между делом выяснила, что ведущей хирург работает в центральном филиале клиники и нос не кажет к простым смертным – рядовым косметологам. Большая часть персонала видела его лишь на новогоднем корпоративе, а кто-то не видел вовсе.

Несколько раз напротив учебного комплекса, у административного корпуса, видела машину Эльбруса, вернее, похожую. Номер не запомнила, автомобиль дорогой, но не такой и редкий, чтобы делать однозначные выводы. И вообще, у него бизнес, помнится, связан с авторемонтом, или что-то такое, далёкое от косметологии.

Выходило, что я могу проработать минимум до нового года без страха быть пойманной, на корпоратив же идти совсем не обязательно, или можно смешаться там с толпой. Зачем сейчас об этом думать? Сейчас всё складывалось как нельзя лучше. Сама не верила, что всё происходит со мной. Повезло!

С Аней и детьми мы собирались пойти на празднование Дня Военно-Морского Флота. Наконец-то горячо ожидаемые Тимой корабли зашли в Неву. Накануне мы гуляли с ним по набережной, любовались махинами шаровой окраски. Я не чувствовала и толики ностальгии, морской флот ассоциировался у меня с вечно пьяным Вовой и бестолково прожитыми годами, а вот Тима смотрел во все глаза, перечисляя то, что видит.

Смотри, ракетные корабли, здесь катер, а там крейсер. Артиллерийско-торпедный, гляди-гляди, эскадренный миноносец. Корабли противоминной обороны. Жалко, что авианосец «Адмирал Кузнецов» до сих пор на ремонте. Вот на него бы посмотреть! Но ничего-ничего, починят, папа будет там служить, уж он-то покажет Тиме все-все, самые тайные уголки корабля.

Я кивала, не спорила, лишать сына иллюзии, что его отец – самый настоящий боевой офицер, не хотелось. Вырастет, постепенно во всем разберётся, пока версия с дальним кругосветным походом звучала лучше, чем правда, в которой папа укатил под бок драгоценному самогонному аппарату.

Аня не смогла пойти на парад, причину я спрашивать не стала. За пару месяцев общения поняла, что с Олегом у неё серьёзные проблемы, лезть с неуместным интересом или советами не хотела. Хотя и заикнулась пару раз, что не стоит играть в спасателя, не нужно погружаться в созависимость, сложно выбраться. Честно сказать, не уволь Вову командование, я бы так и жила на Кольском, считая, что пусть плохо, зато стабильно. И всё равно когда-нибудь жизнь наладится, рассосётся само собой.

А вот Тима не мог пропустить такое событие. Принарядился, потребовал погладить ему майку расцветки тельняшки и специально купленную для таких случаев белую бескозырку. От меня тоже потребовал быть нарядной, и это вовсе не коктейльное или вечернее платье, украшения и стильная обувь, а точно такая же майка вкупе с белыми брюками. Подумав, нанесла лёгкий макияж и надела босоножки на удобном каблуке.

Начав обучение, я почти перестала пренебрегать мейкапом, старалась красиво одеться. Гардероб был невелик, но всё-таки удавалось выглядеть прилично, что немного повышало самооценку – совсем не лишнее в моём положении.

Мы толкались на набережной. Над серыми водами Невы разносился зычный голос диктора, рассказывающий о каждом корабле, который стоял или проходил по фарватеру, в честь которых гремели выстрелы пушек. Всё очень торжественно, по-настоящему празднично.

Тиме было плохо видно, мы пытались просочиться сквозь толпу, чтобы устроиться у гранитного парапета, пропускали неохотно, но мы упорно двигались к цели. Приходилось крепко держать сынишку за руку и плечо, боялась, что потеряется. Тима послушный, покладистый мальчик, он редко хулиганил, никогда не убегал от меня, но толпа – есть толпа.

Взять на руки крепыша я могла, но в последний год это становилось сложнее и сложнее. И в кого только уродился таким крепышом? Впрочем, я точно знала – в кого.

В какой-то момент Тима устал от столпотворения. Выросший в маленьком военном городке, где самая большая очередь выстраивалась на качели в соседском дворе, он вконец растерялся и захныкал от того, что ему ничего не видно, и это самый дурацкий День ВМФ в мире. Как я ни пыталась приободрить сынишку, ничего не выходило. Тима хмурился и обижался на всё на свете.

