Глава 10

Просыпалась с огромным трудом. Организм отказывался приходить в себя, хотел оставаться в пусть липком, но забытьи.

Воспоминания, вспыхивающие в сознании яркими вспышками, заставляли натягивать одеяло на голову и зажмуриваться, в тщетной попытке провалиться в крепкий, безмятежный сон.

Неужели это я? Это случилось со мной? Со мной? Сколько историй я слышала про то, как девушка поехала с компанией и по пьянке лишилась невинности – целое море. Всегда считала, что со мной такого точно произойти не может. Уж я-то контролирую ситуацию и знаю людей, с которым общаюсь. И вот… Случилось!

Накануне я искренне надеялась, что по окончанию процесса Эльбрус встанет и уйдёт в свою комнату, дав мне время, чтобы прийти в себя. Оплакать свою слабость, умноженную на недалёкость.

Он действительно неспешно встал, внимательно посмотрел сверху вниз, как я лежу на смятой простыне, подтягиваю на себя одеяло, поджимаю пальцы на ногах от охватившей неловкости и стыда.

– Вставай, – протянул руку.

Уставилась на широкую ладонь, не вовремя вспомнила, что делали эти пальцы несколько минут назад, где были, вспыхнула как свечка.

– Жду, – констатировал Эльбрус, не меняя положения.

– За-зачем? – я начала заикаться.

От страха ли, неожиданности, стыда, всего сразу – понять не сумела. В голове творился сумбур, мысли прыгали, как блохи, не останавливаясь ни на чём.

– За надом, – отрубил в ответ.

Я лишь моргнула и начала выкарабкиваться из-под одеяла, пытаясь одновременно обернуться в простыню. Одним движением, совершенно непонятным, Эльбрус поднял меня, поставил, укутал и подтолкнул в сторону двери.

Вышла в коридор, в страхе обернулась. Вдруг кто-то увидит, поймёт, что случилось, главное – с кем… Со старшим братом Сабурова, мужчиной, которого я видела первый и, возможно, последний раз, тогда как у меня есть Вова.

Следом, как настоящая гора, шёл Эльбрус. В тот момент имя как нельзя лучше подходило ему. Огромный, суровый, неприступный.

Мы поднялись на второй этаж, прошли тот самый, восхваляемый Кристи «зал» с огромным телевизором, повернули в небольшой коридор и оказались в просторной комнате. Широкая кровать, два кресла, журнальный столик между ними, стеллаж с книгами. В углу, рядом с массивной подвеской для штор с ламбрекенами устроился глобус-бар.

Всё такое… вычурное. Совершенно неподходящее мужчине, который прямо сейчас стоял напротив окна в одних трусах, вызывая во мне неясный страх, одновременно с безграничным доверием. Ядерная смесь эмоций, с которой я едва могла справиться.

Эльбрус подошёл к глобусу, откинул крышку, выудил оттуда бутылку, налил в снифтер поигрывающую в свете люстры жидкость, протянул мне, показывая на кресло, чтобы я села.

– Выпей. Коньяк расслабляет.

– Я уже расслабилась, спасибо, – прохрипела я, пытаясь за шуткой скрыть неловкость.

– Не похоже, – всё, что ответили мне.

Пришлось сесть в кресло, предварительно подложив побольше ткани простыни под низ, силясь проигнорировать невозмутимый мужской взгляд.

– Не переживай, у тебя почти нет крови, – всё, чем прокомментировал мои суетливые движения Эльбрус. – Ты занималась художественной гимнастикой?

– Почему художественной? – зачем-то спросила я.

Нужно было встать и уйти. Я вообще не понимала, что делала в той комнате, зачем меня привели, для какой цели, но почему-то поддерживала самый нелепый диалог в моей жизни с самым неожиданным собеседником, которого меньше суток назад знать не знала, даже не слышала о нём.

– Вряд ли спортивной, телосложение не то. Может быть классической хореографией?

– Не занималась, – выдавила я.

– Понятно. Повезло, значит, со строением, – кивнул Эльбрус и скрылся за дверью, которую я не сразу заметила среди лепнины, фактурных молдингов, карнизов и бра.

Раздался неясный шум, через несколько минут снова появился Эльбрус, молча взял меня за руку, повёл в ванную комнату, где я уставилась на белоснежную ванну, которая быстро набиралась водой.

– Забирайся, – скомандовал Эльбрус, показывая на переливающуюся гладь воды, бурлящую там, где текла из-под крана.

