Глава 9

Гостеприимным жестом Эльбрус пригласил нас внутрь, Сергей Сергеевич, откланявшись, отправился за штурвал.

Я видела, как мы отчалили от берега, и покрылась холодным потом. Почему я согласилась на эту авантюру? Нужно было сразу идти домой, под любым, самым нелепым предлогом. Тима бы расстроился, но он ребёнок, расстраивается по сто раз в день и столько же раз радуется, иногда для перемены настроения и причины не нужно. Уже через несколько дней он забыл бы обиду, переключился на новые впечатления и эмоции, а теперь…

Мы оказались в довольно тесном коридорчике, ведущем внутрь.

– Аккуратней, – сказал Эльбрус, показывая на несколько ступенек, ведущих вниз. – Лестница.

– Это трап, – важно заявил Тима. – Мы на судне.

– Молодец, – похвалил Эльбрус, потрепав Тиму по тёмной макушке, чуть взлохматив густые, слегка вьющиеся волосы.

Вспомнилось, что когда у Эльбруса отрастали волосы, они немного вились, чем бесили обладателя густой шевелюры.

– Санузел, – показал Эльбрус на дверь. Приоткрыл, небрежно махнул, показывая туалет с зеркалом и раковиной.

– Гальюн, – внёс пояснения Тима, ужасно довольный собой.

Следующим оказалось просторное помещение со столом, двумя диванами, барной стойкой в стороне, пронизанное приглушённым уличным светом из полузатенённого сплошного окна. Лаконичный, совсем не вычурный дизайн. Несколько оттенков серого, хром, белоснежные детали интерьера.

– Кают-компания? – уточнил Тима, важно оглядывая интерьер. – А камбуз где?

– Здесь, – Эльбрус открыл дверь, демонстрируя небольшую, оборудованную кухню.

Два разделочных стола, закрытые полки, плита, раковина, наверняка за некоторыми фасадами пряталась всевозможная бытовая техника.

– А там что? – тут же спросил Тима, показывая пальцем на ещё одну дверь из кают-компании.

– Смотри, – спокойно отреагировал на детскую беспардонность Эльбрус.

Взору открылась небольшая каюта, всё расстояние поперёк которой, от стены до стены, занимала кровать, идеально заправленная покрывалом в цветовой гамме, что и в кают-компании. В углах массивные сундуки, вернее сказать рундуки. Ничего лишнего – зарядного устройства, книги, расчёски, – никаких следов постоянного присутствия человека.

– Ты здесь спишь? – поинтересовался Тима, внимательно оглядев пространство с затемнённым иллюминатором.

– Моя каюта ниже, – серьёзно ответил Эльбрус. – Рядом с каютой капитана и матросов. Эта кровать для гостей.

– Как мы? – тут же отреагировал Тима.

– Как вы, – кивнул Эльбрус, бросив на меня взгляд, от которого подкосились ноги.

Невольно посмотрела на кровать. Вспышкой пронеслось то, что могло бы происходить на этой кровати между мной и человеком, который стоял рядом, буквально поглощая меня своей аурой. Всю, от пяток, которые ещё чувствовали прикосновение сильных, одновременно нежных рук, до затылка, на котором приподнимались волосы от переизбытка чувств.

В доли секунды я успела миллион раз пожалеть о том, что приехала сюда, и даже зардеться самым постыдным образом, как невинная девица на выданье.

– Пойдёмте, покажу фордек, – проигнорировал мой вид Эльбрус, хотя, уверена на тысячу процентов, заметил, отметил и сделал выводы. – Так называется зона отдыха на яхте, – пояснил он Тиме, который напрягал лоб, вспоминая значение незнакомого слова.

В этой самой зоне расположились небольшие кресла вдоль кормы, обитые кожей, стол и пара лежаков близко друг к другу. Всё в тех же серо-хромовых и белоснежных цветах.

Тем временем лёгкая вибрация судна усилилась, яхта начала набирать обороты, плавно вливаясь в поток других катеров и теплоходов. По направлению я поняла, что движемся в сторону Ладожского озера, вдаль от города.

Тима восхищённо захлопал в ладоши, забрался на кресло с ногами и начал махать встречным, поздравляя с праздником. С соседних бортов летели доброжелательные, весёлые ответы.

– Тима, – сделала я замечание, чтобы вёл себя прилично.

Визги, крики и радость от Дня ВМФ понятна, но это не причина залезать с ногами на кресла. В них люди сидят, а не скачут на них, как жизнерадостные обезьянки.

– Пусть, – с улыбкой перебил меня Эльбрус. – Ничего страшного.

– Испачкает.

– Испачкает – отмоет. Правда, Тимур?