Нужно было выбраться из столпотворения, идти в сторону дома, по пути зайти в кафе, чтобы порцией мороженого или пиццей смыть негативные впечатления. Однако я понимала, что уйдя сейчас, Тима позже опомнится и начнёт жалеть, что не досмотрел парад. А второй пройдёт только в следующем году.

– Мама, а там папа? – вдруг спросил Тима, показывая рукой на сторожевой корабль. – Его отпустят сегодня к нам в гости, да? – в глазёнках вспыхнула неподдельная надежда. – Хочу к папе! – заныл он.

Захотелось нахлестать себя по щекам. Ради какой сакральной цели я упорно сохраняла брак? Верила в «долго и счастливо» с Вовой, что он станет хорошим отцом Тиму? Ни во что я не верила, – призналась себе. Плыла по течению и приплыла в итоге.

– Тима, – сказала громко, стараясь перекричать толпу и голос диктора, разносящийся над гладью волн. – Папа в кругосветном плавании, он сейчас на экваторе. Ты знаешь, что такое экватор? – попыталась перевести я тему.

– Экватор – это воображаемая линия, которая делит Землю на Южное и Северное полушарие.

– А мы в каком полушарии живём? – подхватила я, проталкиваясь на несколько шагов вперёд.

– Северном, – машинально ответил Тима. – Я хочу к папе, и я ничего не вижу, и пить я тоже хочу…

– Насчёт папы не знаю, если он на экваторе, – услышала я знакомый до ледяных мурашек голос. – А с попить и увидеть проблем нет.

С этими словами Тиму ловко подхватили, водрузили на широкие мужские плечи. Меня оберегающе обняла огромная рука, покрытая тёмными волосками, с массивными часами на запястье.

– Эльбрус! – весело взвизгнул Тима, обхватив голову мужчины, который крепко держал его.

– Привет, Тимур, – спокойно ответил Эльбрус, заставляя меня в ужасе застыть. – Открой воду и дай сыну, – он посмотрел на меня, показывая взглядом на небольшую сумку через плечо с указанием недемократического бренда на ремне-стропе.

Как под гипнозом открыла молнию, нырнула пальцами в кожаное нутро, выудила маленькую баночку кока-колы. Протянула Тиму, открыв. Вообще-то, я должна была отказаться. От помощи. От воды. От всего. Но не отказалась, словно Эльбрус парализовал мою волю. Он и парализовал. Рядом с ним я становилась безвольной куклой, глупой, верящей в сказки о вечной любви, верности, долго, счастливо и в один день.

Тима выхватил баночку с напитком, устроился на плечах, как на удобном кресле, уставился на корабли и начал вываливать информацию о военной мощи, водоизмещении, вооружении каждого проходящего судна. Нашёл благодарного слушателя, коим я, по мнению сына, не являлась.

Через час народ стал разбредаться, кто-то по домам, а кто-то праздновать. Толпа постепенно развеялась, где-то толпились довольные встречей сослуживцы, танцующие под «Тихий океан» Дениса Майданова или голосящие не в лад, невпопад «Врагу не сдаётся наш гордый Варяг».

Патрули полиции проходили мимо отдыхающих, из машин ГИБДД вежливо напоминали, что в скором времени автомобильное движение будет запущено, просили праздношатающихся и беспечных граждан вернуться на тротуары и набережные. Иногда служебные автомобили останавливались у кучкующихся машин с флагами, рядом с которыми веселились люди, но не чтобы сделать замечание или того хуже, выписать протокол, а прикрыть от набирающего привычную скорость потока.

Добродушная обстановка, радостная. Я постепенно забывала о своей нелюбви к Военно-Морскому флоту, вспоминала, что выросла в городе морской славы, и День ВМФ для меня, как второй Новый Год.

– Почему не пускают на корабли? – требовательно спросил Тима, когда Эльбрус поставил его на ноги. – У нас всегда пускали, – произнёс с заметной обидой.

– Корабли военные, сынок, а здесь очень много людей, вдруг кто-нибудь из них шпион, – привела я понятную для сынишки версию. – У нас город военный, шпионов нет, а здесь… – махнула я рукой.