– Нет, – отступила я на пару шагов, вцепившись в простыню, словно стоявший передо мной, почти надо мной мужчина не мог вырвать из моих рук эту мнимую защиту одним лёгким движением.

– Я уже видел тебя, – буквально поставил меня в известность. Напомнил. Пригвоздил. – Мила, никогда не стесняйся своего тела, даже если когда-нибудь ты не будешь настолько красива, как сейчас – не смей стесняться.

В замешательстве я смотрела, как набирается вода, переводила взгляд с Эльбруса на дверь и всерьёз рассчитывала на то, что сумею убежать, закрыться в своей комнате, а рано утром уехать на первой электричке.

– Ещё минута раздумий, и я заберусь в эту чёртову ванну с тобой. Поверь, сейчас тебе это вряд ли понравится, – пригрозил Эльбрус, потянув одновременно меня и узел из простыни на моей груди.

Предпочла за лучшее улечься в ванну, вцепившись мёртвой хваткой в борта, будто могла утонуть или уплыть, как мамонтёнок на льдине к неведомым берегам.

Эльбрус невозмутимо регулировал воду, усевшись на край, как пришёл – в трусах-брифах с низкой посадкой и кантом, бесстыдно подчёркивающим то, что скрывала ткань, то, что сегодня лишило меня девственности. Там, под тканью, выразительно бугрилось, наглядно демонстрируя, что больно мне было не в моём воображении, а в реальности.

– Выпей, – напомнил он, поднося к моим губам коньяк.

Послушно сделала глоток, сморщилась, однако снифтер остался у губ и снова надавил, вынуждая сделать ещё несколько. В голове зашумело, я закрыла глаза, чувствуя, как волна тепла изнутри смешивается с теплом воды, заставляя расслабляться напрягшиеся мышцы.

– Умница, – услышала сквозь лёгкий шум в ушах, следом последовал тихий всплеск воды.

Из-под ресниц наблюдала, как большая ладонь гоняла воду рядом с моим телом, заставляя расслабиться ещё сильнее. Почти растечься, раствориться в неясной неге, окутывающей меня с головы до ног.

Было хорошо, так сладко, что хотелось обнять это мгновение и мужчину, вальяжно сидящего рядом, прижаться к ним, впитать всю сладость и нежность, в которой я купалась, и не отпускать никогда-никогда.

– Ты напоил меня, – глупо засмеялась я, допивая коньяк. – Напоил и трахнул.

– Вряд ли ты понимаешь значение слова «трахнул», – усмехнулся Эльбрус.

– Понимаю, – заупрямилась, чувствуя, что меня окончательно развозит.

Коньяк на старые дрожжи, плюс тепло воды – гремучая смесь.

– Однажды я на самом деле оттрахаю тебя, тогда поймёшь, – ответил он с едва заметной улыбкой, скорее в уголках глаз, чем на губах.

А я, несмотря на тянущую, неприятную боль внизу живота, которая не проходила, несмотря на то, что всё тело расслаблено, поняла, что хочу этого. Хочу, чтобы Эльбрус… трахнул меня. Оттрахал. Вытрахал.

Проснулась в своей комнате. Отнёс меня туда Эльбрус – это я помнила, как и то, что он лежал со мною рядом, гладил по волосам, как кошку, пока я не уснула, проваливаясь с тягучий сон, как в яму.

Как и когда он ушёл, не знала. Ночевал ли рядом или отправился в свою комнату, его ли это комната, я не знала. Я ничего не знала об этом человеке…

Открыла глаза, слушая тишину дома. Встала, прислушалась к себе. Боль внизу живота и жжение между ног прошли, словно не бывало. Слегка ломило тело, чуть-чуть болела голова, в целом же терпимо, как после неожиданной физической нагрузки, не более.

Надела вчерашний домашний костюм с шортами, выбралась из комнаты, огляделась. Коридор заканчивался светом, льющимся из кухни, оттуда же слышалась неясные звуки.

Бубнил телевизор, диктор рассказывал последние новости, бойкая корреспондентка брала интервью у важного мужика в дорогом костюме. За столом растянулся Олег, одной рукой он прикладывал к голове замороженный кусок мяса, другой потягивал апельсиновый сок, судя по запаху, с водкой.