– Правда! – с готовностью отозвался Тима. – Я осторожно, чуть-чуть, ни капельки не испачкаю!

Осталось лишь вздохнуть. Страшно представить, как он «отмоет» эти белоснежные кресла, во что превратит.

– А куда мы идём? – тут же поинтересовался Тима, позабыв о собственном обещании «осторожно, чуть-чуть» и не испачкать, потому что залез на соседнее кресло, так же с ногами, и посмотрел вперёд.

Центр города остался позади. Мимо проплывала Синопская набережная, мелькая фасадом гостиницы «Москва», съездом на Староневский проспект, где красовался памятник Александру Невскому.

– В Ладожское озеро, – ответил Эльбрус.

– Там произошло Ледовое побоище? – спросил Тима, в очередной раз поставив меня в тупик тем, откуда он так много знает.

Никакому раннему развитию я внимания не уделяла, познавательных фильмов, адаптированных для дошкольников, не включала, на лекции не водила. Обычная программа: садик, постепенная подготовка к школе. Тима же словно из воздуха брал информацию.

– Ледовое побоище было на Чудском озере, это недалеко, так что ты почти не ошибся, – подбодрил Тиму Эльбрус.

– А на Ладожском озере какое побоище было? – Тима посмотрел заинтересовано на Эльбруса, найдя в нём достойного собеседника.

– Здесь была Северная Война между Россией и Швецией. Пётр l победил. Ты знаешь, кто такой Пётр l?

– Царь, он построил Санкт-Петербург, привёз картошку и отрезал бороды бояринам.

– Боярам, – с улыбкой поправил Эльбрус. – Всё верно говоришь. Ещё отвоевал крепость Орешек, её ещё называют Шлиссельбург, она имела огромное стратегическое значение в те времена. Кстати, мы будем проходить мимо, всё увидишь своими глазами.

– Настоящая крепость?! – восхищённо воскликнул Тима.

– Самая настоящая, – серьёзно кивнул Эльбрус.

Тима снова занялся разглядыванием окрестностей. Я стояла в стороне и не понимала, как мне реагировать. Внутри творился жуткий шторм, практически буря. Неперевариваемый коктейль из эмоций и чувств, накатывающий волнами, бросающий меня из стороны в сторону. От животного страха до щемящей, какой-то щенячьей радости, что Эльбрус и его сын – пусть это и тайна под семью печатями, – нашли общий язык, настолько легко общаются. Что Эльбрус не отмахивается от детских вопросов, а отвечает, уделяется пусть минутное, но внимание, от чего сынишка расцветал.

Не привык он к такому вниманию, хотел, рвался, однако… Вове Тима никогда не был интересен, что было бы справедливым, знай он историю его зачатия, но он не знал. Не мог знать. Молчать точно не стал бы, как минимум рассказал матери, та со своим южным менталитетом смешала бы меня с дерьмом и была бы по-своему права, а та помалкивала, видимо, решив, что сбежавшая невестка – благо. Вове просто-напросто был неинтересен ребёнок.

Крепость Орешек осталась позади, приведя Тиму в неимоверный восторг. Он бегал по палубе, воображал себя то пиратом, то гвардейцем, идущим на штурм неприступного Нотербурга[3], то отважным капитаном или юнгой, от которого зависел исход сражения и войны в итоге.

Мы вышли на простор Ладоги – широкой, местами синей-синей, иногда смуро-тёмной, покачивающейся короткими волнами, глухо ударяя о борт.

– Готов к рыбалке? – спросил Эльбрус Тиму, когда вернулся после недолгого отсутствия.

– Да! – подпрыгнул в восхищении Тима, захлопав в ладоши.

– Тогда держи спиннинг, – Эльбрус протянул удочку Тиме, показал, как правильно держать.

Мне тоже было предложено средство добычи. Взяла, несмотря на то, что за всю жизнь ни разу не была на рыбалке. Выросла на берегу Финского залива, рядом с огромным озером – крупнейшим пресноводным в Европе, потом жила в нескольких минутах ходьбы от моря, но рыбу всегда покупала.

Мы прошли на корму остановившейся яхты, уже заякоренной, там уже потирал руки довольный Сергей Сергеевич, держа длинный, упругий спиннинг. Они с Эльбрусом долго копались в огромном ящике со снастями, перебирая блесны, приманки, поплавки, крючки, всего, в чём я ничегошеньки не понимала.

Рядом топтался Тима, заглядывал в ящик, сыпал вопросами, получая на них обстоятельные, неспешные ответы. Иногда отвечал Сергей Сергеевич, но чаще Эльбрус – с таким вниманием, что становилось тоскливо на душе, тошно.