– Я не шпион, я – сын моряка! Это и мой праздник! – привёл железный аргумент Тима.

– Но ведь на корабле об этом не знают, правильно? – мягко возразила я.

– Тогда зачем мы тут живём? Поехали папу ждать домой.

– Пока не можем, позже, – ответила я на требование сына, ощущая, как светло-карий взгляд буквально прожигает меня.

Точно такой же взгляд, как у Тимы, когда он в чём-то заинтересован, насторожен или собирается добиться своего любой ценой.

– У меня идея, – выдал Эльбрус. – Конечно, не военный эсминец, но тоже штука занимательная, – подмигнул он Тиму, бросив на меня короткий взгляд, будто моё мнение не очень-то учитывается.

– Мы спешим домой, – перехватила я руку сынишки.

– Никуда мы не спешим, – возразил Тим. – Бабушка компот будет целый день варить, говорит, там витамины, а витамины в сладких мишках.

– Мила, – Эльбрус первый раз за всё время обратился ко мне, будто до этой секунды меня вообще рядом не было. – У Тимура праздник. Правда, сын моряка? – обратился он к Тиме, улыбаясь не только ртом, показывая белые, ровные зубы, но и глазами тоже.

– Правда! – счастливо подпрыгнул Тима.

Знал бы он, с кем рядом стоит, на кого смотрим с восторгом. Об этом никогда не станет известно, слишком непредсказуемые последствия для нас всех у этой, никому не нужной правды.

Через сорок минут мы вышли из автомобиля Эльбруса, больше похожего на космический корабль. Спустились к причалу, рядом с которым была пришвартована яхта. Небольшая, и всё же довольно внушительная.

На причал спустился мужчина средних лет с густыми волосами с проседью, в белой футболке, синих шортах и топсайдерах[2].

– Прости, Серёг, что выдернул в выходной, – произнёс Эльбрус, здороваясь за руку с появившимся.

– Всё отлично, развеюсь хоть, – дружелюбно ответил тот.

– Сергей Сергеевич Исаков – наш капитан, Милана – моя хорошая знакомая, Тимур – сын моряка, у него сегодня праздник, – представил нас Эльбрус.

– Очень приятно, – выдавила я, судорожно соображая, какой бы предлог придумать, чтобы смыться.

Не то, чтобы я боялась… Нет, я боялась! Отчаянно трусила! Яхта – замкнутое пространство, тесное, откуда не сбежать в любой момент, а что мне захочется рвануть со всех ног, сомнений не возникало. Уже хотелось. Не могла себе позволить остаться один на один с Эльбрусом, не в этой жизни.

Сергей Сергеевич ответил радушным приветствием, глянув на меня с лёгкой заинтересованностью. На Тиме взгляд задержался дольше, он приподнял бровь, будто сопоставляя что-то, бросил быстрый взгляд на Эльбруса, мгновенно вернул добродушное выражение.

Внутри всё застыло от страха, я быстро проговорила про себя версию про деда-цыгана, в которого родился Тима. Эльбрус не имеет к нему никакого отношения. Ни-ка-ко-го. Мало ли на свете крепких, высоких мужчин со светло-карими глазами и тёмно-каштановыми волосами? Море разливанное!

– Это ваша яхта? – спросил Тима, глядя в восхищении на капитана.

Машина Эльбруса в нём порождала уважительный интерес, пока ехали, он спрашивал назначения кнопок, переключателей, значков на дисплее, но яхта определённо вызывала благоговение.

– Моя, – спокойно ответил Эльбрус, подмигнув Тиму. – Добро пожаловать! – жестом пригласил.

– Обувь придётся снять, – сказал он нам с Тимой, когда мы поднялись на борт, и пояснил. – Техника безопасности.

Тут же на сынишку был натянут спасательный жилет. Не успела я удивиться наличию на судне жилета маленького размера, как Эльбрус сел на корточки и провёл, словно невзначай, ладонью по моей икре. Несмотря на ткань брюк, я остро почувствовала тепло и сдерживаемую силу мужской ладони. Ладонь огладила щиколотку, опустилась на пятку и сняла босоножку, обхватив пальцы каким-то запредельно интимным жестом.

До одури возбуждающим, чёрт возьми!