Разносился оглушающий аромат говяжьего бульона с овощами. Спиной ко мне, лицом к плите стоял Эльбрус. Серые тренировочные штаны, слегка обтягивающие ягодицы, длинные ноги, мощная спина, широкие плечи в белой футболке, коротко стриженные тёмные волосы, ближе к макушке слегка вьющиеся, словно нетерпеливо ожидающие, когда их подстригут.

– Доброе утро, – прокашлявшись, поприветствовала я.

– Доброе, – обернулся Эльбрус, окинул меня внимательным, изучающим взглядом, коротко кивнул, будто остался доволен увиденным, снова повернулся к плите.

– Кому как, – проныл Олег, тяжело и надсадно вздыхая.

– Аня спит ещё? – поинтересовалась я, чтобы заставить себя отвести взгляд от внушительной фигуры Эльбруса.

– Спит, – прохрипел Олег. – Егор с Кристи тоже, эти наверняка только к вечеру в себя придут, – хрюкнул он недвусмысленно, давая понять, что слышал ночью сладкую парочку.

Я покраснела, отвернулась к окну. Красивые занавески, с ламбрекеном, как в комнате с глобусом-баром. Ведь он мог слышать не их, а… Господи! Как я, всегда здравомыслящая, гордящаяся тем, что умею думать, умудрилась вляпаться в такую историю?..

– Пойду, – прошамкал Олег, встал и двинулся прочь, тяжело переставляя ноги, как старый дед.

Во рту пересохло. На вялых ногах я подобралась, именно подобралась, к столу, взяла бокал, потянулась к стоящей рядом минералке. В это время Эльбрус огромным ножом нарезал зелень, мелко кромсая её и придавливая. Открыл крышку кастрюли с толстым дном. В нос ударил сногсшибательный аромат.

– Что это? – повела я носом, на мгновенье забыв, что от стыда и скованности боялась начинать разговор с Эльбрусом. Собиралась играть в молчанку столько, сколько смогу.

– Шурпа, – спокойно ответил он, игнорируя краску, предательски бросившуюся мне в лицо. – Суп из говядины и овощей, – пояснил он. – Хорошо оттягивает с похмелья. Попробуй, – высыпал целую гору зелени в кастрюлю, заставив сглотнуть от потрясающего запаха, растекающегося по кухне. – Садись.

Молча села, понимая, что уходить глупо, по-детски. Раз Эльбрус общается, как ни в чём не бывало, значит, и я смогу. Попытаюсь, как минимум.

– Вкуснее, когда настоится, но в целом неважно, – с этими словами он поставил передо мной тарелку, больше похожую на пиалу, с супом.

Сел напротив с тарелкой раза в два больше, показал рукой на хлеб и принялся есть обжигающий бульон.

– Приятного аппетита, – выдавила я из себя, подула на ложку и глотнула, взрываясь от потрясающего вкуса.

Сдержанное:

– Приятного, – было мне ответом.

Есть в присутствие человека, с которым был секс, оказалось ещё более неловко, чем принимать ванну голышом рядом с ним же, что удивляло. Я не считала себя совсем невинной или безнадёжно наивной. Учась в медицинском, попросту невозможно оставаться в розовых очках и верить в единорогов на радуге, но я всё равно отчаянно смущалась. Не знала, куда кинуть взгляд, положить руки, как не подавиться…

– Как ты? – вдруг услышала я, когда, не отрывая взгляда от тарелки, кусала губы от собственного смущения, такого нелепого, глупого и неуместного, что смутилась ещё сильнее. – Мила, посмотри на меня, пожалуйста, – вкрадчиво проговорил Эльбрус, буквально окутывая голосом и успокаивающей интонацией.

Я подняла взгляд, посмотрела ровно в мужское лицо напротив. Тёмная щетина, наверняка жёсткая, покрывала подбородок и резкие скулы. Во всех смыслах тёмный взгляд, манящий, притягивающий, как магнит, парализующий, лишающий воли в самом зачатке, не давая ей и толики надежды на возрождение с того момента, как погибла вчера перед роковым: «Скажи мне «нет». Чётко очерченный контур слегка припухших губ – следы моих поцелуев.

Моих поцелуев. Поцелуев. Моих.

– Всё будет хорошо, – прошептал он. – У нас всё будет хорошо, – поправил локон волос, который упал мне на глаза. Заправил за ухо, каким-то нереально нежным жестом, затопив сердце щемящей тоской по чему-то несбыточному.

Выделил это «нас», словно всё для себя решил. Быстро, безоговорочно, не спрашивая моего согласия.