Невольно возникала мысль открыться Эльбрусу, теперь-то меня ничто не останавливает… Хотя – нет, останавливает. Стройная женская фигура рядом с ним с букетом в руках, когда мы случайно встретились на лестничной площадке, останавливает. Сильно.

– Держи крепко, смотри на поплавок, – сказал Эльбрус Тиме, устроив его на небольшом возвышении, так, чтобы открывался удобный обзор.

Леска взметнулась с характерным звуком, ударилась о воду и натянулась. Тима вцепился двумя ладошками в ручку, сосредоточенно свёл брови, насупился, вытащил кончик языка от напряжения, не отводя взгляда от серо-синей воды.

Сергей Сергеевич одобрительно чему-то кивнул, мазнул взглядом по парочке. Широкоплечий, высокий, темноволосый мужчина и маленький мальчик с точно таким же оттенком волос, бровями, сосредоточенным взглядом светло-карих глаз. Они одинаково расставили ноги, нагнули головы, сложили руки. Будто младший не просто жил бок о бок со старшим, а постоянно и неустанно подражал ему, копируя каждое движение, эмоцию, взгляд, настолько эти двое были похожи. Фантастика какая-то! Вернее, генетика…

– Помочь?

Эльбрус посмотрел на меня, растерянно держащую в руках длинную палку, а для меня спиннинг и был палкой, почти такой же, как для древнего человека, пока не стала знаменитой копалкой.

Как под гипнозом я кивнула, наблюдая, как медленно мощная мужская фигура обходит меня со стороны, двигаясь, как хищник перед добычей. Подошёл со спины, неспешно, словно смакуя, обнял двумя руками, обхватив ручку спиннинга в моих руках, накрывая мои ладони своими.

Каждый нерв вдруг оголился. Я замерла, не позволяя себе вдохнуть полной грудью. Чувствуя тепло крупных ладоней, немного грубых, но я-то знала наверняка, какими запредельно нежными они могут быть, умелыми, жаркими, с ума сводящими…

– Вот так, – Эльбрус слегка надавил на мои пальцы, заставляя расслабить кисть, взмахнул спиннингом, заставляя леску вылетать из катушки со свистящим звуком. – Это просто, – шепнул на ухо. Вроде бы об управлении спиннингом, но мне показалось – совсем о другом.

Мы продолжали стоять в опасной близости, я чувствовала обволакивающее тепло сильного мужчины. Дыхание у макушки, от которого огромные мурашки бежали по телу, приподнимая волоски по всему телу, предательски оседая внизу живота. Тремор рук, который точно так же чувствовал Эльбрус, поглаживая мои большие пальцы своими.

Отчётливо я ощутила, как мужское тело придвинулось ближе ко мне, некоторыми частями слишком близко, интимно, напоминая о забытом, что я женщина. Существо из плоти и крови, способное остро чувствовать желание. Не отголоски физиологической потребности, которая изредка проскакивала в моей, лишённой секса жизни, а самого настоящего, определённого, которое ни с чем не спутать. И о… размерах. Господи!

В ужасе я огляделась. Сергей Сергеевич бесстрастно, не открывая взгляда, смотрел на поплавок. Тима тем более не отводил глаз от качающейся яркой точки.

– Клюёт?! Клюёт! – вдруг завизжал Тима, резко поворачиваясь к нам.

Эльбрус мгновенно отступил, я в растерянности моргала, силясь смахнуть накатывающий морок. Хорошо, что Тима был слишком занят и впечатлён, чтобы обратить внимание на мою растерянность и скованность.

– Клюёт, – подтвердил Эльбрус, ему вторил Сергей Сергеевич: – Точно клюёт.

– Держи крепче, – сказал Эльбрус, перехватывая удочку Тима, не позволяя выпустить из ладошек. – Подсекай, подсекай, молодец! – хватил он, несмотря на то, что хаотичные, взбудораженные детские движения лишь мешали, даже я это видела.

– Рыба! Мама, смотри, я рыбу поймал! – в восторге кричал Тима, глядя на поблёскивающую чешуёй, болтающуюся на крючке рыбёху.

– Молодчина! – похвалил Сергей Сергеевич Тиму, пожал руку.

– Как называется эта рыба? – приняв заслуженные похвалы, спросил Тима.

– Густера, – ответил Эльбрус. – Ещё несколько рыбёшек, и мы с тобой сварим самую настоящую уху. Будет у нас рыбацкий обед.

– Обед всегда мама варит, – нахмурился Тима, косясь в мою сторону.

– Дома – может быть, но мы-то на рыбалке, свой улов рыбак готовит сам. Ты ведь настоящий рыбак?

– Да! – довольно подпрыгнул Тима и ринулся к спиннингу под смеющимся взглядом Эльбруса…